На пепелище мы жгли костры

      Первое, что Виктор почувствовал - жуткую пульсирующую боль в, прямо скажем, не лучшей голове. Он лежал на спине. Лицо жарило солнце, столь противное в этот момент. Мужчина открыл глаза.       Над ним было ясное синее небо. Вокруг росла трава: зелёная, сочная, как перед сенокосом. Всё было странно и незнакомо. В таком состоянии мужчина пролежал несколько минут.       Сознание постепенно начинало стабилизироваться и мозг, поначалу не придававший особого значения сложившимся обстоятельствам, сделал вывод, что, внезапно, Виктор не знал где он, не знал как тут оказался и, самое печальное, напрочь забыл кто он вообще такой. Всё, что путём приложения некоторых усилий (пожалуй не самых сильных, но единственно возможных для человека такого склада характера) удалось вспомнить - имя, да то, что ему срочно надо было передать что-то кому-то в каком-то то ли городе, то ли замке. Разумеется, исполнить сию задачу мужчина не мог, и, понимая это, решил для начала попробовать восстановить в памяти основную канву событий и лишь затем предпринимать активные действия.       Наконец, решив, что хватит лежать, а от противной боли дополнительным прогреванием головы не избавиться, Виктор приподнялся и, опершись рукой о землю, встал на ноги. (Преодолев сильный удар боли, спровоцированный изменением высоты) От резкого движения голова заболела еще сильнее. Кое-как поборов неприятные ощещения он осмотрелся.       Вокруг, докуда мог видеть глаз, расстилался луг с торчащими кое-где деревьями, похожими на статуи неизвестного мастера: полузасохшими с редкими мелкими листьями.       Виктор двинулся вперёд. Он особо не выбирал направление, ибо считал, что в данной ситуации для него нет значительной разницы куда идти, ведь кругом одна трава и ни каких ориентиров, исходя из которых можно было бы сделать хоть сколько-нибудь стоящие выводы.       Минут пятнадцать мужчина шёл по зелёному морю, периодически останавливаясь, когда в голове происходил очередной взрыв.       Наконец однообразный пейзаж закончился, и впереди, из линии горизонта, постепенно начали вырастать башни замка. Затем появился синеватый силуэт леса с вырывающимися из основной массы высокими елями, на фоне которого уже можно было разглядеть стены и здания за ними расположенные. Под замком блеснула гладь извивающейся речки, вероятно берущей своё начало где-то в чаще. Виктор ускорил шаг: тень была ему жизненно необходима.       Преодолев ещё несколько сотен метров, мужчина оказался на берегу. Вода оказалась спокойной и тихой, а речка была шириной всего метров пять; в добавок редко растущие на её берегу низкорослые деревья создавали идеальное место, чтобы укрыться от солнца. Виктор опустил руку в воду, и вода тут же заструилась, обходя препятствие. "Холодная. То, что нужно" - подумал мужчина и, зачерпнув ладонью воды, не долго думая вылил её себе на голову. Стало лучше.       Мысли в голове стали приобретать более-менее человеческий облик и мужчина снова попытался вспомнить хоть что нибудь, но это, как он, собственно, и ожидал, не дало значительных результатов. Тогда, вооружившись единственно известным ему фактом, он преступил к недолгому размышлению.       "Если мне надо куда-то что-то передать, то для начала надо понять где я нахожусь. Это, возможно, натолкнёт меня, на какие-то воспоминания и, быть может, даст ключ к потерянной памяти. Правда? Правда!" - подумал он - " Чтобы понять где я, стоит спросить у людей, которых я встречу. А для этого, в свою очередь, необходимо пойти туда, где есть люди, в моём случае это, вероятно, замок. Решено!"       Резким и немного нервным движением он встал и стал искать возможность пересечь речку. Походив несколько минут вдоль берега он не мудрствуя лукаво решил перейти её в брод, в том месте, где на ней было намыто три небольших песчаных острова, и оттого глубина там не превышала полуметра.       Сняв сапоги и закатав грубые тёмно-зелёные штаны он шагнул в воду и без особых усилий перешёл на противоположную сторону.       Здесь он обулся и зашагал к маячившему впереди силуэту замка. Вопреки ожиданиям Виктору пришлось пройти ещё значительный путь прежде, чем он вышел на аккуратную земляную дорогу, по которой добрался до ворот крепости.       Перед замком, в глубоком, но, по всей видимости, давно не очищавшемся рве стояла болотного цвета вода, из которой поднимались ввысь грозные каменные стены. А наверху, между зубцами, прохаживался человек с винтовкой на плече, который не утруждал себя заботой смотреть куда бы то ни было, кроме кирпичей под ногами. Подвесной мост был поднят.       Виктор остановился и начал было думать как попасть в замок, как услышал голоса и стук копыт, доносившиеся откуда-то со стороны леса. "Там, наверно, ещё одна дорога", - подумал мужчина, вспоминая, что по пути от реки он видел как минимум три ответвления, таких же грунтовых.       Голоса стали громче. Теперь понятно, что они пели в разнобой и, прислушавшись, Виктор смог разобрать слова:       - За ними другие прихо-одят. Они будут тоже труд-ны.       