University of Arts

Утром было холодно. Утренний Сеул с его негостеприимно закрытыми дверями ресторанчиков и магазинчиков замер, сонно щуря пыльные окна, и только без устали работающие круглосуточные магазины да ранние пташки-кофейни ждали своих гостей. Из дверей одного из таких круглосуточных медленно, вперевалку вышел парень, на ходу дожевывая купленный и разогретый здесь же сэндвич и запивая кофе из бумажного стаканчика. Лицо его было помятым и невыспавшимся, узкие и без того глаза отекли и щурились от мартовского солнца и парень быстро надел стильные черные очки. Март никогда его не баловал, лучи яркого солнца не сильно грели, и он поплотнее закутался в бейсбольную куртку с логотипом национального университета искусств, которая была как минимум на два размера больше, чем полагалось его маленькому росту и щуплому телосложению, однако, с драными джинсами-скинни и такой же огромной толстовкой смотрелось очень стильно. По мнению владельца куртки, ему невероятно повезло, что у их курса они были полностью черные, за исключением белой вышивки логотипа и белых полос на резинках рукавов и воротника, а не, например, розовые с белыми рукавами, как у сонбэнимов с четвертого курса, иначе хрена с два тот носил бы ее да и вообще купил. А так выглядело очень даже неплохо. На левом рукаве возле резинки на запястье, там, где обычно вышивается имя студента, у этого парня красовались четыре английские буквы: SUGA. Вообще-то его звали Мин Юнги, но ходить в крутой черной куртке с надписью «Мин Юнги» казалось ему странным, и при заказе он указал свой рэперский псевдоним. Кличка «Шуга» была дана Юнги за белоснежную от природы кожу и сладкую улыбку, которая, стоило ей расцвести на вечно опухшем и недовольном лице, топила сердца случайных зрителей и превращала ворчливого Шугу в цветочного мальчика. Поэтому он старался лишний раз не улыбаться, дабы не портить репутацию. Допивая свой кофе, Юнги медленно брел к воротам кампуса, куда со всех направлений стекались стайки студентов. Сегодня начинается учебный год и проходит соответствующая церемония, уже третья для Юнги. Он учился на инструментальном отделении в классе фортепиано, хотя хотел поступать на композицию, но, увы, не прошел по баллам. В любом случае, курс композиции он взял, просто страдает над гаммами в три раза больше, чем мог бы. В кампусе шумно и многолюдно, и кажется, что народу здесь раза в три больше, чем обычно, и все суетятся, куда-то бегут, громко разговаривая, смеясь и крича. Из всего этого бедлама выделяется одинокая фигура, которая неподвижно, словно статуя, сидит на скамейке под деревом, заткнув уши наушниками. - Сонбэ! - плюхнувшись на скамейку рядом, Юнги сердечно улыбнулся и пожал руку сидящему рядом высокому парню. Чон Тегун закончил инструментальный по классу фортепиано два года назад. Они познакомились в баскетбольном клубе, когда Чон был на четвертом курсе, а Мин на первом. Оба достаточно немногословные и серьезные, оба любили писать музыку и играть в баскетбол, они незаметно сошлись и стали друзьями, Тегун, как полагается сонбэ, много помогал младшему и где-то даже опекал его. - Привет, - прошелестел Тегун своим тихим мелодичным голосом, который, честно говоря, к его внешности не очень-то и подходил. Сейчас Чон больше всего походил на рок-звезду со своими небрежно уложенными черными волнистыми волосами и закрывающей глаза челкой, в узких черных джинсах, тонком джемпере с овальным вырезом, который открывал ключицы, и коротком черном же пальто. На сцене, в классическом костюме, который идеально на нем сидел, с длинными тонкими пальцами, порхающими по клавишам, и серьезным уверенным взглядом Тегун выглядел на несколько лет старше и был настоящим профессионалом. На баскетбольной площадке, имея огромный рост и внушительные мускулы, он был устрашающим противником. Юнги даже завидовал его способности так органично вписываться в любой образ, самому Мину пришлось