Букет

Игорь сидел на кухне, пропитанной тяжелым запахом его крепких сигарет и чуть уловимым сладковатым запахом вейпа, слепо уставившись в телевизор, по которому крутили уже давно заезженный, никому неинтересный фильм. Мысли роились в его голове, рассредотачивая и мешая думать здраво. Казалось, количество нервных клеток в его организме стремительно приближалось к нулю, а голова от курева раскалывалась на части. Электронные часы на микроволновке показывали четыре часа утра, а Конченкова все еще не было дома. Вечером, когда Игорь после их мелкой, в принципе не имеющей никакого значения, почти ежедневной перепалки выскочил на улицу, чтобы освежиться и все-таки сходить в магазин, куда Стас ни в какую не хотел идти — ему, видите ли, слишком лениво, и «вообще отъебись уже от меня, Игорь», — он никак не ожидал, что по возвращении домой не обнаружит там своего любовника. И если сначала Стас просто игнорировал его звонки и смс, которые парень по прошествии пяти часов его отсутствия стал яро строчить, то сейчас его телефон попросту был отключен уже почти три часа. И честное слово, нервы уже были совсем ни к черту. Когда кто-то, поднимаясь по лестнице в свою квартиру, звенел ключами, парень дергался и облегченно выдыхал, но люди все проходили мимо, и волнение снова опускалось темной массой на его поникшие плечи. Спустя еще двадцать минут терзаний души и легких, кто-то на лестничной площадке грузными шагами прошоркал до их двери и наконец-то замок щелкнул. Парень подскочил с насиженного места и, ударившись бедром об столешницу, рванул по коридору туда, откуда доносился топот и бессвязное мычание. Утомленный, он не знал, что именно собирался сделать в тот момент, когда увидит наглую рожу Конченкова: вмазать по физиономии или же облегченно сжать его в объятиях. На пороге, оперевшись на косяк стоял его Стас на подкашивающихся ногах и с совершенно осоловевшими огромными глазами. Сфокусировав блуждающий взгляд на лице парня, Стас резко вздернул руку с чем-то непонятным, но, потеряв равновесие, пошатнулся вперед, ткнув это нечто Игорю в лицо и в добавок еще и заехав сжатым кулаком между глаз. Позже выяснилось, что это был импровизированный букет, в котором невообразимо сочетались между собой ромашки, бархатцы и флоксы, так сильно напоминавшие цветы, растущие в палисаднике возле их подъезда, за которым так кропотливо ухаживала пожилая соседка. Цветы были поломаны и выдернуты вместе с корнями, с которых комьями осыпалась влажная земля, испачкав футболку Игоря и пол вокруг них. — На. Это тебе. Виноват, — невнятно пробубнил парень заплетающимся языком и, всучив свое произведение искусства ошарашенному любовнику, держась за стену, побрел в спальню, не снимая кроссовок и толстовки. «Такой херни в моей жизни еще не случалось» — ошалело думал парень, идя следом, прижимая «подарок» к груди, не зная, плакать ему в этой ситуации или смеяться. В любом случае, промывать мозги человеку в таком состоянии абсолютно бесполезно. Дойдя до кровати, пьяный в говно парень плюхнулся на нее поверх покрывала, уткнувшись лицом в подушку. Лавров, наконец-то подобрав челюсть с пола, отшвырнув цветы в угол комнаты, подошел к лежащему сплошняком телу и, нависнув сверху над ним, громким — скорее Босса, чем своим собственным, — голосом прорычал прямо в ухо: — Ты где вообще шатался, мудак? Снизу послышалось непонятное бурчание, а затем уже более разборчивое «люблю тебя». — Еще бы ты меня после такого не любил, — скорее себе самому проворчал Игорь, стягивая с горе-любовника обувь с носками. — Пьянчуга, — уже совсем тихо проворчал он себе под нос. Выключив свет, Игорь вышел из комнаты и устало побрел на кухню, где плюхнулся на жалостливо заскрипевший под ним стул и закурил внеочередную за сегодняшний день сигарету, подперев голову кулаком, погружаясь в тяжелые раздумия. Никотин окончательно разморил и так измотавшийся за тяжелый день организм, и вскоре парень начал клевать носом, поэтому он вернулся назад к уже посапывавшему Стасу и медленно, чтобы не разбудить его, лег к нему под бок. Конченков заворочался, и Игорь, перекинув через его грудь руку, прижал парня к себе. — Спи уже, — прошептал он. — А ты? — так же тихо и, казалось, совсем трезво послышалось в ответ. — А я буду рядом, если что.