В голове у Виктора что-то щёлкнуло, но что и почему он не понял и, подумав что сможет узнать что-нибудь у едущих людей, обернулся.       Догадка о уходящей в лес дороге подтвердилась и вдалеке показалась запряжённая единственной лошадью повозка, на которой каким-то невообразимым образом уместилось пять человек, куча мешков, колесо, длинный шест и развивающаяся на древке с отломанным завершением красная юбка, которая, вероятно, символизировала флаг. Все её пассажиры были изрядно пьяны, и из-за этого почти в любое время могли вывалиться и переломать себе пару костей.       Когда расстояние между телегой и Виктором уменьшилось до того, когда возничий смог его своим затуманенным взором увидеть последний затормозил лошадь и хрипловатым басом заорал:       - Белая мразь! Держите его!       Он выскочил на землю.       -Где? - тихо с расплывающейся по лицу елейной улыбкой спросил толстый мужичишка, сидевший в самом углу. - Я лично нет, то есть не вижу... ой,- он рыгнул, - никого.       - Чего ты не видишь?! - грубо возразил ему извозчик. - Он прямо перед тобой. Пить меньше надо!       Он выхватил из повозки винтовку и двинулся в сторону Виктора. Тот не совсем понимая что происходит стоял и просто смотрел с глупым видом на приближающегося к нему типа.       На землю выскочило ещё два мужчины, напоминающие медведей: оба бородатые и здоровые, и направились вслед за первым.       Поняв очевидную для себя опасность Виктор лихорадочно огляделся и, обратив внимание на растущий на берегу рва куст, какие обычно растут вдоль пыльных дорог, побежал в его сторону, чтобы отломать какую-нибудь ветку, которой можно было бы отбиться от идущих к нему пьяниц с винтовками.        Вслед за ним ускорились и нападавшие, которые, применив "гениальный" тактический манёвр разделения на две группы, схватили мужчину раньше, чем тот успел добраться до рва.       - Убежать захотел, а, ублюдок? - с негодованием сказал извозчик. - От меня ещё ни одна гнида не уходила. - Он немного помолчал, а затем добавил. - Давайте, вяжите его. Быстрее!       После долгих поисков чего-нибудь подходящего Виктора связали шнуром непонятного происхождения и, затащив в повозку, отправились вместе с ним в замок, предварительно проорав что-то трудно отличимое от рёва, дав тем самым знать сторожу, что это свои. Мост опустился, ворота открылись. Лошадь двинулась вперёд, под каменную арку.       Внутри замка воняло. Кругом, во внутреннем дворе, валялись странные и трудно отличимые друг от друга предметы, в которых Виктор узнал разного рода головы: свиные, куриные, коровьи и, возможно, человеческие. В последнем он не был до конца уверен.       Повозка остановилась у крыльца, что выглядело вопреки здешнему тренду весьма аккуратно. Мужчину вытащили и потащили внутрь здания.       Виктор шёл впереди толкавших его похитителей, начавших вновь что-то неумело петь. Вмести они преодолели лестницу, несколько коридоров, соединявшихся между собой маленьким комнатами, и оказались в чистой прямоугольной комнате с окнами на двух противоположные стороны.       Извозчик, который видно считал себя главным в шайке сегодня, постучал в имеющуюся на другой стороне дверь. В ответ ему раздался кажущийся строгим голос.       - Войдите.       Мужчины открыли дверь и, затолкав внутрь Виктора, вошли сами. Потолок здесь был раза в два выше чем в предыдущей комнате. Каменные стены, разделённые выступающими арками с окнами внутри, упирались в мощный потолок из толстых стволов. Длинный стол был отодвинут к стене, а к нему приставлен красивый, но явно очень не удобный стул, на котором восседал молодой юноша с рыжеватой кудрявой шевелюрой.       - Жмуркач! С возвращением! - по дружески обратился он к извозчику. - Вижу ты раздобыл мне отличного "друга". И где это ты его нашёл, что он оказался в Санее не разрубленным?       - Павел Раминович... то есть, товарищ! Мы нашли его прямо около замка. Он какой-то странный оказался: может умом тронутый. Не сопротивлялся почти. Вот мы его схватили и к тебе притащили. - разъяснил Жмуркач.       - Отлично. Можно сказать, прелестно. Он нам может пригодиться. А как дело?       - Всё выполнили. Даже сделали небольшой круг в Архангельск, где встретили Владимира Михайловича.       - Самого? - удивился Павел. - Улашёва что ли?       - Да. Его самого. Он даже положительно оценил дело и отметил, что такие проекты приближают нашу великую цель.       - Это достижение. Наше с тобой. Садись. - кудрявый указал на спрятавшийся под столом стул.       Жмуркач немедля сдвинулся с места и через секунду уже развалился на дряхлой обивке.       - Друзья, - обратился Раминович к остальным мужикам, - Отвезите мразь в четвёртую тюрьму. Завтра с ним разберусь.       Виктора выволокли из зала, и как только они оказались на лестнице ударили его по голове, чтобы тот не мешал им побыстрее выполнить работу. Мужчина потерял сознание. Тьма вновь его поглотила.

