блестки

сначала чеён думает, что все хорошо, все так и должно быть. раз лиса хочет обниматься и постоянно висеть на ней, как рыбка-прилипала или какая-нибудь колючка, то пусть. жалко что ли. дженни с умным видом говорит, что у них фансервис и это правильно. джису на правах старшей заставляет лису обнять и ее тоже и все это кончается тем, что они долго и сосредоточенно бесятся на диване, пытаясь столкнуть друг друга на пол. в итоге на полу, почему-то, оказывается подушка и дженни, которая вообще-то сидела на кресле рядом и не собиралась участвовать в конфликте. лиса верещит и убегает, спотыкаясь по дороге о дальгома, который совсем недавно некрасиво подставил ее, написав на диван, джису кричит что-то оскорбительное вслед, а дженни обещает нажаловаться менеджеру, директору, лично маме лисы, но не двигается с места и продолжает лежать на полу, набирая что-то в телефоне. лису не слышно почти час, за это время дальгом успевает пожевать ее укулеле, джису рассказать парочку идиотских анекдотов, над которыми глухо хихикает перебравшаяся на свободный диван дженни, а чеён не может расслабиться и, в конце концов, идет на поиски лисы. зачем ей это вообще нужно и почему она должна беспокоиться о том, что в общежитии наконец тихо и никто не кричит это раздражающее «ихи» из совершенно рандомных углов, она не знает. но зато знает, где искать лису и, когда видит в коридоре торчащую из-за вешалок ногу в розовом тапке, то тихо вздыхает. — джису не сердится, — говорит она и несильно щипает эту самую ногу, отчего та дергается и прячется за непонятно зачем стоящий тут деревянный ящик. — и искать тебя не собирается, так что можешь возвращаться. лиса выглядывает из-за мятого платья и тревожно стреляет глазами по сторонам, опасаясь подставы. — ты одна? — в лучшем стиле какого-нибудь спецагента под прикрытием спрашивает она, но чеён видит лезущую на губы улыбку, видит смешливые морщинки в уголках глаз, и это значит только одно, что лиса опять — к сожалению, рефлексы у нее за эти пять лет так и не развились до уровня «среагировать на задумавшую хрень лису», и она успевает только сдавленно ойкнуть, когда ее сгребают за талию и затаскивают за вешалки, где она тут же путается в каких-то шмотках (очевидно, добрая половина из них принадлежит дженни), отплевывается от набившейся в рот бахромы (очевидно, дженни ее прикончит за такое надругательство) и, в конце-концов, чувствует, как лиса обнимает ее за плечи и тычется холодным, как у дальгома, носом куда-то в шею. — что мы делаем? — пытается возмутиться она, но не учитывает одного — что лиса будет отвечать в таком же положении, с руками на плечах и губами на шее. — играем в тотали спайс, — шепчет та, и чеён прошибает такими мурашками, что она изворачивается, кусает лису за запястье и на коленках выкарабкивается на свет, где натыкается на молчаливо-осуждающую джису. та смотрит на нее сверху вниз, как какой-нибудь титан из аниме, а потом так же молча уплывает в сторону кухни. если бы она что-то сказала, то чеён нашла бы чем крыть, потому что она видела, кто сломал ручку на двери лисы, из-за чего та закрыла себя изнутри и закатила такую истерику, что менеджерам пришлось разбирать злосчастную дверь на части, чеён видела, как дальгом писал на диван, а джису некрасиво перевела стрелки на лису. чеён видела многое, но никак не рассчитывала, что кто-то увидит ее в не самом лучшем положении. из-за вешалок слышится тихое, но уверенное «ихи», и она торопливо отползает вслед за джису. х. потом чеён начинает что-то смутно подозревать. может быть после того, как лиса ночью прыгает к ней в кровать со слезами на глазах и просит прочитать молитву или что-то такое, потому что она только что посмотрела последнюю часть проклятия и, кажется, услышала какой-то шорох из душа. а может после последнего выступления, где лиса, превратившаяся из шкодливого щенка в дерзкую и блестящую девицу, зачитала свою партию, где вот это «смотри на меня, смотри на меня сейчас», смотря четко чеён в глаза. она не улыбалась. она не издевалась, потому что чеён слишком хорошо ее знала. знала, что когда она задумывает пакость, то ее глаза бегают, а выражение лица становится совершенно глупое, а тут совсем не — и чеён смотрела на нее. после выступления лиса все еще в образе — бросает пару слов стилисту — ее голос совсем не такой, как в общежитии или на трансляциях, он глубокий и немного хриплый после сцены — и высматривает кого-то среди стаффа. чеён прячется сначала за большим зеркалом, потом за дженни, которая вертится, и укрытие из нее отстойное, потому что лиса замечает их и начинает торопливо пробиваться сквозь небольшую толпу. — вы что, опять поспорили из-за