"Не пидор"

      Подобно призраку Алекс шагает по ночному городу, проходя сквозь толпы людей, у которых свои проблемы и, скорее всего, важнее, чем у этого неприметного мальчика, но парень все равно считает, что лишь он один попал в такую беспросветную жопу. Блондин сжимает в руках сигарету, после каждой новой затяжки с улыбкой наблюдая, как медленно убивающий его дым выходит из легких, растворяясь в воздухе, пропадая подобно растерянному Алексу. Куда идти? Уж точно не домой. Видеть своих близких не хочется, когда один из этого круга, видимо, покинул его, совершенно пропав в своей любви к девушке. Но правда ли он ее любит? Возможно. Ну, конечно, хочется верить, что нет. Хочется завтра получить утром СМСку, где Джастин просит о встрече, после которой этот зеленоглазый, наконец, дал бы нашему малышу шанс стать счастливым с человеком, которого он любит. Однако кто бы из подростков мог подумать, что жизнь — та ещё сука, которая может выебать тебя в любой момент и в любой позе. Хотелось бы сделать это с Джастином. Стенделл останавливается посередине дороги и оглядывается, осознавая то, что он ранее не был в этом районе. Ноги сами неслись. Хотели, как и блондин, поскорее убраться с этого проклятого пляжа, чтобы дать парню спокойно выдохнуть. Но… получится ли? Уже никогда. Подросток подходит к бордюру и, присев, поджимает под себя колени. На телефоне 22:37. С учетом того, что Алекс спал всего-навсего 3 часа, всю ночь размышляя о том, как пройдет встреча на пляже с Фоули (в фантазиях все гораздо лучше, согласитесь?), его должно клонить в сон. Но спать не хотелось… хотелось умереть. Прямо здесь, на этом бордюре, у дома какой-нибудь старушки, которая бы вышла по утру подышать свежим воздухом и заорала бы во все горло, обнаружив эту погибшую душу и бренное тело. Голубоглазый полностью погрузился в воспоминания: эти зеленые, словно изумруд, глаза, что так сияли при виде Алекса; голос, который долетал словно до самого сердца, заставляя его екать, бархатный и мужественный, от чего Стенделл чувствовал себя такой мямлей, стоящей за этим грозным подростком, и как же забыть об этих мускулистых руках спортсмена, о соблазнительно выступающих венах, к которым по воле судьбы смог прикоснуться блондин, чувствуя, как по всему телу пробегают мурашки, словно хотят докричаться до Джастина, чтобы этот мудак, наконец, всё понял и (в лучшем случае) не оттолкнул. Но они безмолвны, ровно как был и Алекс в обществе объекта своего обожания. Зажигалка вновь загорается, подносится к выступающей изо рта сигарете. Пусть ужасный вкус, пусть уже тошно от сигарет, просто надо забыться. Больно притворяться, будто то, что произошло на пляже, ничего не значит. Алекс делает первую затяжку, кривя лицо от привкуса бензина в горле, и тут же выдыхает, начиная вглядываться в горящую сигарету и в столб дыма, выходящей из кончика. Она тлела, точно как Алекс. — Алекс? — раздается неподалеку. Стенделл разворачивается на голос и видит силуэт парня. — Клэй? — блондин тут же выбрасывает сигарету, надеясь, что друг его не спалил. Дженсен, неся что-то в руках, подходит ближе, стоя над Алексом. — Чем ты тут занимаешься? — с ухмылкой спрашивает Клэй, поправляя пакеты. — Я гуляю. А ты чего так поздно? — Мама готовит блинчики, а молоко кончилось. — Самое время заняться готовкой чертовых блинчиков! — Ты чего нервный такой? — Алекс хмыкает. — Ладно… — топчется на месте паренек. — Тебе не холодно? +9 же. — Нормально, — якобы незаметно потирает, скрестив руки, свои плечи блондин, что, несомненно, замечает Дженсен. — У меня дом недалеко. Можешь поготовить с моей мамой блины, пока за тобой не приедут родители. — У отца дела есть важнее меня. — А мама? — задает самый ожидаемый и самый глупый вопрос Клэй, удивляясь, почему лицо Стенделла резко поменялось, а потом, наконец, доперло. — Оу… прости. Давай лучше в дом, а?       Алекс приподнимается, туша сигарету подошвой, в то время как Дженсен, развернувшись, шагает к дому.