***

      Тихий и нежный восход окрасил небо в необыкновенные цвета. Могло показаться, что радуга разлилась по небу. Тяжёлыми каплями она падал на берега реки, образуя синевато-зелёные ели. Лагерь императорских войск постепенно просыпался.       В большой палатке, расположившейся под отвесной стеной скалы уже кипела жизнь. Слуги, уже успевшие отчистить три стоявших здесь деревянных стола, ставили на них различные блюда и кувшины, наполненные горячительными напитками. Гремели тарелки. Люди разговаривали. Их слова, были по большому делу пустыми: обсуждали погоду, личную жизнь и как провели эту ночь, но ни как не задумывались о том, в чём собственно конечная суть их пребывания здесь.       Тряпки, которыми был завешен вход, раздвинулись, и внутрь вошёл высокий кудрявый юноша атлетического телосложения в сопровождении двух казаков. Пройдя между столов он зашёл за шторы, отгораживавшие основное помещение от небольшой комнатки, где уселся за не менее маленьким столом. Молодая женщина принесла ему кружку вина, с которой тот провёл около получаса, за которые за столами собрался на завтрак народ.       Наконец, когда шум в зале стал достаточно громким, юноша встал и вновь вошёл в большое помещение. На этот раз он почти сразу остановился и, убедившись, что присутствующие замолчали и в знак приветствия встали подошёл к красивому креслу в торце центрального стола.       - Садитесь. - объявил он.       Все сели и, вероятно из уважения, продолжали смотреть на вошедшего.       - Приветствую Вас, преданные и не поддавшиеся на обман Улашёва графы и князья. Рад видеть Вас здесь в этот сложный для отечества час. Вы все знали моего отца. Полагаю, что также как и я, вы храните в душе светлую память о нём. Он всегда говорил, что нерушимость Илионского государства превыше всего, и я намерен придерживаться этого принципа. Надеюсь, что и Вы тоже.       Зал одобрительно заорал.       - Посему я, Константин Андреев, сын последнего императора и его законный наследник объявляю войну пролетарскому правительству, засевшему в Архангельске. Слава Илиону!       Присутствующие захлопали что есть силы и разразились какими-то плохо различимыми в таком шуме речами.       Над лагерем реяло знамя с синим крестом в жёлтом контуре на красном фоне. На перекрестии красного щита жёлтый орёл всё ещё охранял границы.

***

      Виктор очнулся в узкой и грязной камере. Из маленького окна под потолком на пол падал свет, позволявший достаточно детально рассмотреть помещение. Железная дверь, за которой с высокой вероятностью должен был находиться коридор, была выполнена искусно, но строго; Под окном расположился топчан: грязный, сколоченный из кривых досок. Мужчина присел на него и стал думать что будет дальше.       Послышались тяжёлые шаги, но вскоре они затихли. Больше ничего не происходило. Лишь солнце постепенно клонилась к закату, освещая камеру всё более кровавым светом.

