Параллель

      - … А разве такие пределы существуют для вас, Белларион?       Она улыбнулась ему, и при виде слез, стоявших в ее глазах, у него перехватило дыхание. Своей здоровой левой рукой он судорожно схватил ее левую руку, опущенную на уровень его головы.       - Я, конечно, сумасшедший, - с трудом выдавил он.       - Нет, Белларион, всего лишь глупый. Так вы действительно ничего не хотите?       Он густо покраснел.       - Существует только одна вещь, которая смогла бы превратить жестяной блеск мира в истинный свет. Только она сделает жизнь… О Боже! Что я говорю?       - Почему вы замолчали, Белларион?       - Я боюсь!       - Меня? Разве могу я в чем-то отказать вам, отдавшему все, чтобы служить мне? Разве я не должна взамен предложить вам все, что имею? Неужели вы ничего не хотите потребовать для себя?       - Валерия!       Она наклонилась и поцеловала его в губы.       - Все эти годы моя ненависть к вам служила мне лишь для того, чтобы бороться против любви, которую я почувствовала с момента нашей первой встречи здесь, в саду. Но мне надо было доверять своему сердцу, а не обманывавшему меня рассудку - вы ведь с первой минуты нашего знакомства предупредили меня, что я склонна делать неверные выводы, - и тогда я не узнала бы, насколько бессмысленно пытаться идти против себя самой.       Он задумчиво посмотрел на нее, очень бледный и печальный.       - Да, - медленно проговорил он, - вы, наверное, были правы. У меня действительно начинается жар.(Отрывок из книги «Белларион». Автор Рафаэль Сабатини)       Объемная иллюзия, открывавшая взору невероятно красочную и увлекательную картину жизни и приключений человека выросшего в монастыре, но избравшего судьбу не служителя Бога, а политика и полководца. Девочки: Астория с Дафной мечтательно вздыхали, мысленно находясь в Италии во времена эпохи Возрождения, представляя себя в роли прекрасных женщин того времени, вовлеченных в политические интриги, тайны и невероятные опасности. Эванс усмехнулся и аккуратно отложил волшебную палочку на прикроватную тумбочку, чтобы тут же обнять своих дочерей. Девочки зажмурились от удовольствия и радостно улыбались – две недели, проведенные отцом дома подходили к концу и они снова чувствовали ровный мощный поток родной магии, кроме того он снова мог нормально колдовать, не опасаясь сделать что-нибудь не то, а это значило, что отец практически здоров.       Тори с Дафной во время нападения сильно испугались – сначала они ничего не поняли, все происходило слишком быстро, но увидев раненого отца, едва не впали в истерику, но уже немного позже, когда они проснулись и убедились, что их отец жив, пусть и ранен, они не отходили от него несколько дней. Первые две ночи вообще отказывались покидать его комнату, а на все попытки Беллы, подвязавшейся ухаживать за временно недееспособным крестником, отправить их спать по своим спальням шипели не хуже змей. Беллатрисса была вынуждена отступить, а Эванс от души тогда благодарил дочерей за то, что они не оставляли их наедине - уж больно хищный и даже несколько голодный у нее был взгляд. И это откровенно пугало Гарри. Раньше.       Сейчас, пожелав детям спокойной ночи, Эванс обнял улыбнувшуюся волшебницу, прижимая к себе, и поцеловал, заглядывая в светящиеся нежностью и желанием синие глаза. Гарри непроизвольно соскользнул в недавние воспоминания.       ***       Через неделю его пребывания в постели Белла каким-то образом умудрилась девочек успокоить, а на второй неделе Эванс проснулся в обнимку с темноволосой волшебницей, уткнувшись носом в копну непокорных черных волос. Мисс Блэк ничуть не смущаясь, по-хозяйски забросив на него стройную ножку и обняв за торс, практически улегшись на нем, сладко посапывала ему в ключицу.       Гарри спросонок сначала не сообразил, кто у него в постели находится и где располагается его правая рука, обнявшая Беллу за талию и также по-хозяйски расположившаяся на упругом бедре женщины, а вьющиеся волосы, в которые он уткнулся лицом, живо нарисовали Гермиону. И нет ничего удивительного в том, что в темноте, зашторенной на ночь комнаты еще сонный мозг не смог сходу известить хозяина, что что-то тут не то…       Вместо того чтобы осознать факт того, что Гермиона вместе с сестрой должна находиться в Хогвартсе, а не у него в постели, Гарри обрадовался, мимолетно решив как одна героиня романа «Я подумаю об этом завтра» и с энтузиазмом принялся изучать теплое податливое тело ладонями. Кончики пальцев прошлись по мягкой бархатистой коже снизу вверх от резинки трусиков через широкую полоску мягкого топа до плеча и зарылись в густые вьющиеся волосы, вкусно пахнущие лесными травами. Сонный Эванс отстраненно подумал, что новый шампунь пахнет ничуть не хуже прежнего, с нотками цитруса, да и аромат тела несколько изменился, но все равно был приятен и возбуждающ. Выбросив лишние мысли из головы, Гарри провел левой ладонью по руке, лежавшей у него на груди до плеча, второй вновь скользнул вниз, но на этот раз накрыл упругую попку девушки и слегка сжал, наслаждаясь тактильными ощущениями.       Изменившееся дыхание проснувшейся «Гермионы», легкий стон, удивление и удовольствие в эмоциональном фоне подстегнули дальнейшие исследования. Эванс улыбнулся, подумав, что просыпаться вот так в высшей степени приятно и надо бы организовать такую традицию до конца жизни, еще бы и с другой стороны находилась одна светловолосая особа, и было бы вообще все замечательно. Прежние рассуждения о том, что он ни разу не железный и надо бы себя сдерживать до нормальной магической помолвки дружно помахали ему ручкой. Гарри крепче прижал к себе мягкое податливое тело, скользнул под резинку трусиков, убирая тонкую преграду между ладонью и нежной гладкой кожей аппетитных нижних девяносто. Девушка мурлыкнула нечто неопределенное, чуть сдвинулась, позволяя оценить оба «полушария» на ощупь и сама скользнула рукой по его груди, зарываясь тонкими пальчиками в его волосы. Упругие полушария груди, скрытые тонкой полоской мягкой ткани будоражили воображение, возникло желание раздвинуть шторы, впуская в комнату солнечный свет и откинуть к Моргане теплое одеяло, чтобы беспрепятственно любоваться совершенными формами невесты, но ленивая истома, тепло прижавшегося тела и осознание, что от применения магии лучше пока воздержаться, останавливали. Да и видеть Гермиону, покрытую «гусиной» кожей из-за утренней прохлады не хотелось совершенно.       «Гермиона» подтянулась на руках, нависнув над Эвансом и скрывая их головы завесой волос, не давая в полумраке рассмотреть ее лицо, и осторожно коснулась его губ легчайшим поцелуем. Робкое касание полных мягких губ было так не похоже на Гермиону, словно она, таким образом, спрашивала разрешение, готовая отступить в любой момент. Эванс удивился, но прерывать ласки не желал категорически. Близость восхитительного тела любимой, ее дразнящий аромат, восторг, ничем не прикрытое желание и «пружина» ожидания – целый коктейль эмоций…       Все вместе мгновенно смыло все сомнения и ощущения неправильности происходящего, Эванс подался вперед, стараясь в одном поцелуе выразить всю свою любовь, страсть, восхищение и желание, обнимая и прижимая девушку к себе. Тонкая талия, бархат и шелк нежной кожи, ощущение исступленного ответа, словно она бросалась в омут с головой и сжигала за собой мосты, отбрасывая какие-то сомнения, ощущавшиеся на задворках ментального поля. Это сводило с ума.       Гарри улыбнулся, про себя с нежностью думая:       - «Какая же ты все-таки бесстрашная трусишка, Мио, согласилась выйти за меня замуж, мы вместе дарили минуты радости и нежности друг другу, а ты все еще сомневаешься, дрожишь то ли от страха, то ли от возбуждения. Но при этом, если уж приняла решение, бросаешься вперед очертя голову, отдавая себя всю без остатка. В этом вся ты и за это я тебя люблю без ума!»       «Гермиона» на миг прервала поцелуй, ни на секунду, не прекращая исследовать его тело ладонями, тонкие пальчики скользили по его груди, дрогнули, ощутив рубец шрама на плече, затем нежно погладили его. Эванс застонал от удовольствия – нежные прикосновения обжигали, заставляя непроизвольно сокращаться мышцы. Легчайшие ласки были сродни пытке, движения легкого, почти невесомого тела на нем ощущались уместными и естественными… однако это совершенно не походило на Гермиону. И новый жаркий поцелуй так не похожий на страстную девушку с отсутствием, какого бы то ни было опыта. Собственно, на его дилетантский взгляд, опыта ей по-прежнему не хватало, но присущая Гермионе легкая агрессия и безрассудство куда-то подевались. «Гермиона» оторвалась от его губ, переводя дыхание, скользнула назад, а наткнувшись попкой на его давно уже возбужденный член, замерла. По нервам ударило паникой и возбуждением одновременно.       Эванс, не желая прерываться и давать Гермионе погрузиться в переживания, явно неуместные в этот момент, опрокинул ее на спину и, нависнув над ней, впился в ее губы поцелуем. Ладонь скользнула по упругим холмикам груди, ощущая через тонкую ткань топа набухший сосок, а на губах колдуна расплылась хищная улыбка. Гарри начал прокладывать дорожку поцелуев от сладких губ вниз, по изящной шее, ощущая дикую пульсацию венки, и одновременно выпуская на волю потяжелевшую грудь. Осторожно уместившись рядом, Гарри подхватил «Гермиону» под спину левой рукой, ухватил губами твердую горошину соска и медленно, кончиками пальцев выводя замысловатые узоры на нежной коже живота, спустился вниз, скользнув под резинку трусиков. Левая ладонь сжала холмик груди, правая скользнула по пушку лобка и замерла на влажных складках…       Осознание было болезненным, Эванс разом сбросил с себя остатки сна и ослепляющую пелену возбуждения, его словно ледяной водой окатило. Знакомый запах, ощущение бархатистой кожи, несоответствие поведения и размеров в подробностях изученных частей восхитительного тела Гермионы, непокорная грива вьющихся волос, которые в данный момент должны быть все еще короткими. Кроме того прикосновения, крестная за последние недели столько с ним флиртовала на грани фола, что он уже к этому попросту привык, а сонный мозг не увидел никакой опасности. Гарри рухнул на подушку, увлекая женщину на себя и не отпуская ее из объятий, провел ладонью по щеке, убирая тяжелые непослушные локоны с лица и, тяжело вздохнув, сказал:       - Белка, я не спрашиваю, что ты делаешь в моей постели, у меня к тебе простой вопрос, и я желаю получить на него столь же простой ответ. Объясни мне деревянному, чего ты добиваешься или что и кому ты хочешь доказать? – мисс Блэк, не скрывая своего разочарования, вздохнула и уткнулась лбом ему в грудь, не переставая легонько поглаживать пальчиками по его плечам. Гарри полностью уложил Беллу себе на грудь, прижал ее левой рукой к себе, а правой за нежный подбородок поднял ее лицо, чтобы смотреть ей в глаза. – Белл, ты невероятная женщина, красивая, соблазнительная, волнующая… я могу долго говорить тебе комплименты, но хоть убей, я не понимаю мотивов твоих поступков. Я тебе уже говорил, не будь я уже влюблен и не будь мы близкими родственниками, я бы в тебя влюбился, и кажется, ты все прекрасно поняла. И вот теперь мы в одной постели и едва не наделали, Моргана бы тебя побрала, дел. – Беллатрисса молчала, лишь ее глаза горели в темноте комнаты. Эванс взял ее за плечи и легонько встряхнул, - Белла! – но она лишь закусила губу и уткнулась лицом ему в грудь, мертвой хваткой вцепившись Гарри в плечи.       Эванс попытался прислушаться к ментальному фону, но там был такой шторм эмоций, в котором ничего нельзя было разобрать, кроме бессильной тоски, что он намертво от нее отгородился щитами окклюменции. Ситуация складывалась странная и можно сказать патовая: она молчит как партизан на допросе, а он не может наорать, просто выгнать ее или уйти сам сейчас. Сделать хоть что-то из этого списка – значит, смертельно ее оскорбить и заполучить себе врага на всю оставшуюся жизнь. Не та женщина и не та ситуация: не будь она ему небезразлична, не будь она частью семьи, в которую он за эти месяцы успел крепко накрепко врасти, он бы ее просто выгнал на пинках, еще бы и проклял вдогонку чем-нибудь заковыристым. Но Белла – часть семьи и стала ему дорога ничуть не меньше родителей, а подчас даже больше. Она умудрилась найти общий язык с его дочерями, причем общаясь с ними даже меньше Цисси или его матери, она подружилась с Гермионой и Дианой, в конце концов, она стала для него Наставником.       Да, у него мало опыта в общении с противоположным полом, он зачастую не понимает, чем они руководствуются в той или иной ситуации, но то, что сейчас они замерли на перепутье, понимал отчетливо. И только от его действий будет зависеть дальнейшее развитие событий. Либо они станут врагами, либо станут любовниками. И оба варианта были неприемлемы от слова совсем.       Мысли лихорадочно метались в черепной коробке в попытке найти выход из сложившейся ситуации, найти способ без ущерба для них обоих свести все к чуть более откровенному флирту, чем они привыкли, и Эванс понимал, что не может. Просто не может.       Эмпатия, прорезавшаяся вместе с полностью раскрывшимся Даром Некромантии тут не помощник, и слава Моргане и сыну ее Мордреду, она не распространялась на всех, для ощущения эмоций ему нужно было настраиваться достаточно долгое время, а для пациентов хватало лишь ощущения их боли. И ему нужен был внятный ответ на его вопрос, которым с ним никто из Клана почему-то не спешил поделиться.       