Повод для знакомства

На эту вечеринку его затащила Рангику, впрочем, как и почти на все, которые он посещал за последние полгода. Шухей уже привык, что, когда Мацумото врывается к нему в комнату с воплем: "Собирайся! Мы идем тусоваться!", отпираться практически бессмысленно. В такие моменты голос разума для нее не авторитет, и объяснять подруге, что ты устал, что надо готовиться к коллоквиуму или просто не хочешь никуда идти, просто бесполезно. Хотя в этот раз Шухей почти и не отпирался. Он сам хотел немного развеяться. Последняя неделя была такой загруженной, что перспектива провести выходные в четырех стенах вызывала единственное желание — сбегать в магазин за веревкой, и в ванную за мылом. Поэтому сейчас он расслабленно покуривал кальян в компании двух своих приятелей с пятого курса, которых случайно встретил здесь же. В желудке плескалось саке, а в голове было пусто и легко. Рангику куда-то смылась почти в самом начале, что в общем-то не вызвало сильного удивления или огорчения. К пятому курсу Хисаги уже привык к таким выходкам подруги. Хоть он в последнее время и вел достаточно спокойный образ жизни, готовясь к диплому и никуда особо не выбираясь, за плечами у него были четыре насыщенных года студенческой жизни. — Мацумото у нас как обычно, — протянул Иккаку, выпуская облачко ароматного дыма. — Всех сгоношит, на уши поставит, притащит, а потом ищи ее свищи. — Она это умеет, — согласился Шухей. — Знать бы еще, по какому поводу веселье... — А тебе не все равно? — усмехнулся Иккаку. — Наливай да пей. — Говорят, у какого-то первокурсника день рожденья, — сказал Юмичика, уложив голову Иккаку на колени. — Вспоминаю я наш первый курс, — хохотнул лысый. — Поводов не искали, бухали ради того, чтобы побухать. — Ага. Ты, Иккаку, первым несся, когда слышал, что где-то наливают, — улыбнулся Хисаги. — Ну а хули? Молодой здоровый организм... Эх, где мои семнадцать лет…? — А теперь уже не такой молодой, и далеко не такой здоровый, — поддел Шухей, наблюдая, как притихший Юмичика сосредоточенно расстегивает пуговицы на рубашке лысого. — Пропил ты свои семнадцать. — И это говорит мне человек, который сам до третьего курса водку вискарем запивал. — Это наглая ложь и клевета! — засмеялся Хисаги, отпив из своей бутылочки. — А я помню, ай, Юми...! — Иккаку дернулся, когда Юмичика ущипнул его за сосок. — Ты говори, говори, не отвлекайся, — ухмыльнулся темноволосый парень, и, приподнявшись на локте, начал целовать ему грудь. Иккаку вздохнул и слегка поменял свою позу, чуть шире расставив ноги. Шухей, глядя на них, тоже немного сполз на диванчике, почувствовав легкое неудобство в штанах. У него уже пару месяцев никого не было, и сейчас он заводился с пол-оборота. — Так вот, я помню, — продолжил Иккаку, — как ты на спор вылакал два пузыря в жало и пошел Укитаке-сенсея клеить, и как тебя потом Унохана-сан из алкогольного отравления выводила. — Угу, я тоже помню, — подтвердил Юмичика, подобравшийся к шее Иккаку, и, чтобы было удобней, оседлавший его колени, при этом отставив аппетитный округлый зад. — Вот только я этого не помню, — пробурчал Шухей, подавив желание потереть промежность, где уже было жарко и тесно. — Не удивительно, — хмыкнул Иккаку и поцеловал Юмичику, облапив его задницу одной рукой, а другой сжав шею у основания черепа. Рука Хисаги сама потянулась к паху, и он не мог этому воспротивиться. Вид этих двоих напрочь сносил башню, и так уже слегка покосившуюся от всего выпитого алкоголя и дурманящего аромата кальяна. Когда Юмичика, содрав с себя рубашку, залез рукой Иккаку в штаны, Шухей не выдержал: — Эй, ребят, я тут немного вздрочну пока, вы не против? — Валяй, — разрешил лысый, а Юмичика, оторвавшись от него, обернулся и