постараться, прежде чем он нашел свой стиль. Зато высокий нежный мальчишеский голос Чона не добавлял ему брутальности, возможно, это было одной из причин, почему обычно он старался молчать, благо угрожающий тяжелый взгляд узких сощуренных глаз обычно быстро отбивал охоту любителей поболтать. - Чё здесь? - спросил Юнги, кивая головой в направлении кампуса. Тегун давно закончил университет, да и судя по всему, на церемонию начала учебного года идти не собирался. - Хагёна жду, - тихо ответил Чон. Юнги понимающе ухмыльнулся. О том, что в этом году приветственную речь будет произносить выпускник факультета актерского мастерства Ча Хагён, который недавно сыграл главную роль в «выстрелившей» дораме, не говорил только ленивый и не знал только слепо-глухонемой. Ча Хагёна Юнги знал очень хорошо, потому что тот был лучшим другом Тегуна и часто ошивался рядом, а быть рядом с Хагёном и не узнать о нем все, что только возможно, было практически нереально, поскольку великолепный Ча не затыкался ни на секунду, говоря преимущественно о себе любимом. К тому же, он был очень тактильным и поминутно лез тискать Тегуна, который в его руках уже не выглядел крутым парнем, более напоминая огромного кота, который смирился с тем, что стал мягкой игрушкой в руках любвеобильной хозяйки, лишь изредка пытаясь вяло отмахиваться, и то больше для приличия, чтобы окружающие случайно не подумали, что такое обращение ему нравится. Как эти двое стали лучшими друзьями, Мин решительно не понимал, но никогда не пытался спросить, ибо не считал нужным лезть кому-то в душу и свято чтил чужое личное пространство. - Го в баскет? - спросил Юнги, хлопнув старшего по плечу. В ответ тот вопросительно приподнял бровь, мол, а как же церемония? На что Юнги лишь махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливого насекомого. Действительно, чего он там за два года не видел? Тегун пожал плечами, демонстрируя этим жестом, что ему, в общем-то, все равно, и они встали со скамейки, направляясь к спортивной площадке. Тем временем церемония начала учебного года началась, и ректор толкал приветственную речь перед стоящими в зале стройными рядами студентами. В их числе были и первокурсники Пак Чимин и Ким Тэхён, друзья еще со школьной скамьи. Они выбрали один и тот же университет, но Тэхён пошел на инструментальное отделение по классу саксофона, а Чимин на танцевальное. Слушать ректора было скучно и они тихо перешептывались и дурачились, благо перед низеньким Чимином стоял парень размером со шкаф с антресолью. Пиджак туго обтягивал широкие плечи незнакомца, и Чимин с тоской подумал, сколько придется ему пахать в спортзале, чтобы обзавестись такими же. Пак был по жизни пухляшом и недавно начал заниматься в качалке, потому что выглядеть красивым и крутым мужиком, как любому молодому парню, ему хотелось, но маленький рост и детское лицо с мягкими щёчками и пухлыми губками делали его больше похожим на двенадцатилетнего ребенка. Пока что из результатов были только ноющие мышцы, но сдаваться Пак не собрался. Тэхён в силу природной лени в спортзал ходить отказывался, но зато вместе с Чимином туда увязался его младший двоюродный брат Чонгук. Матери парней были родными сестрами и их семьи жили в одном разделенном на две квартиры коттедже. Чонгук, хоть и подкалывал старшего из-за роста, на самом деле боготворил Чимина и всюду таскался за ним хвостом, при этом копируя и увлечения хёна. Чимина это поначалу дико бесило, к тому же, за что бы он ни брался, у мелкого получалось лучше, и, Чон Чонгук, найди уже что-то свое, ну. Но в итоге Пак отнесся ко всему философски, решив, что если он не сможет обойти в чем-то собственного мелкого брата, то кого тогда вообще сможет, и стал трудиться в три раза упорнее, хотя то, с какой лёгкостью всё то же самое давалось Чонгуку, по-прежнему казалось вселенской несправедливостью. Наконец, ректор закончил свою речь и объявил выход Ча Хагёна. Зал разразился