Да, Эванс был «деревянным» в вопросе отношений, но при этом не был слепым, поведение большей части женской половины клана говорило о том, что о развитии всей этой ситуации они прекрасно осведомлены и наблюдают, как за мыльной оперой, что с некоторых пор начали крутить по телевидению.       И все самоустранились.       Все эти мысли вихрем пронеслись в голове колдуна, ладонь, прижимавшая к груди практически обнаженную волшебницу, скользнула по бархатистой коже, ощущая, насколько Белла сейчас напряжена. Мышцы колдуньи были каменными, еще немного и их начнет сводить судорогой, но при этом по какой-то причине Белла отказывалась говорить. По губам некроманта скользнула кривая улыбка: головоломка по части противоречивого поведения сложилась – Белла лишь внешне дикая, необузданная и дерзкая, внутри она была робкой и неопытной, не смотря на замужество девочкой, поведение в постели об этом говорило прямо.       - «Что ж», - про себя усмехнулся маг, решительно опрокидывая всю сжавшуюся волшебницу на спину, темные в полумраке комнаты глаза испуганно распахнулись. – «Осталось только узнать ее намерения».       Эванс скользнул ладонью от круглого плечика вверх к кудрявым волосам, кончиками пальцев пробегаясь по шелковистой коже волшебницы за ушко, на мгновение замер, ловя все еще испуганный взгляд Беллы и быстро, пока она не очнулась и не помешала, зажал пару точек на горле, шее и затылке. Глаза женщины сделались на половину лица, когда она поняла, что ее тело полностью расслабилось и она совершенно не властна над ним: она могла лишь дышать и вращать глазами, но ни единый мускул не отзывался на команды мозга.       - Не волнуйся. - с тихим смешком прошептал Гарри, склонившись к ее уху, чуть прикусил его кончик и нежно провел ладонью по скуле волшебницы. – Или волнуйся. – снова смешок заглянувшего ей в глаза колдуна и жесткий, почти причиняющий боль поцелуй в полные алые губы.       Маг выскользнул из кровати, запер на засов дверь спальни, навесив на нее круглый амулет, до этого лежавший в ящике прикроватной тумбочки, поясняя свои действия:       - Когда мы гуляли с Тори и Дафной по Косому в одном магазинчике мне попался очень удобный в некоторых ситуациях амулет, он блокирует все звуки внутри комнаты, но при этом позволяет все прекрасно слышать, что делается за ее пределами. – Эванс прошел к окнам и рывком распахнул тяжелые шторы, впуская залившие все помещение солнечные лучи. – И ситуация сейчас располагает для его применения, с магией у меня еще два – три дня будут проблемы, сама знаешь. – Гарри вернулся к широкой кровати, присел на ее край и снова склонился над тумбочкой, доставая из нее небольшую пирамидку, которую установил на темное полированное дерево столика и коснулся ее вершины указательным пальцем. По комнате начало распространяться тепло.       - Это так, чтобы ты понимала – нас никто не услышит, а ты, моя дорогая Белла, не выйдешь из этого дома, пока я не получу ответы на интересующие меня вопросы. Дочки у меня умницы, они не станут нам мешать и найдут чем заняться.       Эванс говорил и при этом не смотрел на Беллу, старательно настраиваясь на ее ментальный фон, улавливая страх, тоску, беспомощность и возбуждение одновременно, плавно перерастающие в неподдельную панику. Гарри рывком стащил с кровати одеяло, отбросив его куда-то к стене, и с удовольствием полюбовался на великолепное тело Беллы: белая шелковистая даже на вид кожа без единого пятнышка, узкая девичья талия, круглые бедра, длинные стройные ножки и соблазнительная грудь, в данный момент оголенная.       - Ты без преувеличения прекрасна, Белла, я не лгал ни единым словом, когда говорил тебе это. – Эванс осторожно уложил безвольную женщину на середину кровати, заглядывая в ее глаза. – Окклюменция хорошая вещь. – криво ухмыльнулся маг, уловив укрепление щитов на ее сознании. - Позволяет скрывать свои мысли и держать в узде эмоции, но не закрывает их полностью от эмпата, а я как некромант – эмпат. Облегчает, знаешь ли, общение со строптивыми пациентами. – маг на миг замер, - Хотя изначально она использовалась совсем не для этого, но ты можешь не волноваться за свои мысли. Легилимент из меня никакой, а потрошить твою хорошенькую головку силой будет сродни изнасилованию. Я всего лишь буду тебя пытать...       Белла впилась глазами в зеленые глаза мага, видя в них свой приговор, паника возросла рывком, ударив по обостренному восприятию некроманта.       - В создавшейся ситуации мы виноваты оба, я не собираюсь снимать с себя ответственность и придумывать себе оправдания. Да, я спросонок тебя спутал с Гермионой. – Эванс взглядом прошелся по распростертому на бордовых простынях соблазнительному телу, - Великолепный результат ритуала омоложения, кстати. Ты и без него была чертовски красива и сексуальна, но теперь… теперь ты просто бесподобна, Белла, твое тело девушки лет шестнадцати, максимум восемнадцати, но без девичьей угловатости без преувеличения восхитительно.       Гарри аккуратно придерживая девушку под спину, снял с нее короткий черный топ, затем стянул трусики ему в тон, оставляя Беллу полностью обнаженной перед ним и одновременно давая ощутить ее полную беспомощность. По восприятию мага ударила волна неподдельного ужаса и решимости, заставив его хохотнуть.       - Не знаю, может ли считаться изнасилованием то, что я собираюсь с тобой сделать, Белла. – Эванс перевернул девушку на живот, откинув тяжелые пряди на подушки и открывая основание шеи, - Наверное, можно, но это будет лишь продолжением того, на что ты была готова пойти, ложась в мою кровать. Ничего больше, ведь пытки отнюдь не ограничиваются болью. – сильные пальцы мага пробежались от шеи вдоль позвоночника, нажимая определенные точки на ее теле. Белла чуть-чуть успокоилась, загоняя внутрь себя обиду и боль от предательства, и отстраненно заметила, что прикосновения становятся все более и более чувствительными.       - Я не люблю боль и унижение. – меж тем продолжал маг говорить и нажимать все новые и новые точки на ее теле, Гарри снова перевернул ее на спину, обрабатывая лицо, шею, грудь и дальше вниз до самых стоп. – Но ты мне не оставляешь выбора…       Белла была сбита с толку действиями Гарольда и его словами, он несколько раз упоминал боль и пытки, но все, что он пока делал, не причиняло ничего кроме удовольствия. С каждой задействованной точкой ее тело становилось все более чувствительным, превращаясь в один сплошной оголенный нерв, внутри разгоралось желание, а сознание рисовало эротичные картины того, что он с ней сотворит. Возбуждение – она сама хотела близости, обида и предательство – она была полностью беспомощна, все чувствовала, понимала и при этом не могла даже закричать, не то, что сопротивляться. Все вместе порождало дикий противоречивый коктейль эмоций.       - А теперь приступим. – Эванс снова уложил ее на живот и, усевшись сверху, но, не обременяя ее своим весом, принялся неторопливо разминать ее плечи, начиная от шеи. Чувствительные пальцы перебирали каждую мышцу на ее теле, порождая новую волну удовольствия и возбуждения, и при этом, снова вгоняя Беллу в прострацию своими действиями – массаж ну никак не походил на пытки и тем более на изнасилование.       Эванс вдумчиво и неторопливо превращал ее в перевозбужденную лужицу, добавив к массажу короткие ласки – если бы тело не было парализовано, Белла сейчас стонала бы от удовольствия, но этого ей было не дано. А колдун все продолжал изучать реакции на прикосновения к чувствительным местам на ее теле, старательно прислушиваясь к ментальному фону, и составлял для себя карту, или ноты, по которым он играл симфонию возбуждения. Тело отзывалось волнами удовольствия на каждое касание, поглаживание или легкий поцелуй, Белла уже давно, прикрыв глаза, дышала коротко и часто, сердце испуганной птицей билось в грудной клетке, а в голове поселилась пустота. Ни единой осознанной мысли не было, лишь дикое необузданное желание продолжения…       И Эванс не стал медлить – череда ласк вознесли волшебницу на пик удовольствия, в животе скрутился тугой узел и резкий шлепок по круглой попке, отозвавшийся острым ощущением в обостренном восприятии, сбросил ее в пучину оргазма. Белла, не имея возможности закричать или хоть как-то выразить обуревающие ее в этот миг чувства на языке тела, лишь протяжно выдохнула, закатывая глаза… из уголка глаза по покрытой испариной щеке прочертила дорожку одинокая слезинка.       - Бесподобно, правда? – хриплый, возбужденный и вкрадчивый, и оттого еще более возбуждающий голос волшебника с трудом вернул Беллу в реальность, вызывая приятные мурашки по всему телу и непонятное предвкушение. Эванс проложил дорожку коротких поцелуев от одного круглого плечика к другому, ласково поглаживая ее по спине ладонями и давая волшебнице немного придти в себя. – Возвести на пик удовольствия, - горячее дыхание обожгло розовое ушко, - и там оставить, заставить умолять о продолжении мне показалось банальностью, поэтому…       Белла сглотнула и внутри вся сжалась, не зная чего ждать дальше – такой Гарри, имеющий над ней полную власть, возбуждал и пугал одновременно, да и о своей беспомощности она уже почти не вспоминала от предвкушения. Смесь испуга, возбуждения и недавнего яркого оргазма будоражила сознание.       И руки колдуна снова принялись ее ласкать, возбуждать и дразнить, а предательское изученное им тело таяло и пело от невероятно-острого удовольствия, быстро взлетая куда-то за седьмые небеса, чтобы тут же рухнуть в пропасть ослепительного оргазма. Распахнутые во всю ширь синие глаза ничего перед собой не видели, лишь какие-то странные разноцветные круги и всполохи. И так раз за разом без передышки: стремительный подъем и пик непонятно как продлеваемого и продлеваемого удовольствия – Белла уже ничего не соображала, не хотела, да и не могла, ее тело не принадлежало ей, раз за разом, отзываясь на умелые ласки. Изо рта стекала тонкая струйка слюны, слезы удовольствия потоком лились по раскрасневшемуся потному лицу, а глаза потеряли осмысленное выражение. Ей было все равно, как она выглядит, волшебница едва помнила, как ее зовут, и ей было на это плевать – волны возбуждения и череда взрывных оргазмов смывали все следы осмысленности и остатки мыслей. Что она и кто она – плевать, очередной оргазм перехватил дыхание и сознание, не в силах справиться с безумным количеством удовольствия и тактильных ощущений, погасло, спасая разум.       Эванс устало улыбнулся, парой нажатий на несколько точек снял с Беллы паралич и перевел обморок в здоровый сон, нежно провел по круглому плечику и, уложив ее на спину, прикрыл поднятым с пола одеялом, оставляя отдыхать. Обретшая свободу волшебница медленно и как-то лениво свернулась калачиком и довольно засопела с блаженной улыбкой на полных алых губах.       - Надеюсь, ты меня не убьешь, Белл. – прошептал маг, скрываясь в ванной комнате, чтобы принять душ и показаться на глаза начавшим переживать Тори с Дафной.       ***       Уложив утомившихся за день дочерей спать, Гарри нагрузил поднос едой, поставил на него две чашки зеленого чая – сейчас его тонизирующее свойство было в тему – направился в спальню. Прикрыв ногой за собой дверь и развернувшись к кровати, Эванс встретился с синими, затянутыми истомой и мечтательной поволокой глазами. Белла моргнула, пытаясь согнать с усталого разума пелену сна, тряхнула головой, разметав по подушкам длинные черные пряди волос и, наконец, узнав посетителя, быстро натянула одеяло до самого носа, настороженно за ним наблюдая. Хотя испуга или паники Эванс не чувствовал, но предпочел не совершать резких телодвижений, чтобы ненароком не спровоцировать.       - Привет, как ты? – тихий участливый голос заставил волшебницу дернуться, сжаться в дрожащий комочек и улыбнуться одновременно. Прислушавшись к себе, Белла изумилась – она совершенно не боялась и даже нисколько не злилась, а реакция организма обуславливалась тем, что удовольствия было СЛИШКОМ много, и она еще просто не успела восстановиться полностью. Белла хотела сейчас только три вещи: зверски есть, оказаться в горячей ванне, и чтобы ее вот прям щас крепко обняли, причем это должен сделать именно Гарри и никто иной более. И все три вещи разом.       Глаза Беллы скользнули по широкой груди волшебника, она шумно сглотнула, а в следующий миг до нее долетел аромат еды – в пустом животе булькнуло, глаза зажглись слегка безумными ведьминскими огоньками.       - Предполагаю, жутко голодна. – хохотнул маг, присаживаясь на кровать и пристраивая на одеяле поднос, - Угощайся.       Резко сев на кровати, Белла, игнорируя вилку, пальчиками схватила парящий кусочек мяса и тут же сунула его в рот, чтобы прикрыть глаза и застонать от умопомрачительного вкуса: сочное, запеченное в духовке фаршированное черносливом и орехами мясо буквально таяло во рту. Прожевав и проглотив угощение, волшебница простонала:       - Ты – скотина, Гарри! – Белла схватила следующий кусочек, неторопливо прожевала, - М-м-м, сволочь. – за вторым последовал третий, - Мордредов садист! – девушка не замечала, что одеяло сползло вниз, открывая великолепную картину полной молочно-белой груди с розовыми сосками и небольшими ореолами вокруг них. Белла прожевала следующий кусочек и простонала: - Какой же ты, все таки, садист… я зверски хочу есть, а то, что ты принес невозможно быстро проглотить. – розовый язычок облизал тонкие пальчики, девушка закинула в рот следующий кусочек. – Флифкомфкуфно, м-м-м, гад ты, а не маг. – Она экспрессивно взмахнула руками с едой в каждой из них и с возмущением, произнесла: - Ты чудовище, Гарри, просто бессовестное и беспринципное чудовище!       