предложил: — А то хочешь, присоединяйся, — за что заработал увесистый шлепок по заду. — Эй! — возмутился парень, но его заткнули новым поцелуем. — Так, ладно, Иккаку, забирай отсюда этого совратителя, пока я сам его прямо тут не разложил, — сказал Шухей, невольно поглаживая выпуклость в джинсах. — Рискни, если у тебя зубы ненужные есть, — предупредил лысый. — Ладно, поберегу зубы, — вздохнул Хисаги. — Но вы все равно валите. Иккаку лучезарно улыбнулся, сгреб Юмичику в охапку и понес к выходу из комнаты, лавируя между танцующими студентами. Шухей потер руками лицо и, откинувшись на спинку дивана, закрыл глаза. "Надо успокоиться", — велел он сам себе. — "Расслабься, покури кальянчик..." Хисаги просидел так несколько минут, слушая музыку и вдыхая ароматный дым. Снова открыв глаза, он увидел на соседнем диванчике незнакомого парня, который внаглую его разглядывал. Хисаги пристально посмотрел на него, но тот глаз не отвел, а продолжил блуждать взглядом по его телу. Заинтригованный таким интересом к своей персоне, Шухей начал рассматривать его. А посмотреть было на что. Первым, что привлекало взгляд, были длинные красно-рыжие волосы, собранные в высокий хвост. Из-под банданы на лбу выглядывали узоры татуировок, похожие были видны на шее и на груди, скрытые воротником рубашки, верхние пуговицы которой были не застегнуты. Шухею тут же захотелось расстегнуть все остальные, чтобы увидеть, что скрывалось под легкой тканью. От этой мысли в паху снова стало жарко и неудобно, от чего Хисаги сглотнул и заерзал на сидении. Это не укрылось от глаз рыжего, и он, похотливо ухмыльнувшись, поудобнее развалился на своем диванчике. Широкие плечи, мускулистые руки, подтянутый живот, длинные ноги... Да он весь просто пропитан сексом. Шухей неосознанно снова потер пах, а рыжий, глядя на это, засмеялся. Он поднял руку к лицу и, пристально посмотрев на Шухея, медленно провел средним пальцем по нижней губе. Хисаги в ответ, выразительно сверкнув глазами, облизал наконечник трубки кальяна. Когда им надоело трахать друг друга глазами, рыжий поднялся и не спеша направился к выходу из комнаты. Хисаги допил содержимое своей бутылочки и последовал за ним. Рыжего он обнаружил на лестничной клетке. Тот стоял, прислонившись спиной к перилам, и курил. Шухей подошел к нему почти вплотную и положил руки на перила по обе стороны от парня. — Курить? — спросил рыжий. Голос у него был глубокий, бархатистый с легкой хрипотцой. Места в штанах Хисаги стало еще меньше. — Я предпочитаю после, — улыбнулся Шухей, но все же затянулся предложенной сигаретой. Рыжий поднял руку к его лицу и дотронулся до татуировки на левой щеке. — Настоящая, — констатировал он, и Шухей утвердительно хмыкнул. — Шестьдесят девять... В этом есть какой-то тайный смысл? — Непременно, — ухмыльнулся Хисаги и, взяв его руку, облизал один палец, а потом втянул его в рот и начал посасывать. Рыжий шумно вздохнул и, немного помедлив, вытащил палец у него изо рта и, притянув Хисаги за шею, поцеловал. Неглубоко, спокойно, как бы проверяя. Не разрывая поцелуй, Шухей начал расстегивать его рубашку. Дойдя до последней пуговицы, он все же отстранился, чтобы оценить все прелести его тела. Это было красиво. Черные линии замысловатым узором покрывали грудь и бока рыжего, вызывая желание прикоснуться, проследить каждую черточку, дотронуться губами, провести языком... Шухей полностью снял с рыжего рубашку, открывая мускулистые руки, тоже покрытые подобным орнаментом. От этого зрелища дух захватывало. Но Шухей решил добавить еще один штрих и стянул бандану и резинку, удерживающую волосы рыжего. Тяжелые алые пряди рассыпались по плечам, и Хисаги не смог сдержать протяжный стон от созерцания всего этого