there's only butterflies

Солнечный зайчик, пущенный пареньком со второго ряда, скачет с одного места на другое, словно в конвульсиях. Джено лениво наблюдает за ним, подпирая щеку левой рукой и попутно стараясь собрать себя в единое вещество, чтобы не растечься по парте сиропом. Учитель активно что-то объясняет, стоя у доски и жестикулируя с такой страстью, что и дирижеры бы позавидовали. Словно сквозь толщу воды до слуха Джено долетают обрывки информации. Учитель говорит про интегралы и всякую математическую муть, и Джено не понимает, как таким непривлекательным вещам могли дать такую красивую терминологию. Интегралы, гиперболы, параболы. Ему нравятся названия и математические термины, но совершенно отталкивает содержание, спрятанное за ними. Солнечный зайчик со стены перескакивает на его парту. Джено пытается поймать его рукой, но юркий сгусток света оказывается шустрее разморенного школьника. Звенит звонок и зайчик исчезает, растворяясь под пальцами мальчика. Одноклассники спешат покинуть класс и немного развеяться. Джено нехотя распрямляется и решает остаться в кабинете. Он наклоняется за яблоками, в последний момент всунутыми в рюкзак мамой, когда дверь класса захлопывается, отрезая его от шумной беготни и бессмысленных разговоров. Спокойная и теплая тишина, разбавленная едва слышимым гомоном из-за стенки, принимает его в свои объятия. Вгрызаясь в зеленое яблоко зубами, Джено поворачивается к окну и подставляет лицо под лучи мягкого солнечного света, когда раздается звонкое «апчхи!» с другого конца класса. – Будь здоров, – говорит Джено на автомате, и спустя пять секунд понимает, что яблоко до сих пор у него во рту. Он пробует еще раз. – Будь здоров. Яблоко звонко хрустит, и капелька сока попадает на палец руки. – Спасибо, – отвечают ему. Джено не помнит кто, как и он, решил остаться в кабинете. И если честно, не очень-то хочет знать. Он не понимает, что им движет, когда, по-прежнему не поворачиваясь лицом к однокласснику, предлагает ему яблоко. Паренек чихает еще раз и соглашается. Подходит к парте Джено, берет яблоко и садится рядом. – Спасибо, – говорит он и мальчик может поклясться, что слышит улыбку в его голосе. Как можно слышать улыбки Джено не знает, но он ее слышит. – Хорошая сегодня погода, да? – говорит сидящий рядом, жуя яблоко. Джено мычит что-то похожее на «угудействительнохорошая» и открывает глаза. И думает, что лучше бы этого не делал. Мамочки, я ослеп, верещит внутренний голос. Солнечные лучи, водопадом льющиеся через стекло, стекаются в один небольшой исток. Макушка нового соседа собирает их все. Джено думает, что смотрит на закат. Он мысленно отвешивает себе подзатыльник за излишнюю поэтичность и чертыхает маму с её бесчисленными сборниками стихов с потрепанными корешками и стопкой бульварных романчиков о «чистой и нежной любви, которой не страшны никакие преграды». Ни «чистой и нежной», ни какой-либо другой любви Джено еще не познал. – Красиво, – шепчет он, и сам себе удивляется. Любовь тихонько скребется в дверь. Перед глазами возникают мамин образ, танцующий на кухне и пискляво выводящий прилипчивую «ай гат э покет, гат э покетфул ов саншайн». Джено машет рукой перед лицом, стараясь отогнать воспоминание. Ренджун недоуменно на него смотрит, приподняв брови. – Жарко стало, – говорит он, неловко поправляя волосы рукой, и опять забывает о чертовом яблоке, которое выскальзывает из руки и падает на пол, подскакивая несколько раз как мячик. Ренджун звонко смеется и Джено не может себя остановить, поэтому начинает смеяться тоже. Звонок на следующий урок смеется за компанию. Класс наполняется бурлящими жизнью детьми и уединенная солнечная обстановка раскалывается на части. Ренджун поднимает упавший огрызок яблока, закидывает в мусорное ведро, и машет ему рукой, пробираясь на свое место. Уроки заканчиваются и, Джено перехватив рюкзак поудобнее, спешит домой. Радиостанция «Мозг» уже по десятому кругу прокручивает надоевшую песню. «ай гат э лов энд ай ноу зэт итс ол майн оу оу оу оу». Это похоже на болезнь думает он и напевает себе под нос. Позади него раздаются шаги и Джено оборачивается. – Привет! – машет Ренджун, ровняясь с ним и улыбается так ярко, что противный мозг заводит «зэ сан из он май саааайд». Они идут домой вместе, молча, и обмениваются улыбками вместо фраз. И Джено кажется удивительным, что молчание бывает таким приятным. Мозг останавливает песню и подсовывает мамины слова, гласящие, что «если с человеком хорошо молчать, то и остальное будет в радость». Джено косит глаза в сторону рыжеволосого, и впервые понимает все цитаты своей матери. Радио снова заводит привычную шарманку. «ай смайл ап ту зэ скай, ай ноу айл би олрайт».