Белла отвлеклась от своей речи, заметив, что еда сейчас зажата в пальцах и торопливо отправила ее по назначению. Немного утолив голод, колдунья блаженно погладила плоский животик и уже никуда не торопясь, принялась смаковать угощение, искоса поглядывая на Гарри, неторопливо потягивавшего чай и пристально ее рассматривавшего. Белла чуть смутилась, заметив, что ее грудь бесстыдно оголена и выставлена на обозрение зеленым глазам волшебника, но смущение тут же упорхнуло при воспоминании об утреннем происшествии.       - Один Мордред, ты мое тело знаешь лучше меня самой. – тихо буркнула Белла, намазывая тост маслом и замечая легкую лукавую улыбку на лице мага, которого она теперь даже мысленно не могла называть крестником.       Гарри поставил пустую чашку на прикроватный столик рядом с пирамидкой, обогревающей комнату, и поднялся с кровати.       - Кушай, я пока приготовлю ванну.       Белла кивнула, улыбнулась и мечтательно вздохнула, провожая высокую широкоплечую фигуру, скрывшуюся за дверью глазами. В голове роился вихрь немного бессвязных мыслей:       - «Как, ну вот КАК это произошло?! … Да и что, Моргана меня побери, произошло?! Захотела немного поддразнить, увидеть его смущенное лицо, когда проснется и поймет, с кем именно спит и обнимает, а отхватила полной ложкой сама. Едва с ума не сошла от… от… этого!» - Белла немного перевела дух, отпила крохотный глоток чая и продолжила размышлять, - «Проснуться от ласк и поцелуев было безумно приятно, я сначала не поняла, что именно происходит, а потом, вспомнив свою задумку и наблюдение, что моя и Гермионы фигуры почти одинаковы, решилась немного пошалить. Вроде как кашу маслом не испортишь, ведь именно этого я и хотела. Думала, что после утренних «забав» наши отношения перейдут на новый уровень, а вышло Мордред знает что. Моргана!» - девушка зажмурилась, откинулась на подушки и прикрыла дрожащими от слабости руками лицо. – «И кто меня дуру заставлял молчать?! Зачем?! Боялась, что Гарри меня просто выкинет из своей постели и своей жизни, узнав о моем желании? Получи теперь, и как расхлебать, не понятно. Проклинать и вышвыривать из дома он пока не торопится и что у него на уме, тоже не ясно. Завтр… м-м, ужин в постель тоже знак. Еще бы понять, что он означает».       Белла тяжело вздохнула.       - «Что ты со мной делаешь, Гарри? Заинтриговал магической силой и жестким характером, открылся как заботливый и любящий своих детей отец, затем как нежный мужчина. То-то у Дианы с Гермионой едва разговор касался интимной части их отношений моськи мгновенно принимали мечтательное выражение, взгляд уплывал куда-то далеко и затуманивался Желанием, именно так, с большой буквы. И, Мордред бы тебя побрал, походя привязал к себе дав почувствовать, что такое настоящий оргазм. Причем источником его был всего лишь Морганов ритуал!»       - «Неудачное замужество с ничтожеством, не способным даже обязательную часть магической свадьбы довести до конца, горе от потери крестника, которого за неимением своих детей воспринимала почти как своего собственного ребенка и чудесное его возвращение спустя годы личного одиночества. Вернулся он и не он одновременно, вернулся далеко не ребенок – мужчина в теле болезненно-худого юноши, а потом… потом я просто потеряла голову и захотела ощутить себя молоденькой девчонкой. И сегодня Гарри просто довел процесс моего сумасшествия до логического конца». – Белла мечтательно закусила губу и немного смутилась, - «Ну, почти до конца, дав удовольствия столько, что до сих пор не могу придти в себя, и окончательно привязав к себе. Никуда, даже если вдруг случится чудо и появится кто-то хоть сколько-то достойный, не денусь от него. Глупо, чертовски глупо, но это так. Я снова ощущаю себя сопливой девчонкой влюбившейся без памяти. И это великолепно!»       Белла окончательно успокоилась, упорядочила мысли и, отстраненно улыбаясь, тихо прошептала:       - Интересно, как это он смог, ни разу не прикоснувшись к влагалищу или клитору, столько раз довести меня до оргазма? Ведь даже секса как такового не было и без всякой магии.       - Колдомедицина, эмпатия, знание анатомии с физиологией и расположение интересных точек на женском теле дарит интересные возможности и способы их применения. – донесся до нее веселый голос Эванса, стоявшего в проеме двери со стопкой белья в руках. - Ванна готова.       Гарри в три широких шага оказался возле кровати, откинул одеяло в сторону и подхватил охнувшую от неожиданности волшебницу на руки, затем отнес в ванную и осторожно погрузил в горячую, приятно пахнувшую зельями воду.       - Наслаждайся, я пока постельное белье сменю.       Вспыхнув от осознания того, что это ее выделения уделали всю простынь, собственной смелости и, не скрывая надежды в голосе, Белла попросила:       - Возвращайся, пожалуйста…       - Я же сказал, что ты не выйдешь из дома, пока я не получу ответы на интересующие меня вопросы, Белл, так что я скоро вернусь.       Белла вымученно улыбнулась и с головой погрузилась в воду.       Эванс занял руки сменой постельного белья, при этом отстраненно размышляя:       - «Что творится в этой головке я без понятия, но скоро получу все ответы и, как мне кажется, ответы могут мне не понравиться, хотя и настраиваться на самый худший вариант, думаю, не стоит. Ну, по крайней мере, Белл меня вот прям сейчас не намеревается выпотрошить к Моргановой матери, хотя и есть за что. Думал после того как она проснется, я в комнате найду разъяренную фурию, а обнаружил сытую ласковую кошку без единой капли злости. А ведь то, что я с ней провернул можно без преувеличения назвать изнасилованием, правда она сама хотела близости, не совсем уж я деревянный, чтобы не распознать однозначные сигналы, но факта это не меняет. И вместо авады в лоб или Круцио от всей души игривое и какое-то умиротворенное поведение».       Колдун заправил постель, старательно взбил подушки, но возвращаться в ванную не спешил, вместо этого Гарри присел на тумбочку и помассировал переносицу.       - «Тори с Дафной помогли отстраниться от переживаний и дикого возбуждения, что ни говори, но когда под руками чувствуешь соблазнительное женское тело и чувствуешь ее эмоции: яркие, переполненные возбуждением и удовольствием, если ты нормальной ориентации, сдерживаться невероятно трудно. Но это хрен бы с ним, поведение до сегодняшнего дня можно было истолковать по-разному: чистый флирт ради того, чтобы немного повеселиться или намерение перевести отношения в более близкую и интимную плоскость. Зато сейчас истолковать как-то по-другому ее реакцию невозможно и я хер знает, что делать! Возраст – херня, после ритуала ей и в самом деле больше семнадцати не дашь, а она сама реально огонь: яростный, обжигающий и одновременно теплый и ласковый, согревающий можно сказать. Крестная? Тоже не препятствие, маги мы или где? Что я к ней чувствую? Смесь чего-то неопределенного с чем-то непонятным. Ее невозможно не хотеть как женщину, она Мордред меня бы побрал, идеально отвечает моим вкусам, как собственно Гермиона и Диана, я к ней привязался за время общения и занятий, а сегодня вообще что-то сдвинулось и пока дать определение этому чувству не могу. Мрак, и Мордред проводник его, мы сука близкие родственники!»       - «Я опасался, что мне родичи начнут Дори в жены пропихивать, там родство более-менее дальнее, плюс пара – тройка ритуалов и вперед на мины, но тут Белла, ритуалы не дадут нормального эффекта, и мы оба получим вместо усиления откат и слабых магически детей. Вон Гонты, дятлы мать их, прости Моргана, досношались до Клейма, сумасшествия и угасания магии. Одну Меропу сама Магия вела, она умудрилась завязать клеймо на себя и утащить его с собой на тот свет, при этом не передать его Реддлу, плюс сознательно передала своего ребенка в ни разу не магический род мужа. Тот сам допрыгался, не сумев оценить подарок. А б*ь его проблемы, не о том думаю!»       Эванс раздраженно фыркнул.       - «Белла не дура, да, с легким «приветом» как и любой маг, но далеко не дура и чего она добивается, я не могу понять», - маг стиснул кулак до белых костяшек, едва удерживая себя от того чтобы со всей силы не вдарить по стене, - «точнее, не хочу понимать. Да к тому же стоит учитывать реакцию на всю эту ситуацию Клана, родичи не могут не понимать, к чему это все может привести, и ничего не делают. Рассчитывают на мою сознательность? Да ладно, они знают Белл как облупленную и прекрасно сознают, что она своей решительностью и настойчивостью больше походит на бронепоезд и остановить, если она что-то решила, можно только пустив ее под откос и никак иначе».       Гарри махнул рукой, решительно встал и вошел в ванную на одно мгновение остановившись в проеме двери, и непроизвольно поймав себя на мысли, что с удовольствием любуется открывшейся картиной. Перед глазами промелькнули картинки «пытки» и в штанах мгновенно стало тесно.       Сбросив с себя одежду под внимательным взглядом синих глаз, маг буркнул, подходя к широкой глубокой ванне:       - Подвинься, Белл, мне тоже нужно расслабиться.       Дважды повторять не пришлось – Беллатрисса невероятно эротично выгнув спинку и открыв прекрасный вид на полупогруженную в воду круглую розовую попку, сдвинулась вперед, а когда Эванс погрузился в горячую воду, тут же прильнула спиной к нему, положив голову ему на плечо. Немного поерзав, устраиваясь поудобнее Белла блаженно улыбнулась, ощутив обнявшие и начавшие медленно поглаживать ее по плоскому животику ладони.       - С того самого мига как проснулась и увидела тебя с подносом в дверях об этом мечтала. – томно протянула волшебница, поглаживая его колено.       - М-м? – расслабленный под действием горячей воды и влитых в нее зелий, ничего более вразумительного выдавить из себя некромант не смог, но Белла его поняла.       - Чтобы ты меня обнял, Гарри, и не отпускал. – прошептала она из-под ресниц, разглядывая расслабленное лицо мага. Эванс только хмыкнул и крепче прижал к себе податливое тело, вызывая удовлетворенное мурлыканье.       Белла зажмурилась от удовольствия, наслаждаясь ощущением близости мага – сбывались ее давние мечты о простом счастье быть женщиной, а не несгибаемой и жесткой валькирией, и стоило позаботиться о том, чтобы оно не стало мимолетным мучительным воспоминанием.       - Поговорим?       - Именно для этого я здесь, Белл. – с трудом отогнав полудрему, отозвался Эванс, настраиваясь на разговор. – Объясни мне, Белл, чего ты добиваешься? Зачем тебе нужна близость со мной? Ты прекрасно должна понимать, что я не могу на тебе жениться, а ребенка – слабого магически да к тому же бастарда ты не получишь. Я колдомедик и полностью контролирую свою репродуктивную систему даже в нынешнем состоянии.       Белла закинула руки за голову, запуская тонкие пальчики в черные непокорные волосы колдуна и ловя глазами его взгляд сверху вниз.       - Гарри, ты настолько умный, что иногда такой дурак! – Эванс вопросительно выгнул бровь, молчаливо прося объяснить более развернуто, волшебница хихикнула, - Рег тоже. Вы оба Мастера Ритуальной Магии, привыкли мыслить объемно, искать решение поставленной задачи разными способами, порой настолько вывернутыми, что при этом не замечаете того, что лежит просто на поверхности. Вы с Регом излишне все усложняете, Гарри, и вы с ним не Мастера Магии Крови.       Белла завозилась, не покидая объятий, развернулась и, сложив ладошки на сползшем по стенке ванны волшебнике груди, водрузила на него подбородок.       - Ты спросил, зачем мне близость с тобой и сказал, что не можешь взять меня замуж, аргументируя свои слова тем, что мы близкие родственники, а ритуалы нивелирования влияния близкородственной связи не сильно помогут. – Эванс хотел что-то сказать, но волшебница быстро приложила тонкий пальчик к его губам, не дав сказать ни слова. – Молчи, выслушай меня до конца. – Белла заворожено обвела губы мага подушечкой пальца, сглотнула, но в следующий момент собралась с мыслями. – Я приняла твои слова, затолкав свои желания глубоко-глубоко, насколько получилось. – девушка грустно улыбнулась, - Не сильно, правда, помогло. Ритуал, тот который для обретения анимаформы, смел все доводы разума к Моргановой матери, как ты порой выражаешься. Я хотела тебя, я хотела за тебя замуж, в конце концов, я хотела от тебя ребенка и до сих пор хочу, мне было все равно на недовольство Клана, на все ограничения. Мне было плевать на все, я просто этого хотела настолько сильно, что чуть с ума не сошла.       Гарри сглотнул, не смея отвести взгляд от горящих немного сумасшедшим огнем синих глаз колдуньи.       - И вот однажды, я налакалась умиротворяющего бальзама до отупения, чтобы не натворить глупостей немедленно и едва тебя не убила на очередной тренировке. Это когда начала огненной плетью размахивать и тебе пришлось два часа лечить самого себя, а потом и шрамы сводить. В общем, мозг у меня отключился настолько сильно, что я просто собрала твою кровь и дома провела проверку нашей совместимости. Я тогда ни на что не рассчитывала, просто сделала. – Бела хитро прищурилась и прыснула в кулачок, - Регу я сказала, что додумалась с самого начала, приятно, знаешь ли, утереть нос братишке в той области, где он превосходит тебя на голову.       - Не поверишь, я сутки боялась войти в лабораторию и посмотреть на результаты проверки, пришлось даже бутылку вина вылакать, чтобы наскрести мужества и увидеть приговор… - Белла зажмурилась и расплылась в широкой радостной улыбке. - А когда увидела результаты, глазам своим не поверила: мы идеально совместимы по крови и магии, и ребенок унаследует Дар к Боевой Магии полностью без всяких ограничений и оговорок. Я прыгала по лаборатории и визжала как девочка от радости. Чуть позже уже специально на еще одной тренировке взяла у тебя кровь, чтобы просто убедиться, что не сделала где-то ошибку при проверке. Не ошиблась, Гарри.       - Как?! – выдохнул ошарашенный новостью маг, в голове которого крутились догадки одна бредовее другой.       - Я тоже об этом задумалась, но так как не разбираюсь в вопросе, обратилась к специалисту, к твоему непосредственному начальнику Гиппократу Сметвику. Объяснила ему ситуацию и спросила как такое возможно. Он мне целую лекцию прочитал, перемежая свою речь специфическими терминами, половину из которых слышала впервые с отборнейшим матом. Если немного углубиться в вопрос передачи Родовой Магии, которая по большей части завязана на кровь, и при «разбавлении» все равно передается от родителей к ребенку, ведь ребенок, если рассматривать беспристрастно и немного утрированно, в себе несет лишь половину признаков одного родителя. Дальше – больше, внук уже четверть и так далее. Вот и выходит, что Родовая Магия сама заботится о том, чтобы ребенок был обеспечен основными «якорями», назовем их так, на которых она «крепится» и которые сможет передать дальше уже своим потомкам. – Эванс, знакомый с грубоватой манерой могучего мага общаться с теми, кто как ему кажется, обращается к нему со всякими глупостями лишь хмыкнул. – То есть для Родовой Магии важны только эти самые «якоря», вот они-то и остаются неизменными, зато все остальное можно менять, что мы, маги и делаем. Сметвик сказал, что маги, не вдающиеся углубленно в Магию Крови, упускают из вида тот факт, что любой ритуал призванный как-то изменить самого мага: усилить магию, получить какую-то способность вроде анимагии или еще что-то важное, меняет самого мага и его цепочку ДНК. И чем больше и масштабнее эти ритуалы, тем большие изменения происходят.       Гарри прикрыл глаза, укладывая в голове полученную информацию, Белла не мешала, она просто лучилась довольством, пребывая в его объятиях и наслаждаясь медленными поглаживаниями по спине. Наконец, Эванс открыл глаза, и Белла решила закончить, резюмируя свою недавнюю речь:       - Ты еще в том мире столько с собой натворил, что на родство можно было не обращать внимания. Одно то, что ты анимаг сильно тебя изменило, а ведь ты дважды анимаг и не мог не заметить, что человеческой ипостаси многое передалось от твоих животных форм и не могло не повлиять на твой организм в целом. И уже в этом мире ты прошел ритуал с кровью Слизерина и Гриффиндора, позволившие обрести «якоря» в своей крови для их Родовой Магии. С Гриффиндором проще, Поттеры в том числе и его потомки, а Род Слизерин ты забрал в бою можно сказать.       - Не совсем. – мотнул головой маг, - Со Слизеринами Поттеры через Певереллов в родстве, так что часть, как ты говоришь, «якорей» у меня уже была, но я тебя понял.       Повисла тишина: Белла просто лучилась довольством и нежилась в объятиях мага и, затаив дыхание, ждала вердикта. Эванс же пребывал в прострации. Волшебник не понимал, как ко всему этому относиться: с одной стороны вот оно, в его объятиях лежит прелестное и соблазнительное решение его проблемы с магией Рода Гриффиндор, с другой стороны он Белл не любит, а ее присоединение к семье в качестве жены может похерить все его усилия с Дианой и Гермионой. С которыми они только-только наладили отношения, у него есть их согласие, он счастлив, а Белл дестабилизирующий фактор. Но при этом и с магией надо что-то решать – все его мысли и задумки полетели в гости к Мордреду, он просто не знает, как обойти требование Родовой Магии – нет еще оного даже самого хренового наследника.       Гарри умудрился в подвалах Хогвартса уклониться от становления Лордом Гриффиндором, но это полумеры, давление магии никуда не делось, и Род принять полностью придется. Может через месяц, максимум через полгода, но придется и тогда давление станет просто невыносимым – чтобы оно отступило, нужно, как минимум, обзавестись избранницей, или, в крайнем случае, где-то откопать еще одного ребенка, которого Магия сможет принять в качестве ЕГО ребенка. Да ведь больше нет таких идиотов как Гринграсс, чтобы разбрасываться собственной кровью. Тори с Дафной просто счастливый случай, можно сказать, подарок Магии, кроме того не факт, что Магия в этот раз решит сделать ребенка его ребенком – плотью от плоти, магией от магии. Сделает, например, братом в лучшем случае, но он никак не сможет стать даже наследником Рода, на которого можно будет спихнуть обязанность по продолжению оного. Вот и получается затык всюду.       Кроме того Белла настроена весьма решительно, что не добавляет спокойствия.       - «Зато хоть с одной стороны теперь ясность. Блин, не унесешь». – про себя иронично подумал маг, скосил глаза на мисс Блэк, глаза которой лучились лукавством, вздохнул и спросил уже вслух: - Белл, тебя не смущает наличие Гермионы с Дианой?       - С чего бы вдруг? – девушка выгнула тонкую бровку, - О том, что тебе предстоит жениться не на одной, я знала с самого начала, девочки мне нравятся, а как тебя делить, мы уж как-нибудь сами разберемся. Так что нет, это меня нисколько не смущает. Меня больше пугают разборки с Кланом.       - М-м? – не понял Эванс и пояснил: - Мне казалось, что все вокруг все знают и предоставили нам решать, или еще чего-то не знаю?       - Так-то оно так. – согласилась она, - Но все уверены, что ты меня выставишь из своего дома, жизни и еще проклянешь на дорожку. Они готовятся по большей части меня от тебя отбивать, а тут вот…       Эванс хмыкнул.       - И заиметь врага на всю оставшуюся жизнь? Нет, моя дорогая, так дела не делаются, но и ответить тебе вот прям сейчас я не могу, мне сначала нужно все обдумать. Главное, наметить пути решения возможных проблем с Мио и Дианой, не хочу и не намерен их терять, да и к тебе в свете новостей, я без понятия как относиться.       - Да, я понимаю. – грустно улыбнулась Белла, обвила руками Эванса за шею и тихо попросила: - Только не гони…       - Ты вот тоже, вроде умная, а временами как ляпнешь. – маг легко поцеловал волшебницу в кончик носа и крепче прижал к себе податливое тело.       ***       Проснувшись утром, Гарри несколько минут наслаждался теплом прижавшегося к нему обнаженного тела черноволосой волшебницы, по-хозяйски забросившей на него стройную ножку. Легонько погладив круглое плечико и, осторожно выпутавшись из объятий, маг заботливо поправил одеяло и отправился в душ. Освежившись и приведя себя в порядок, Эванс вернулся в спальню, стараясь отогнать от себя мысли обо всем произошедшем, но и до конца это сделать не смог: в голову навязчиво возвращались воспоминания о комфорте и чувстве полноценности. Не в том смысле, что раньше чувствовал себя неполноценным, нет, просто даже полу интимная близость пристроившегося под боком теплого тела, конкретного такого тела черноволосой и синеглазой волшебницы, навевала уют, словно так и надо и все на своих местах.       