великолепия. Рыжий не мешал его манипуляциям и, развратно ухмыляясь, курил свою сигарету. Этот демон прекрасно знал, какое впечатление производит, и наслаждался реакцией в полной мере. Из горла Хисаги вырвалось тихое рычание, и, притянув рыжего за затылок, он жадно впился в его губы, проникая языком в рот, пытаясь овладеть, подчинить. Но рыжий не поддавался, борясь с его языком за право доминировать. Выбросив сигарету, он начал стягивать с Хисаги шмотки, своим телом оттесняя его к стене. Оба разгоряченные, уже по пояс голые, продолжая неистово целоваться, они пытались справиться с ремнями на джинсах, мешая друг другу, сталкиваясь руками, сцепляясь пальцами. В какой-то момент Шухею все-таки удалось расстегнуть пряжку на ремне рыжего, и он тут же принялся за пуговицу и ширинку, но рыжий остановил его, отстранившись ровно настолько, чтобы сказать: — Давай хотя бы с лестницы свалим. "Здравая мысль", — согласился Шухей. Не расцепляясь, они выбрались в коридор и ввалились в первую попавшуюся комнату. Благо, в ней никого не было. Захлопнув дверь, Шухей прижал рыжего к ней, и, наконец, стянув с него штаны вместе с бельем, опустился на колени. В его волосы тут же вцепились чужие руки, а сверху раздался громкий протяжный стон. Работать языком Хисаги умел и в полной мере демонстрировал свои навыки. Не отрываясь от своего занятия, он расстегнул собственные джинсы и обхватил рукой стоящий член. Рыжий, тихо матерясь, толкался в его рот, запустив пальцы в волосы, а Шухей принимал его все глубже и глубже, одновременно дроча себе, пока не понял, что еще чуть-чуть и он кончит. Рыжий уже тоже был на грани, поэтому, быстро приняв решение, Хисаги отстранился, чем вызвал у парня разочарованный стон, и поднялся. Рыжий тут же снова принялся его целовать и начал теснить к кровати, по пути избавляясь от своих спущенных штанов и ботинок и помогая Хисаги раздеться. Опрокинув Шухея на постель, он навалился сверху, целуя и вылизывая его шею, грудь, прикусывая соски, спускаясь все ниже и ниже. Хисаги стонал и извивался, то и дело, вскрикивая, когда острые зубы прихватывали кожу. Добравшись до напряженного члена, рыжий, не долго думая, обхватил его губами и заскользил вверх-вниз. Разведя Шухею колени, он коснулся пальцем сжатого колечка мышц и, вспомнив про смазку, метнулся, было, к двери, где валялись его джинсы, но Хисаги остановил его. — Стой, — он схватил рыжего за руку и притянул обратно. — У меня есть. Шухей нашарил на полу свои штаны и не без труда выудил из кармана небольшой тюбик. Вооружившись им, рыжий выдавил на пальцы прозрачный гель и принялся растягивать любовника, одновременно смазывая себя. Наскоро подготовив Шухея, парень широко развел его ноги, устроился поудобней, вставил и медленно вошел до конца, делая паузы и давая любовнику привыкнуть. Шухей жмурился от тянущей боли, сбивчиво дышал, сминал в кулаке простынь, но не просил рыжего остановиться. За последнее время он немного отвык от подобных действий, но знал, что скоро станет лучше, и боль уйдет. Рыжий двигался медленно, вынимая почти до конца и снова вставляя на всю длину. Шухей уже не чувствовал боли, ему было хорошо. Он шумно дышал и постанывал, подаваясь навстречу любовнику. В какой-то момент рыжий остановился, провел языком по шее Хисаги от ключицы до уха. — Ты будешь кричать, — прошептал он Хисаги на ухо и слегка прикусил мочку. — Не знаю. Возможно, — выдохнул Шухей. — Это был не вопрос, — усмехнулся рыжий и снова начал двигаться. Но теперь он стремительно набирал темп, то и дело, меняя угол, каждый раз даря любовнику новые ощущения. Хисаги метался под ним, шумно дышал, но из вредности специально старался не кричать и даже не стонать, хотя хотелось, и очень. Он не относился к