бурными овациями, криками и женскими визгами. Когда же Ча, сияя белозубой улыбкой, выплыл на сцену и встал за кафедру, овации и крики усилились раза в три. Ча Хагён оказался высоким стройным парнем с приятными чертами маленького лица и смуглой ухоженной кожей. Прямая челка закрывала его лоб до самых бровей, делая его образ похожим скорее на школьника, но плавные сексуальные движения и аура звезды не позволяли усомниться, кто перед вами. Чимин завозился в карманах и выудил из пиджака телефон, включая камеру. - Мелкий этого Ча Хагёна просто обожает, дораму эту, ну, знаешь, раз сто пересматривал, - зашептал он Тэхёну, оправдывая собственные, по мнению Пака, глупые действия. Но Чонгук действительно умолял снять любимого актера на видео, раз уж Чимину выпала возможность увидеть его вживую, и Чимин не смог отказать мелкому. Однако, не он один решил снять речь Ча на телефон, к тому же, «шкаф» перед ним никуда не делся, и поймать Хагёна в объектив никак не удавалось. - Эй, пс, парень, - Чимин осторожно ткнул высокого студента перед собой в плечо, - Можем поменяться местами? Развернувшийся парень не сразу нашел Чимина глазами, но, опустив взгляд ниже, усмехнулся. - Ты, походу, не туда свернул, начальная школа на другой стороне улицы, - ответил он, насмешливо улыбаясь. - Очень смешно, - Пак закатил глаза, он уже привык к подобным шуткам, но все равно раздражало неимоверно. У его собеседника, к слову, лицо тоже было весьма детское, видимо, это был такой же первокурсник, но огромный рост, мускулы и гаденькая улыбочка отбивали желание что-либо говорить на эту тему, - Я просто видео снять хочу, - смущенно добавил он, помахав в доказательство телефоном. Внезапно здоровяк без предупреждения просто схватил телефон двумя пальцами и поднял над головой, продолжая гаденько улыбаться и насмешливо смотреть на Чимина. - Ты чего делаешь? Отдай! - зашипел Пак и принялся дергать парня за рукав, а потом смешно подпрыгивать в попытке достать аппарат, но тот в ответ лишь смеялся. Заметивший конфликт Тэхён тоже подключился и начал шипеть на незнакомца, их возню заметила одна из учительниц, подбежала и начала одергивать больше всех шумящих Чимина и Тэхёна, не разобравшись и подумав, что высокий первокурсник просто мешает им смотреть на знаменитость. Тем временем Ча Хагён закончил своё напутствие, попрощался и после очередных бурных оваций студенты начали медленно расходиться. Здоровяк наконец опустил телефон и отдал его хозяину, одарив того насмешливой улыбкой напоследок и растворившись в толпе. - Вот урод, - сочувственно покачал головой Тэхён, - Теперь малыш Чонгукки расстроится. - Ничего, половина зала снимала видео, в интернете посмотрит, - грустно ответил Чимин, влезая в галерею, чтобы посмотреть, удалось ли снять хоть что-нибудь до того, как этот ненормальный отнял телефон. К его удивлению, там обнаружилось отличное видео, где актера не загораживали чужие руки и головы. - Что?.. - Пак не поверил своим глазам. - То есть все это время он… снимал? - Тэхён рассмеялся, - Вот ведь придурок! Вроде и помог, но достал при этом так, что стукнуть очень-очень сильно хочется. - Точно, - фыркнул Чимин, прекрасно понимая, что как бы ни хотелось стукнуть громилу, ни у него, ни у Тэхёна, это сделать не получится, но раз тот уже ушел, можно и помечтать. По окончании церемонии у Ким Намджуна неплохо так тряслись руки. Сегодня был День Икс, когда он начинал воплощать свой детально продуманный план по завоеванию любимого человека. В Ким Сокджина Намджун с грохотом влюбился с первого взгляда, на первом курсе, собственно, год назад. Идеальные черты лица, оленьи глаза и нереальные пухлые губы приковывали взгляд и не отпускали, сердце замирало и коленки становились ватными каждый раз, как Сокджин оказывался в поле зрения младшего. Намджун ненавидел эту свою слабость и упивался ею. Джин учился тогда на третьем курсе вокального отделения, и Намджун ходил на все их концерты