***

      Леди Одри из дома Тартелл - сморщенная старушка, замотанная в разноцветные платки, вошла в зал заседаний верховного совета, что расположился в светлом величественном дворца в центре Элии. Все, кроме Эванора, её мужа, привстали, и, увидев отдаваемый последним сигнал рукой, поклонившись, вышли из помещения.       - Дорогой, - заговорила дама,- Мне кажется, что нам уже пора предпринять поход на Илион. Столица их - Даней, уж несколько лет как захвачена нашими бравыми войнами. Почему же мы не добьём этого подбитого орла?       - Одри, - отвечал Эванор,- Не нужен нам этот Илион. Зачем развязывать очередную бойню. Мы и так захватили большие просторы этой гибнущей империи. Даней наш, понимаешь. Он наш! Зачем идти дальше вглубь, если мы и так владеем лучшими землями. Надо дать народу и всему Овилиону в целом отдохнуть.       - Ну как же ты не поймешь, - в голосе звучало возмущение,- Сейчас, когда наш враг сам себя уничтожает самое время напасть. Мы без труда можем захватить Перлиум, Элбург...       - Нет, не можем, - перебил верховный лорд, - Республика не готова к новой войне.       - Хорошо! - с недовольным видом сказала Одри Тартелл и вышла из зала, дав понять что категорически не согласна.       Эванор же, с невозмутимым, можно даже сказать блаженным, видом вышел на мраморный балкон, опоясывавший чуть ли не всё помещение.       Над Элеей, столицей Овилиона вставало солнце. Его лучи освещали светлые стены зданий, играли в оконных стёкла старинных домов. Ветер, который оно принесло с собой развевал флаги на башнях крепости, срывал одежду, развешенную на верёвках и относил её на крыши домов.       Вскоре на улицу стали выходить люди. Начали открываться лавки на небольших площадях, которыми город был изрезан во всех направлениях. Наступило новое, пока ещё тихое, утро.

***

      Константин Андреев, наследник престола Илиона, вошёл в изысканную палатку из ярких восточных тканей с прекрасными рисунками. Внутри стояли красивые маленькие стульчик и были разбросаны маленькие подушечки. Среди всего этого великолепия, окружённый двумя изящными канделябрами лежал большой матрас.       Юноша сел и тихим, немного волнующимся голосом обратился к сопровождавшим его казакам.       - Павел Олегович, отправляйтесь к графу Орлову. Попросите его прийти ко мне. А вы, господин, - он указал на второго, - идите на улицу и сторожите вход, чтобы никто незваный не вошёл.       Казаки вышли и отправились выполнять приказанное, так что уже через минут пять на пороге показался не менее молодой, чем Константин, граф Орлов.       - Звал? - с ехидной улыбкой обратился он к хозяину палатки. - Не уж то у тебя есть важные вопросы, требующие срочного обсуждения со мной.       - Да, и ещё какие. Давай скорей!       Двумя большими шагами гость преодолел половину помещения и оказался у ног своего, с позволения сказать, императора.       - Раздевайся,- мягко проговорил последний, и Орлов, покорно, словно ручной пёс, выполнил пожелание господина.       Происходившее далее не стоит нашего пристального внимания, однако стоит отметить, что узнай об этом кто-нибудь из окружавшего шатёр войска, он бы сильно удивился. Однако нравы современного Илиона сильно отличались от достопамятных времён императора Силеслава I.       На следующий день старушка прачка со своей дочкой, что путешествовали вместе с войском, старательно стирали цветные тряпки, из передвижного жилища Константина Андреева, чтобы избавить их от неприятного коричневого отлива и ярко выраженного запаха фекалий.

***

      Каменные острова серыми громадинами растянулись посреди великого океана. Абсолютно плоские и пустые, поросшие редкой травой, они, казалось, полностью были лишены жизни, однако это впечатление в значительной мере было обманчиво.       Не живые и не мёртвые жили здесь. Вокруг единственного замка, пугающего своим мрачным видом, на гигантских кабанах разъезжали люди в длинных мантиях с капюшонами, полностью скрывавшими их лица. На скудных полях работали грязные фермеры, а на холме работал, изрыгая в небо клубы чёрного дыма какой-то завод.       Боги давно оставили это место, и жители каменных островов обещали им отомстить.