***

      Мать Клэя очень гостеприимно принимает Алекса, даже учитывая то, что уже поздно. Стенделл неуверенно приветствует даму и по просьбе Дженсена поднимается на второй этаж в комнату подростка. Усевшись на кровати, он осматривается и удивляется порядку в помещении — заправленная кровать, коей никогда не была и не будет кровать Алекса, убранные в шкаф вещи. — Вот чистюля, — ухмыляется блондинчик и ложится на кровать. Знакомое чувство… Точно. Всё это напоминает тот день, когда Джастин впервые заявился к Алексу домой. С этого всё началось. Всё хуевое, всё, что заставляло вены сами резаться, колотиться сердце, как бешеное. Может… может это новое начало? Хорошего, греющего по утрам душу лучше любого кофе.       Размышления мигом прерываются, когда дверь с тихим скрипом открывается, а в комнату вваливается Клэй, буквально тут же скользя рукой в тумбочку и забирая оттуда наушник и какой-то старый кассетник. Да уж, кто-то предпочитает обходить всё новое стороной. Вернее, трендовое. Утешай себя этим, Алекс. Нажав на «Play» и вставив один наушник в ухо, Дженсен с улыбкой и демонстрацией милых ямочек протягивает второй наушник только присевшему Стенделлу. — Надо же чем-то себя занять, — пожимает плечами Клэй. Логично. Алекс перенимает наушник, запихивая его в ухо и мгновенно погружаясь в приятную для души грустную, пессимистичную и слегка (или нет) суицидальную, как этот блондинчик, музыку. Правда, Стенделл не мог представить, что такой на вид веселый оптимист Дженсен может боготворить что-то столь печальное. Зато, по мнению Алекса, вкус у него отличный.       Начав разговор с расспросами Алекса о том, что за исполнитель и какое название у каждой последующей песни, парни проговорили около 30 минут, пока мать Клэя не принесла им блины. Ребята тут же принялись за еду. — А эта как? — мелодия переключается, и новые звуки проникают глубоко внутрь, затрагивая каждую частичку души, заставляя вздрагивать от своего великолепия. — Это… — Клэй задумывается, приподнимая голову вверх и потирая подбородок своими испачканными вареньем пальцами, совсем, видимо, об этом позабыв. — «Friend, please» у top’ов. — поворачивается тот, наконец, вспомнив.       Заметив пятнышко на подбородке друга, Стенделл, немного смущаясь и краснея (чего не подмечает уплывший куда-то в свой мирок с хорошей музыкой Клэй), вытирает большим пальцем каплю варенья, привлекая внимание Дженсена, который, по виду, тоже заробел. — Знаешь, Алекс… — вздыхает темноволосый, вытаскивая наушник. — М? — пережевывая последний блинчик, спрашивает Алекс. — Ты мне, вроде как… со дня, когда мы познакомились… — Не осб пнмаю, — бубнит он.       Выругнувшись про себя, Клэй притягивается к губам Алекса, целуя его столь осторожно и нежно, боясь даже прикоснуться рукой или сделать что-то неправильно. Сказать, что Стенделл был шокирован, — ничего не сказать, но по каким-то причинам он не отстраняется. Может из-за опустошения после Джастина, которое так хочется, наконец, заполнить, чтобы эта пустота в конечном итоге не погубила тебя или не причинила боль. И все же… раз его первый поцелуй был такой неудачный, почему бы его не исправить? Придя к такому выводу, Алекс закрывает глаза, полностью отдаваясь моменту и даже как-то продвигая дело за счет своих прикосновений на шее темноволосого Дженсена, который, видимо, раскрепостившись, тоже принимается за работу, бережно укладывая Алекса под себя, даже умудрившись положить его светлую голову на подушку. Что бы не представлял Клэй, но, закрывая глаза, блондин по-прежнему видел образ Джастина, улыбающегося в комнате Джастина, выслушивающего объяснение с математикой, и смеющегося над нелепостью Алекса. Стенделл спрашивает себя: «Почему ты выбрал не меня? Зачем я делаю это?» и все в это духе. Но пока Алекс в размышлениях лишь