того, на какого покемона похожа джису? — с сочувствием спрашивает дженни и совершает самое большое предательство — отходит в сторону, оставляя чеён совершенно беззащитной. откуда-то слева протестующе кричит джису, а лиса движется на сближение с упорством внедорожника, и чеён начинает бежать раньше, чем успевает подумать куда и зачем. она не учитывает одного. оппа тут лиса и она быстрее, сильнее и все еще разгоряченная сценой, так что догоняет ее без усилий и зажимает между собой и стеной. — это нечестно, — обиженно говорит она, а чеён боится поворачиваться и так и стоит, глупо пялясь в стену. — ты проводишь так много времени с джису и дженни, хотя, — она делает небольшую паузу и отступает на пару шагов назад, — нравишься мне. чеён чувствует себя героиней трагично-романтичного седзе, когда оборачивается и смотрит на уходящую лису. поникшие плечи, встрепанные волосы и шелестящая юбка. х. когда у них выдается выходной и им разрешают повалять дурака, то дженни с джису собираются за пять секунд и сообщают, что они — по магазинам, мерить дурацкие пижамы и делать фотки для инстаграма. лиса не объясняет куда и зачем ей надо, но исчезает еще быстрее, хлопая дверью и взмахнув на прощание волосами. чеён остается в общежитии одна, включает ван пис и заваливается на кровать с ноутбуком на животе. настроение совсем не для аниме, настроение копаться в себе, анализировать чужое поведение и, может быть, немного страдать. то, что она парится над поведением лисы, само по себе странно. да, они вместе около пяти лет — чеён помнит лису еще с черными волосами и нескладной фигурой, это сейчас ее волосы высветленные, а сама она вытянулась ввысь и научилась смотреть сквозь прищур так, что мурашки по коже и комок из вопросов в горле. да, они танцевали вместе, спали в одной кровати, потому что места больше не было, зато было всего два варианта — либо пол, либо чужой теплый бок, и как бы тут все очевидно. они даже — чеён краснеет и кусает рукав свитера — принимали душ вместе, потому что было мало времени и лиса шутила, что — ну онни, мы же обе девочки, а у меня еще и зрение плохое, так что можешь не бояться, я не смотрю. а вдруг. чеён тихонько воет в рукав и откуда-то с пола ей радостно вторит дальгом. то, что она так много знает о лисе — это нормально, ведь они обе девочки, они из одной группы и это вроде как должно перечеркивать все «но» — но. хлопает входная дверь, и чеён успевает сделать серьезное лицо прежде, чем в ее комнату врывается лиса. она запыхавшаяся и раскрасневшаяся, за ней разве что пыль не оседает в лучших традициях аниме, в остальном все сходится. — привет, — на выдохе говорит она и вдруг широким жестом достает из-за спины что-то непонятное — чеён щурится и признает цветочный горшок с каким-то кривеньким кактусом. — я всю ночь думала о том, что сделала вчера, а потом читала в интернете про то, как приглашать на свидания и вообще, делать так, чтобы не напугать того, кто тебе… — она мнется, краснеет и отводит глаза. — ну, нравится. чеён все еще лежит на кровати, придавленная к ней ноутбуком и всей тяжестью этого мира заодно, и смотрит на лису большими круглыми глазами человека, который впервые в своей жизни столкнулся с неведомым. с признанием от одногруппницы, подруги, девушки. к слову, уже вторым за эту неделю. лиса делает шаг к кровати, спотыкается о собственную ногу и останавливается в трех шагах, а затем вытягивает перед собой несчастный кактус, который опасливо кренится на правый бок. — это тебе, — сообщает она. — я прочитала, что надо дарить цветы, говорить комплименты и не навязываться. на цветы аллергия у дженни, так что вот, — и она настойчиво помахивает горшком в воздухе. — не навязываться я очень постараюсь, а вот над комплиментами я думала всю ночь… о нет, думает чеён. — в моем сердце грабитель, но почему полиция этого не знает? — продолжает лиса и смотрит с надеждой и опаской. чеён вздыхает и откладывает ноутбук, садясь на кровати. — ты серьезно решила впечатлить меня строчкой из нашей песни? — спрашивает она. — ну, а вдруг, — лиса пожимает плечами и жалостливо добавляет. — ты возьмешь цветок? у меня руки затекли. чеён три с половиной секунды слушает, как спокойно бьется ее сердце, как будто так и надо, как будто это ситуация не выглядит странно и вполне вписывается в рамки ее жизни. — поставь его на стол, — говорит она, удобнее устраиваясь на кровати и разводит руки в стороны. — и иди сюда. лиса издает какой-то радостно-сдавленный вопль и чудом не переворачивает горшок, себя и жизнь чеён с ног на голову. хотя постойте-ка. чеён чувствует, как лиса улыбается и бормочет что-то ей в бок, и еще чувствует, что наверное — как-то так и должно быть.