Заставляя себя пылать.

В жизни Аомине существует только баскетбол. Хотя нет. Баскетбол был создан для того, чтобы жил Аомине. Все остальное неважно и второстепенно. Все остальное буквально раздирает челюсть в зевке и заставляет глаза слипаться. Каждую последующую секунду с момента, когда он выпускает мяч из рук, Аомине чувствует, как его сердце замедляет удары, как кровь перестает циркулировать по венам, как холодеет его тело. Аомине кажется, что без баскетбола он умрет. Аомине кажется, что в его случае это действительно не просто красивая метафора. Поэтому каждое мгновение, проведенное на площадке, он заставляет себя гореть. Его мозг взрывается, сердце воспламеняется, тело бьется в лихорадке агонии, даже мяч в ладонях пылает ровным оранжевым цветом. На баскетбольной площадке Аомине излучает невероятное количество света. Количество, необходимое ему для того, чтобы дожить до следующей тренировки. Сацуки невероятно умная. Ее мозг способен в сжатые сроки запомнить и обработать огромное количество информации. А еще Сацуки увлекается медициной и знает Аомине с самого детства. Поэтому однажды он решается рассказать ей о своих ощущениях. Рассказ получается довольно путаным, потому что Аомине и сам толком не знает, как описать то, что чувствует. Он постоянно запинается, перескакивает с пятого на десятое и неловко массирует правый висок. А потом внезапно обрывает сам себя, не высказав и десятой доли того, что хотел. После этого Момои непривычно хмурится, проверяет температуру Аомине ладошкой и увлеченно рассказывает о механизмах кровообращения. Даже не дослушав до конца, Аомине осознает, что она так ничего и не поняла. Но для него это и к лучшему, поэтому он прищуривает глаза и лениво провожает взглядом вереницу машин на дороге. А еще краем уха улавливает забавное словосочетание «конверсионные симптомы». Аомине пристально следит за траекторией полета баскетбольного мяча и думает, что впервые так конкретно облажался. Много позже он скажет, что это была вовсе не его ошибка, а очередной финт капризной судьбы, а пока мяч совершает крутое пике и смачно врезается в чью-то макушку. Аомине внутренне подобрался и уже приготовился к обиженному ворчанию, злобному выговору или даже, кто знает, слезам боли. Но все, что он может, наткнувшись на удивленный и слегка заинтересованный взгляд, это глупо улыбаться и нести какую-то чепуху. Естественно он знает, кто такой Кисэ Рёта. Да и кто в их школе его не знает? Аомине бегло окидывает взглядом светлые пряди, светлую кожу, светлые глаза и неприлично долго задерживает взор на алых губах. А на следующий день «золотой» мальчик появляется на пороге их клуба. И в коллекции фотографий многочисленной армии его фанаток появляется очередной кадр. Первое впечатление о себе, как об изнеженном и неспособном ни на что мальчике-модели, Кисэ рассеивает буквально в первые несколько часов игры. Хотя теперь, с раскрасневшимся лицом, искусанными губами, растрепанной челкой и сверкающими боевым задором глазами, он нравится Аомине еще больше. Хотя казалось, куда уж больше. Кисэ с баскетбольным мячом в руках напоминает ему новорожденного котенка. Такого же сонного, с трудом продирающего глаза, слепо тычущегося мордочкой в ласкающую руку. Подобно этому котенку, он неумело опирается на лапы, недоуменно следит за резкими вывертами собственного хвоста и начинает горестно мяукать, едва плошку с молоком передвинули чуть дальше обычного. - Если ты продолжишь так сиять, то однажды сгоришь ко всем чертям. Кисэ произносит эту фразу ровно и наигранно равнодушно. Как всегда, когда стараешься сказать о самом главном. Аомине давится глотком воды, роняет баскетбольный мяч и впервые в жизни не знает, что сказать. Он играет с Кисэ один на один уже несколько месяцев и все еще не чувствует скуки. Он каждый раз подчиняется требовательному «ещё!» и до сих пор не испытывает раздражения. Он слишком долго засматривается на чужие губы, и только сейчас понимает, что за сигналы посылало ему его тело. С этим парнем у Аомине чересчур много всяких разных «впервые». А рядом Куроко чутко прислушивается к изменениям в состоянии своего партнера и понятливо отходит в тень. Аомине жутко злится. Аомине невероятно нервничает. Аомине исключительно раздражен. Из-за простуды Сацуки он проспал утреннюю тренировку и не успел сыграть с Кисэ. Остывшее за ночь тело по всем законам логики должно наполняться жаром накопившейся энергии. Но этого не происходит. До обеденного перерыва, когда можно будет улизнуть на площадку еще несколько часов, а он уже ощущает, как постепенно цепенеет его тело. Аомине жить не может без баскетбола? Чушь. Аомине даже существовать без него не может. После второго урока он силой заставляет себя встать и идти. Куда угодно, лишь бы ноги работали, лишь бы кровь циркулировала, лишь бы… - Аомине-чи?.. Одного лихорадочного взгляда на Кисэ хватает, чтобы тот требовательно схватил его за руку и поволок в сторону медпункта. Там он сразу же развивает бурную деятельность, стараясь одновременно отыскать градусник, накрыть Аомине одеялом и поругать отсутствующую медсестру. Аомине же послушно прикрывает глаза, с восторгом ощущая, как правая ладонь, которую Кисэ так и не выпустил из своего захвата, стремительно согревается. Аомине знает, что никакая сестра ему не поможет. Все, что ему сейчас требуется, это зеркальная поверхность площадки, скрип недавно купленных кроссовок, мягкое шуршание сетки и задиристые глаза напротив. Все, что ему нужно, это его мяч, его баскетбол, его Кисэ. Поэтому он молча обхватывает пальцами чужое запястье, царапая мозолями нежную кожу с внутренней стороны и требовательно тянет к себе. А Кисэ безропотно склоняется, понимая Аомине без слов. Как уже не в первый раз. Уже, как обычно. Ощущения первого поцелуя получаются какими-то неловкими и смазанными. Аомине покорно отдает инициативу в руки более опытного партнера, но так и не может до конца подавить в себе реноме альфа-самца, изредка вступая в борьбу языками. Тогда Кисэ дурачится, дует губы и уклоняется от новых прикосновений, пока Аомине с тихим рыком вновь не подчиняется ведущему. Ветер с тихим шуршанием шевелит занавеску, стул, случайно задетый ногой Кисэ, обиженно скрипит, деревянные пластины у окна стучат, создавая иллюзию ударов баскетбольного мяча о площадку. Аомине закрывает глаза, благодарно принимает уютную тяжесть чужого тела, улыбается в поцелуй. Аомине ощущает, как ровно, спокойно, нормально бьется его сердце под чуткими пальцами Кисэ. - Аомине-чи, ты светишься! Ну, вот и что можно ответить этому ненормальному на подобное заявление? Правильно. Поэтому Аомине тяжело вздохнул, закатил глаза и поцеловал его снова.