занят губами напротив, Дженсен успевает стянуть с другого голубоглазого подростка джинсы и задрать кофту примерно до сосков и облизать их, покусывая, а после целуя, чтобы те затвердели, и Стенделл позакусывал губу. Не верится, что такой тихий паренек — Клэй — столь, ну, хорош. Алекс сжимает одеяло и продолжает раздирать кожу на губах, пока его трусы улетают куда-то на пол. Блять, то есть Дженсену до фени, что за дверью где-то мать, которая готовится ко сну? Клэй приподнимает взгляд на Стенделла, будто прося разрешения, но, не дожидаясь его, засовывает во всю длину член Алекса в горло. Покривившись от рвотного позыва, он вынимает половой орган и, словно знаток этого дела, проводит по всей длине язычком, облизывая выступающие вены, а после начинает посасывать головку, от чего Алекс сильнее сжимает в руках простыни. Противно… противно не от того, что Стенделл накурен, или от того, что Клэй его друг, пусть не такой близкий, как Джастин, но друг. Противно от того, что, закрывая глаза, Алекс видит образ Джаса, но по их открытию появляется лицо Клэя. Нет, это неправильно. Или… или это судьба? Кажется, Стенделл совсем запутался. Он нашёл человека, который готов его любить, но всё равно он хочет видеть по утреннему пробуждению зеленые глаза Фоули перед собой, хочет, чтобы этот мудила просто был рядом. Ладно, может быть, даже как друг. Его тепла не хватает, его рисунков, ямочек, прекрасного изумруда, что сверкает в его глазах, или разливающегося по всей улице смеха. А прошёл только час или около того. Стенделл без ума от Фоули, и с этим ничего не поделать. Джастин больше не хочет видеть перед собой Алекса, и с этим ничего не поделать. Или можно? Попытаться. Можно попытаться. Поэтому остановись, остановись, ОСТАНОВИСЬ! — Остановись! — выкрикивает Алекс, зарываясь под одеяло. — Я сделал что-то не то? — Нет… я просто… — или нельзя? — я просто не готов. — Ладно, — печальным голосом проговаривает Дженсен, ложась рядом. — Мне можно переночевать тут? — Да, конечно. Мама, думаю, не против. — Постели на полу, пожалуйста. — На кровати хватит места. — Что ответить? Взаимностью, чтобы не разбить сердце человеку, как это умело сделал Джас? — Л-ладно, — дрогнул голос.

***

Год спустя.

      На протяжении 3х гребаных месяцев Алекс пытался связаться с Джастином, однако дома его не было, трубку никто не поднимал, а СМСки оказывались непрочитанными, к тому же в итоге Фоули сменил телефон, видимо, довели до ручки. Вот уже больше полугода Стенделл живет с неугасшей надеждой дома у Клэя, который в отличии от Алекса, что умело скрывает свою депрессию, затыкая поцелуями Дженсена, когда тот пытается разузнать, почему Стенделл постоянно ходит как убитый, обзавелся работой и даже смог заработать на небольшое и слегка «побитое» место жительства. Они встречаются, и блондин осознает, что другой подросток (хотя, учитывая, что оба уже 18-тилетние, молодой человек уже) любит его. И разве не этого Алекс хотел? Конечно. Счастлив он? С этим можно поспорить, если понаблюдать за его поведением, когда Клэй уходит, позволяя Стенделлу стянуть эту фальшивую улыбку с лица и поддаться эмоциям, зарываясь в одеяло и глядя фильмы, что давно смотрели они с Джастином. Никак не забыть, никак не выкинуть из головы, не выжечь из сердца, ибо все напоминает о нем и о его прикосновениях. Ну, не сдирать ведь с себя кожу? Хотя, возможно, стало бы легче и проще. И неприятно осознавать, что это лишь догадки.       Дженсен постоянно помогает Алексу. Вернее, пытается — кормит его, напоминает, когда стоит помыться. Всё в этом духе. А блондин всё недоумевает, как ещё не заебал таким эгоистичным и хамским поведением своего парня. И всё бы хорошо. Стоит, блять, порадоваться уже, что есть человек, который в холодную ночь сможет согреть тебя в объятиях, передав всё свое тепло и всю свою любовь тебе. Так чего ты такой несчастный, а, Стенделл? Чего тебе не хватает? Зеленых глаз, что ты уже не видел на протяжении года? Своего первого друга? Своей первой любви? Простите, надо уточнить. Своей настоящей любви?       