Маг присел на кровать, скользнул рукой под одеяло и тихонько погладил по бархатистой теплой коже плоского живота, дыхание волшебницы изменилось, Белла потянулась сытой кошкой и, откинувшись на спину, посмотрела на сидевшего рядом волшебника.       - Доброе утро, Белл, завтракать с нами будешь?       - Доброе. – мурлыкнула девушка, несколько раз хлопнула длинными густыми ресницами, позволяя полюбоваться томной сонной поволокой в синих глазах, - Я еще немного посплю.       - Хорошо. – вставая, Эванс провел по стройной ножке и, наконец, покинул спальню, перехватывая сонную Тори, вышедшую из своей комнаты, расположенной немного дальше по коридору.       - Привет, мой жаворонок. – маг чмокнул улыбнувшуюся девочку в щеку, удобнее устроил ее на сгибе локтя и направился вниз в сторону кухни, - Чем будем завтракать?       - Хлопья и молоко. – тут же отозвалась улыбающаяся девочка, с легкой руки бабушки Лили, полюбившая немудреную еду по утрам.       Пока маг перешучивался с дочерью, спустилась еще практически спящая Дафна, на автомате подставила щеку отцу для поцелуя и сама клюнула его в ответ, присела рядом с сестрой и с закрытыми глазами принялась завтракать. Щебет Тори ей нисколько не мешал, а Эванс любовался двумя такими похожими внешне и разными по характеру девочками и в очередной раз благодарил кого возможно, что его в тот день несколько месяцев назад занесло в Мунго.       Уже после завтрака Эванс с дочерями устроился в гостиной на пушистом ковре перед телевизором, Тори включила какой-то мультик и пристроилась к отцу под руку, Дафна заползла ему на спину дремать, время от времени перехватывая кукурузные хлопья из большой миски, прихваченной с собой. Идти на тренировку не хотелось от слова совсем – не так часто они втроем проводят время по утрам, чтобы прерывать вот такие домашние минуты идиллии, зато мысли о вчерашнем происшествии никак не хотели покидать голову. Эванс прикидывал все плюсы и минусы женитьбы на Беллатриссе, но сомнения никак не желали уходить и уже плюнув на бесполезные переливания из пустого в порожнее, маг решил обратиться к независимым экспертам, так сказать.       - Тори, Дафна, я хочу вас спросить. – Астория подняла на отца свои зеленые глаза, на спине завозилась Дафна, - Что вы думаете о Белле?       - Па-ап? – протянула Дафна, положив подбородок ему на плечо.       - Что вы думаете о Белле в качестве моей жены. – покладисто пояснил маг, прислушиваясь к эмоциям девочек и едва не пожалел об этом. Сначала наступил резкий штиль, а потом эмофон девочек буквально взорвался шквалом радости.       - У нас будет мама! – пискнула резко севшим голосом Тори, сияя глазами.       Сказать, что Эванс от столь резкой и яркой реакции малость охренел, не сказать ничего – он ожидал чего угодно от ревности до истерики, но никак не искренней и столь сильной радости, потому и завис на несколько минут, пытаясь уложить в голове тот факт, что девочкам нужна мама. Нет, головой-то он это понимал, что девочки потеряли родителей слишком рано и практически их не помнили, но никогда не думал, что его дочери настолько сильно нуждаются во взрослом человеке, которого смогут назвать мамой. Ни Гермиона, ни Диана, что одна, что другая на роль мамы для них не подходят никак – слишком молоды и что такое ребенок если и задумывались, то лишь в мечтах и умозрительно. Они скорее будут хорошими старшими сестрами или подругами, но никак не матерями. А многочисленные бабушки именно бабушками и остаются.       И тут н-на, лови подачу папочка. Дочкам нужна мама. В общем, вынь да положи, точнее: есть кандидатка – женись.       - «Приплыли». – растерянно подумал Эванс.       Тори развернулась, пристраивая затылок на руке отца, чтобы видеть и его самого и сестру и при этом не задирать голову.       - Понимаешь, пап, она горячая, надежная и сильная. – если бы не ситуация и обсуждаемый вопрос, Эванс позабавился от серьезной моськи дочери, но смеяться не хотелось совсем. – Диана теплая и уютная, а Гермиона колючая и верная. – Тори озвучивала свои ощущения, Дафна кивала, полностью соглашаясь с сестрой, а Эванс понимал, что они говорят то, что чувствуют, то, что говорит им их магия и это многого стоило. Как девочки они более чувствительны к подобным нюансам и в будущем на голову превзойдут его как Черные Целители, соответственно отмахиваться от их слов было бы несусветной глупостью.       - Она хорошая и любит нас всех: сестренку, тебя, меня. – перехватила эстафету свесившаяся с его плеча Дафна, - Ты не видел, но она ТАК смотрит на нас, когда думает, что никто этого не видит и от нее веет радостью за нас и желанием влиться в нашу семью.       - Но она и так принадлежит нашей семье. – пробормотал Эванс и сам понял какую глупость сморозил.       - Па-ап, - хихикнула Тори, - Она хочет быть частью НАШЕЙ семьи и к нам с сестрой относится как к собственным детям. Мы с Дафной это чувствуем. – девочка задумалась, старательно подбирая слова к своим ощущениям. – Понимаешь, бабушки нас любят, но от них идет тепло мягкое, ровное какое-то, а Белла светится и горячая при этом, а иногда так смотрит на нас, но мыслями находится где-то далеко и там мы ее дочери.       Астория замолчала, вконец смутившись и запутавшись в мыслях.       - И грустит. – снова перехватила эстафету Дафна, - Не неприятно, а как-то светло, уютно и тепло.       - В общем, - решил подвести итог обсуждению Эванс, - вы против, если я женюсь на Белле, не будете, можно сказать, наоборот, будете радоваться и с удовольствием будете называть ее мамой. Так?       - А мы ее уже несколько дней зовем ее мамой. – пискнула Тори.       - Про себя. – уточнила Дафна и чмокнула отца в щеку, снова устраиваясь у него на спине, чтобы подремать немного. – Пап, нам нужна мама.       Тори крепко обняла отца, развернулась и с удовольствием принялась хрустеть кукурузными хлопьями, выбирая самые интересные по форме, рассматривая их и отправляя в рот. Эванс некоторое время лежал с абсолютно пустой головой, старательно пытаясь уложить в ней произошедший разговор. Гарри понаблюдал за прижавшейся к его боку дочкой и понимал, что они правы. Пусть даже последнее высказывание Дафны наверняка было услышано от кого-то из старших женщин клана. Дочерям нужна мать и точка.       ***       В это время, прикрытая чарами бесшумного шага и отбивающими запах тела, Белла слушала разговор в гостиной и когда до нее долетели слова девочек с их рассуждениями, без сил сползла спиной на пол по стене и закусила кулак, чтобы наружу не вырвались рыдания. Даже не смотря на чары, о которых она просто забыла, перед глазами была картина высокого молодого человека на пушистом ковре и две маленькие девочки: одна на широкой спине, вторая у него под боком. А в ушах как заевшая пластинка звучали слова: «Пап, нам нужна мама».