разряду тихих любовников. Вдруг рыжий опять остановился и заглянул ему в глаза. — Сдерживаешься, засранец, — оскалился он, а Шухей только нагло усмехнулся. — Ну ладно, — сказал рыжий и несколько раз двинул бедрами, примеряясь, пока его член не задел простату Хисаги. Шухей дернулся, по телу прокатилась волна острого удовольствия, и он не выдержал и все-таки громко протяжно застонал. — Вот так, — довольно ухмыльнулся рыжий и продолжил двигаться под этим углом, с каждым толчком задевая это место. Хисаги забыл обо всем, потерявшись в ощущениях. Он метался по постели со стонами и криками, вцепившись любовнику в плечи, царапая спину, яростно подаваясь навстречу. Рыжий бешено вколачивался в него, шипя и ругаясь сквозь зубы. Чувствуя приближение оргазма, он втиснул руку между их телами и начал быстро дрочить Хисаги, выводя его на пик удовольствия. Шухей кончил первым. Семя тягучей струей брызнуло на пальцы рыжему, размазываясь между их животами. Мышцы Хисаги сжались, и рыжий, в последний раз толкнувшись в него, откинул голову назад и кончил с протяжным стоном. Потом он рухнул на Шухея сверху, тяжело дыша, уткнулся ему в плечо и расслабился. — Я же обещал, что ты будешь кричать, — немного отдышавшись, пробормотал он. — Ну ты просто охуенно крут, — не скрывая издевки, отозвался Хисаги. — Какие-то проблемы? — рыжий приподнялся на локте и посмотрел ему в лицо. — Никаких, — улыбнулся Шухей и чмокнул его в губы. Рыжий перекатился на спину, изогнулся и принялся что-то искать в тумбочке. Обшарив все полки, он все же нашел, что искал, и протянул Хисаги влажные салфетки. — Твоя комната? — спросил Шухей, вытирая живот. — Неа. — А чья? — Понятия не имею. Шухей вскинул голову и ошеломленно на него посмотрел. — Да забей, — махнул рукой рыжий. — Сегодня можно. — Ты, походу, вконец охреневший, — пораженно выпалил Хисаги. — Это я охреневший?! — воскликнул рыжий. — А кто меня чуть прямо на лестнице не завалил, а? — Ну, это хотя бы не в чужой комнате, в не известно, чьей постели, — ехидно парировал Шухей и кинул в него смятой салфеткой. — Ах ты... — рыжий засмеялся, оседлал его бедра и прижал запястья к кровати. — Скажешь, тебе не понравилось? Шухей собирался ответить что-нибудь язвительное, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге замер невысокий блондин, огромными глазами уставившись на них. — Кира? — позвал рыжий, и тот, опомнившись, вошел внутрь, прикрыв дверь, и начал возмущаться: — Совсем что ли охренел?! Там его ребята ждут, я его по всей общаге бегаю, ищу, а он тут трах...! — блондин осекся и перевел взгляд на Шухея. — Привет, — улыбнулся тот. — Привет, — отозвался парень, и снова гневно уставился на рыжего. — Кира, успокойся, а... Без нас не начнут, — спокойно сказал тот, слез с Хисаги, прошел мимо блондина и, подобрав свои джинсы, начал одеваться. Шухей последовал его примеру и тоже стал натягивать штаны. — Может, хотя бы представишь нас? — спросил Кира, сверля Шухея взглядом. Хисаги с рыжим переглянулись, да так и замерли с полузастегнутыми штанами, уставившись друг на друга. А потом одновременно заржали. Кира недоуменно переводил взгляд с одного на другого. — Кажется, я чего-то не догоняю… — пробормотал он. Отсмеявшись, рыжий сказал, потирая шею: — Эмм... Мы как-то... забыли познакомиться... На лице блондина отразилась эмоция, которую сложно было интерпретировать. — Не, ну вы, ребята, даете! — пораженно протянул он. — Вот уж в буквальном смысле, секс — не повод для знакомства... — Ну, как-то так получилось, — развел руками рыжий. — Хотя, почему не повод? Абарай Ренджи, — представился он, обращаясь к Шухею. — Хисаги Шухей, — улыбнулся в ответ он. После того, что только что между ними произошло, рукопожатие было бы