Серый, или Вперёд в прошлое

Губернский город N-ск.       Первые дни после возвращения из R-н показали, насколько Алекс оказался прав.       Деньги Серый передал Марату Донатычу ещё в гостинице. Реакция человека на небольшой чемоданчик с десятью одинаковыми пачками сиреневого цвета была сродни сексуальному возбуждению. Он дрожащими пальцами прикасался к пачкам, перекладывал их. Серый наблюдал за человеком и видел, как глаза Марата Донатыча лихорадочно заблестели, заметил, как участилось дыхание и сердцебиение, артериальное давление подскочило, от возбуждения ладони стали влажными, колени мелко подрагивали, в крови гуляли эндорфины. Может, именно поэтому Серому и удалось получить от главврача расписку на получение денег.       На следующий день Марат Донатыч явно пожалел о своём опрометчивом поступке, но Серый был твёрд: расписка только в обмен на Алекса. И Марат Донатыч, поколебавшись, дал Серому выписку из истории болезни Алекса, где значилось, что тот переводится на дневной стационар, а Серый назначается его временной сиделкой.       Алекс изучил «документ» и тяжело вздохнул:       — Это, Серёг, филькина грамота, по-русски сказать. Никакой юридической силы она не имеет. Так, отписка для дурачков.       Серый согласно кивнул. В тонкостях оформления документов он не разбирался, но отлично видел фальшь в поведении и словах главного врача психушки. Про паспорт для Алекса Марат отвечал расплывчато и туманно. Лишь сладко улыбался и озабоченно качал головой:       — Сергей, это так не делается, погоди месяцок-другой, его документы вместе с заключением на комиссию отправлены. Вот вернутся, я вам их тогда и выдам. А пока пусть Алёша совсем в себя придёт, всё-таки он был очень болен. Что бы вы там себе ни надумали. Мне, как врачу, виднее. А ты пока следи, чтобы Алексей вовремя и в полном объёме принимал все лекарства. От этого зависит его здоровье, да и сама жизнь. А жить вам лучше на территории нашего посёлка. Куда вы с ним пойдёте-то? Да и отпускаю я вас на свой страх и риск, и помощь вам моя может понадобиться в любой момент.       Серый в тот же вечер заглянул в сейф главного врача, но там ни истории болезни, ни документов Алекса и правда не оказалось. Киборг покачал головой. Да, если бы не его детектор, то у Марата Донатыча был бы шанс их обмануть.       — Что-то он от тебя хочет, — задумчиво рассуждал Алекс, аккуратно выдавливая выданные таблетки из блистеров и ссыпая их в целлофановый пакет. — Аппетит приходит во время еды. Ты для него находка, курица, несущая золотые яйца. Поэтому мы и живы до сих пор. Надо ждать «предложения, от которого ты не сможешь отказаться». Одно могу сказать точно — до этого момента нас не тронут. Поживём немного…       Напряжённость последних дней никак не способствовала душевному равновесию человека. Но от успокоительных тот решительно отказался. Алекс сжимал зубы и бормотал:       — Я не сумасшедший, я сам справлюсь.       А таблетки высыпались в унитаз.       Алекс улыбался и старательно изображал беспечность и веселье, но Серый понимал: другу не до смеха. Алексу было откровенно страшно, но, к чести человека сказать, держался он изо всех сил.       Хотя временами Алекс забывался и радовался жизни от души. Из больницы их выпустили, и это был первый повод для радости. Серый и Алекс разместились в небольшой квартирке в пустующем доме, пусть совсем рядом с больницей, но всё-таки за её территорией.       Первые дни Алекс плохо спал, кричал по ночам, то и дело впадал в апатию. Серый переживал, но чем помочь человеку — просто не знал. Да, он мог цитировать медицинский справочник наизусть, но ставить диагноз — это было слишком сложно. Довериться Марату Донатычу они не могли. Серый таскал Алексу витамины и общеукрепляющие, но помогали они не очень. Хотя понемногу состояние Алекса всё же стабилизировалось, но перепады настроения никуда не делись. И они сильно напрягали Серого. Алекс то впадал в депрессию, старательно маскируя её фальшивыми безмятежными улыбками, то безудержно веселился и рвался из дома.       