Звёзды для папочки

— Дамы и господа, сегодня не простая вечеринка. Но я, как всегда её виновник, — по залу прокатился лёгкий смех. Мы с Карапузом зашли в зал именно под эту фразу. Которую Старк говорит на каждом своём дне рождения последние, наверное, лет пять, — Да, я опять именинник. Как и в прошлом году, ха. И все поздравления я уже принял, спасибо огромное, — он вовсю размахивал бокалом с шампанским и периодически поглядывал на нас с Паркером. Он явно волновался. Ну да, не каждый же день рассказываешь миру о своей дочери, — Но сейчас я хочу немного отойти от темы нашей вечеринки, — он посмотрел на нас и задержал взгляд, рвано вздохнув, — Я попрошу подняться на сцену двух этих молодых людей, — он указал на нас рукой и посмотрел на осветителя, который в свою очередь перевёл свет прожектора на нас. Мы покорно, без слов, поднялись на сцену и остановились по-бокам от отца. Нас пронимало волнение. Мы понимали это без слов. Были бы мы с Питером ближе, наверное, взялись бы за руки. Но нет. Не надейся, Элис. — Вы видите двух обычных подростков и не понимаете что же они делают на вечеринке у гения, миллиардера, филантропа и плэйбоя Тони Старка! Но, этому есть объяснения: эти двое-не последние дети в моей жизни. Встречайте, Человек-Паук и моя дочь! — он сказал эту новость, всучил микрофон Паркеру и оставил нас одних на сцене. Питер, точно так же как и я, был немного в ступоре. Тишина, гробовая. Страшно. Я и так готова грохнутся в обморок от переутомления, так к этому ещё и стресс добавился. И тут БАХ! Вспышки камер, крики журналистов, которые, верно, что-то спрашивали. Я испугано схватилась за трясущуюся руку Паркера (непонятно с какого перепугу) где-то в районе предплечья и ошарашено посмотрела на Пеппер, которая стояла сбоку от сцены. Та, в свою очередь, быстро поднялась на сцену, отобрала у испуганого Паркера микрофон и сказала: — Прошу нас простить, но ребятам нужно срочно отойти. Через пятнадцать минут они выйдут на эту сцену и скажут пару слов. Она схватила нас за плечи и увела наверх, в гостевую. — Ну и чего вы так испугались? — спросила Пеппер, усадив нас на диван и присев перед нами на корточки. Чёрное облегающее платье, распущеные волосы и красная помада. Я всегда понимала папу. Пеппер совершенна! Такая красивая, такая умная, заботливая, ответственная. Можно бесконечно перечислять её хорошие качества, но я остановлюсь на том, что она прекрасна. Полюбить чужого ребёнка нелегко, а она смогла. Она мне как вторая мама. — Да просто к-как-то… — заикался Пит и нервно теребил край пиджака. — Неожиданно! — ответила я и только силнее прижалась к плечу Паучка. Я была настолько испугана всем этим «стадом» журналистов, что не соображала что делаю. Не знаю то ли от испуга, то ли от смущения, но Паркер покраснел. Как варёный рак. У него такие сильные руки. И красивые. Не знаю почему, но для меня важно, что бы у мужчины были аккуратные руки. Так вот у Питти они идеальны! Он такой милый когда стесняется… А глазаа? Вы видели эти глаза! Просто две чашки с кофе, в которых так и хочется утонуть. Не знаю, нормально ли так восхищаться человеком, с которым так нормально и не нашла общий язык?! Но меня это не важно! Я люблю Паркера! Да! Я признаю это! Но ему вряд ли скажу об этом. По-крайней мере, первой. — Ребятки, вы сейчас подышите и воды попейте. Потом идите на сцену и говорите пару слов о себе, не смейте отвечать на вопросы! Затем прощаетесь со всеми и идёте по комнатам. Поняли? — Пеппер положила руки нам на колени и взглянула на нас из-под лба. Мы судорожно закивали. Дальше всё было как в тумане. Сцена, прожекторы, люди, толпы даже. Я коротко рассказала о отношениях с отцом, о себе и о матери. За мной и Питер. Рассказал тоже коротко, но весело, с улыбкой. Он изо всех сил старался скрыть свою мелкую дрожь в теле. Этот лоб с капельками пота, выступившими от волнения. И всё-таки, он такой милый. Свет, люди, крики, я не разбирала слов Паучка. Головокружение. Я схватилась за плёче Паркера, что бы не упасть, а он, сообразив, что что-то не так, обхватил мою талию рукой. Крепко-крепко что-бы не упала. — Эл, что с тобой? Тебе плохо? Может закончим всё это? — не много трясущимся голоском спросил Пит. Он действительно волновался. Эта мысль радовала меня. Значит есть надежда, что я ему не безразлична. Маленькая, но есть. Я не смогла ничего ответить, лишь невнятно мотнула головой и уляглясь на плечо парня. Тут в глазах резко потемнело, а ноги подкосились. Грудь будто сжалась от стальной хватки, а вокруг всё завертелось. Последнее, что я помню, это то, что кто-то подхватил меня, не дав упасть, и выкрикнул моё имя…