Сегодня у работяги ночная смена. Клэй, нежно поцеловав в лоб ещё спящего Алекса, который снова не спал всю ночь из-за разрывающих черепушку мыслей, уходит, стоит только стрелке настенных часов показаться на ровно 7.       А блондин нежится в постели, снова воссоздавая картины старого, но не забытого прошлого. На этот раз момент, когда они с Джастином тем же летом прогуливались в почти 30-ти градусную жару по парку (в который, кстати, Фоули заставил некогда пойти заболевшего Стенделла), и зеленоглазый, заприметив фургончик с мороженным, купил обоим что-то охлаждающее. Его язык так возбуждающе скользил по этому фисташковому блаженству, будто специально вызывая стояк у Алекса. Надо подметить, Стенделл вовремя отвернулся, потому что ещё пара секунд, и пиздец. Будильник пищит, и Алекс подскакивает со своей кровати, чуть ли не падая на пол. Неряха. По рефлексу парень сразу подмечает время: 12:00, дома никого. Как и всегда по пятницам. Ох, чует он жопой, что сегодня опять какой-нибудь мудлан закатит вечеринку с такой ужасной и громкой музыкой, из-за чего Алекс вновь будет ворочаться полночи, пока в конечном итоге не поймет, что попытки заснуть тщетны, возьмет телефон, снова проверит входящие СМС, снова убедиться, что от Джастина ни слова, снова положит мобильник на прикроватную тумбу и начнет свои пидострадания. И все как по расписанию. — Мороженое, — проносится в голове. — Фисташковое.       Иллюзия счастья действует только на Клэя, никак не на Алекса. Ему знакомо лишь чувство спокойствия. И то при одном условии. Стенделл открывает нижнюю полку, берет пачку сигарет, но, открыв, понимает, что закончились. — Блять, — шепотом говорит тот, отбрасывая подальше предмет.       Оделся, собрался, взял деньги из 'общей' копилки и пошёл прямиком к магазину, в котором, конечно же, блять, нашлись любого вида мороженки, но никак не фисташковое. Зато с сигаретами повезло. Даже паспорт не попросили. Хорошие продавцы. Обходив пару магазинчиков и зайдя может не слишком далеко, но и точно не особо близко от дома в один магазин, Стенделл обнаружил то самое мороженое и направился к кассе. Оплатил и вышел, доставая новую пачку, распаковывая и беря в рот сигарету. Щелк, и кончик сигареты загорается алым цветом, а этот уже приятный дым вновь проникает в итак испоганенные легкие парня. Он закрывает глаза от умиротворения и прислоняется к стеклу магазина, загораживая половины каких-то продуктов, прикрывая глаза недавно купленной Клэем кепкой с довольно классным принтом. — Простите, — раздается вблизи. — М? — делает затяжку и спрашивает блондин, не открывая глаза. — Можете отойти? Я не могу разглядеть… — незнакомец затихает, когда Алекс поднимает глаза, и перед ним предстает до боли знакомое лицо. — Алекс?.. — Джас… Джастин? — ошарашенно произносит Стенделл, не замечая, как руки расслабляются, и вместе с мороженым сигарета, что была зажата в пальцах, падает, как в замедленной съемке, на землю и затухает, как когда-то не смогли потухнуть чувства к Фоули. Время будто замедляется, пока все люди и вовсе перестают двигаться и как-то ощущаться. На протяжении года у Стенделла было так много слов, которые он хотел сказать Джастину, но сейчас он и одного вспомнить не в силах. Стоит, молчит, как дурак. Что-то поблескивает при свете внизу, и глаза Алекса автоматически опускаются до обручального кольца на руке его первой и единственной на самом деле любви. — Нет… — эхом отдается в голове.       И, словно по щелчку, вся надежда исчезает, точно как дым, что, выходя из легких, растворяется в воздухе.