и публичные мероприятия, лишь бы законно поглазеть на объект обожания и послушать его голос. Сокджин был далеко не лучшим вокалистом на курсе, но имел красивый тембр голоса и технику свою постепенно улучшал. В этом году он перешел на четвертый курс и у Намджуна остался год, чтобы сблизиться с ним и, если получится, сблизиться очень сильно. И он начал действовать. Во-первых, за время каникул он потратился на стилиста и новый гардероб, который увеличивал его крутизну в геометрической прогрессии, ну, по крайней мере, как считал он сам, его мама и тот самый стилист, а также сделал модную стрижку и покрасил волосы в серебристо-серый цвет. - Ебать ты соска, - прохрипел Юнги, окидывая друга с ног до головы безразличным взглядом. - Ой, заткнись, хён, меня, хотя бы, за томбоя не принимают, в отличие от некоторых, - отмахнулся Намджун. Во-вторых, Ким написал песню, особую песню, идеально подходящую под тембр и диапазон Сокджина, которую он собирался предложить исполнить вместе. Помимо того, что Намджун учился на композитора, он был еще и довольно известным в андеграунде рэпером и выступал под псевдонимом Рэп Монстр. Именно так он, кстати, и познакомился с Мин Юнги. Так что, песня должна была сочетать неплохую мелодию и уже детально продуманную аранжировку, рэп Намджуна, вокал Сокджина и глубокую лирику авторства, опять же, самого Намджуна. Проект объективно был хорошим, парень заблаговременно показал его людям, мнение которых в этом вопросе он уважал, и их отзывы были весьма лестными, так что он не сомневался, что Джин захочет поучаствовать. И в-третьих, он случайно выяснил, что один из его «братьев по андеграунду» Ким Воншик, в их кругах известный как Рави, хорошо знаком с лучшим другом Сокджина Ли Джехваном и может их как бы представить, чтобы не подходить знакомиться совсем уж внезапно. И это должно случиться уже сегодня. Рави заранее договорился о встрече в одном из кафе на территории кампуса, где продавали недорогой кофе и сэндвичи, а столики находились на залитой солнцем застекленной террасе. По дороге к двум друзьям присоединился Юнги, который на церемонии явно не был и выполз откуда-то из-за угла запыхавшийся, помятый и прокуренный. Сокджин с Джехваном ждали их за одним из столиков в своих бело-розовых университетских куртках и над чем-то дико угорали. У одного на рукаве было написано «Джини~♥», а у второго «Джани~♥». - Вот дерьмо, - покачал головой Юнги, увидев эти розовые сопли. - Привет, Джехван-хён, Сокджин-хён! - Поприветствовал их Воншик, присаживаясь за столик, - Это мой друг Ким Намджун, о котором я рассказывал, а это Мин Юнги-хён, о нем я пока не рассказывал, но он тоже мой друг и классный парень. Намджун максимально очаровательно улыбался, демонстрируя милые ямочки на пухлых щеках, а Юнги просто покачал головой, равнодушно глядя куда-то перед собой. Друг Сокджина, который издали казался несуразным носатым и губастым парнем, вблизи оказался милейшим тискабельным плюшевым щеночком с трогательной улыбкой, и Намджун почувствовал, как в нем мелкими пузырьками вскипает ревность. - Намджун, Юнги, это Ли Джехван-хён, с которым я уже успел поработать, очень талантливый вокалист, и его друг Ким Сокджин-хён, с ним я, к сожалению, не работал, но уверен, что он тоже талантливый, тем более, раз уж наш Намджун его заметил и решил предложить совместный проект… - Джани у нас не только вокалист талантливый, но и пародист, - смеясь, перебил Джин, - Джани, покажи птеродактиля! Джехван немедленно запрокинул голову, широко открыл рот и заверещал дурным голосом так, что барабанные перепонки чуть не полопались, Сокджин начал неистово ржать, причем его смех был похож на скрип мокрой тряпки о стекло, на фоне этого мракобесия Юнги снова фейспалмил «Вот дерьмо!», а Намджун с тоской подумал, что если при всем этом его сердце по-пержнему замирает, а коленки становятся ватными, то чувства к Сокджину его действительно так просто не отпустят.