как-то странно и неуместно. Блондин закатил глаза и покачал головой. — Я Кира Изуру, — сказал он, а потом окликнул Ренджи, направившегося к выходу: — Эй, ты что, так пойдешь? — Да погоди ты, — отмахнулся Абарай и скрылся в коридоре. Кира посмотрел на Шухея, но тот только пожал плечами. Через полминуты рыжий появился в расстегнутой рубашке и протянул Хисаги его футболку без рукавов и толстовку. — А вот бандану я не нашел, — вздохнул он. — Уже уволок кто-то, — усмехнулся Хисаги, и Ренджи стрельнул в него убийственным взглядом. — Это была моя любимая. — Я тебе новую подарю, — успокоил его Шухей. — Я даже не буду спрашивать, — покачал головой Кира, совсем запутавшийся в происходящем. Натянув одежду, Шухей вышел из комнаты вслед за парнями. В коридоре на них налетела миниатюрная брюнетка и тут же отвесила рыжему пинка. — Ренджи! Ты где шляешься?! Телефон когда научишься включать?! Пошли давай, тебя все ждут, — и она унеслась по коридору и скрылась в одной из комнат. Парни прошли туда же. Свет был приглушен, а посередине помещения стоял огромный продолговатый торт, на котором было что-то написано, а по периметру горели свечки. Народу было не очень много, как будто эта часть праздника была предназначена только для "своих". Шухей почувствовал себя лишним и начал пятиться к выходу, но Ренджи, не глядя, схватил его за рукав. — Не уходи, — шепнул он. — Сейчас самое интересное начнется. На середину вышла та самая брюнетка, которую они встретили в коридоре, и остановилась рядом с тортом. В руках у нее был микрофон, и она явно собиралась произнести речь. Музыка, голоса и смех в комнате стали тише, и все обернулись к девушке. — Ну что, Ренджи, иди сюда, — сказала она, и Абарай вышел к ней. — Ты, конечно, засранец еще тот, но друг незаменимый, и пусть кто-то попробует со мной не согласиться, — она обвела взглядом зал, и в ответ послышались одобрительные возгласы. — Если бы много лет назад мне сказали, что моим лучшим другом окажется... — девушка продолжала говорить, но Хисаги ее уже не слушал. Он чуть ли не с открытым ртом уставился на рыжего, который в этот момент, улыбаясь во все тридцать два, принимал поздравления. Вот чего, чего, а того что Ренджи и есть тот самый парень с первого курса, в честь которого был устроен этот праздник, Шухей никак не ожидал. Ну, как-то совсем не похож он был на первокурсника. А сам рыжий и словом об этом не обмолвился, даже не намекнул. Хотя, если подумать, что они и познакомиться-то не успели, в этом не было ничего удивительного... Это был всего лишь случайный секс, и они не обязаны были друг перед другом отчитываться. Но с этим рыжим Шухею было так легко, как уже давно ни с кем не было. Они как будто знали друг друга целую вечность, хотя друг о друге не знали ничего... Из прострации Шухея вырвали грянувшие аплодисменты. Оказывается, Ренджи уже успел задуть свечи и сейчас принялся разрезать этот необъятный торт. Все присутствующие подтянулись в центр, чтобы успеть урвать кусок этого кулинарного шедевра. Шухей не стал соваться в толпу, а наблюдал за происходящим с безопасного расстояния. Через какое-то время к нему подошел Ренджи с куском торта в руке и крошкой бисквита в уголке рта. Шухей с трудом подавил желание слизнуть эту крошку, и вместо этого откусил от торта, чем вызвал у рыжего возмущенный возглас. — Почему ты мне не сказал? — спросил он, прожевав и облизнув губы. — Так было интереснее, — усмехнулся Абарай. — У тебя было такое лицо, я еле сдержался, чтобы не заржать, — сказал рыжий и засмеялся. — Ну, в любом случае, с меня подарок, — улыбнулся Шухей. — Подаришь мне новую бандану, — подмигнул Ренджи, а потом, прошептал Хисаги на ухо: — И расскажешь, что на самом деле означает твоя татуировка.