Самыми хорошими были дни, когда Алекс словно забывался, отбрасывал мысли об их будущем, о своей семье и становился лёгким и компанейским парнем. Тогда они ходили в больничный парк кормить Алексовых голубей, неспешно беседуя обо всём и ни о чём, или сидели дома. Тут тоже много было интересных занятий с точки зрения Серого: они вместе возились с очередным гаджетом, принесённым Серому для ремонта или прокачки, рубились в игрушки, просто молчали, занятый каждый своим делом, изредка перекидываясь фразами.       В такие вечера с Алексом было здорово. Временами Серому казалось, что они понимают друг друга без слов, словно два киборга, обменивающиеся пакетами данных. Серый тихонько улыбался и привычно не думал о будущем.       Но если Алексу «попадала вожжа под хвост», как виновато оправдывался потом сам рыжий, то тут становилось невыносимо. Тогда рассудительный и очень умный Алекс превращался в свой полный антипод.       Началось всё с просмотра его страниц в социальных сетях. Они были целы, друзья выражали соболезнования, предлагали помощь, искали его… Но с каждым днём записей становилось меньше, пока они и вовсе не сошли на нет. Зато его друзья и сокурсники постили фотки с вечеринок: весёлые парни обнимали красивых девчонок, смеялись, пили что-то пенное из бокалов и совсем не вспоминали Алекса.       Серый видел, что творилось с другом: отрицательные эмоции зашкаливали, он был в отчаяньи. Алекс кусал губы почти до крови, а когда попытался взять стакан с водой со стола, то пальцы затряслись так, что он чуть не опрокинул всё содержимое на себя. Человек просто не справлялся с эмоциями, было видно: ещё немного — и сорвётся. Почти так и произошло. В первый раз особенно сильно.       Алекс поднял на Серого больные, словно выцветшие глаза и прошептал:       — Серёга… Я же живой ещё… Я жить хочу…       Он залпом осушил стакан воды и вдруг начал судорожно натягивать на себя «уличную» одежду, путаясь в рукавах и не попадая в штанины.       Серый заступил Алексу дорогу, когда тот рванул к двери. Рыжий был в каком-то нездоровом нервном возбуждении, попытался схватить киборга за воротник рубахи, но Серый перехватил трясущиеся руки и заглянул в почти безумные глаза, пытаясь установить визуальный контакт с другом.       А тот вдруг уткнулся Серому в грудь мокрым холодным носом (как у кошки Мурки с Зои) и прошептал:       — Всё равно скоро сдохнем, давай хоть погуляем напоследок!       Подобные припадки отчаяния повторялись потом не раз и не два. Что делать с другом, Серый представлял с трудом. Поговорить? Но о чём? Он, как мог, пытался вывести Алекса из депрессии. К счастью, случалось такое всё реже и реже.       Да, человеком владеть было тяжело: слишком он непредсказуемый в эксплуатации оказался. Серый ворчал и недовольно хмурился, но в душе был рад, несмотря на все хлопоты и треволнения. Рыжий как-то совсем незаметно, но прочно занял очень много места в жизни Серого. Киборг уже не представлял, как мог раньше обходиться без Алекса. Их теперь было двое в жизни Серого, двое людей, которые так много значили для него. Алекс и Макс. Но Макс мог сам о себе позаботиться, а Алекс — нет.       Макс поначалу был очень недоволен, он не понимал, зачем Серёга вообще связался с каким-то странным психом. Даже перестал навещать своего подопечного Киборга. Серый был расстроен и чувствовал себя виноватым, это было ещё одно новое чувство, довольно неприятное.       К счастью, через неделю Максим сменил гнев на милость и сам пришёл к ним в гости. Первые полчаса хмурился и глядел на рыжего худого парня исподлобья, но Алекс умел понравиться, особенно если этого хотел. И Макс растаял, хоть и продолжал ворчать про «рыбак рыбака» и «братцев-акробатцев». И стал ходить к Серому и Алексу регулярно, тем более выяснилось, что выпускник престижного американского колледжа и полицейский из российской глубинки с упоением читают одних и тех же авторов и фанатеют от одних и тех же книг. Серый только пожимал плечами, когда Алекс и Макс взахлёб обсуждали какие-то глобальные «слои» разных фантастических опусов. Он не очень понимал смысл этих споров и дискуссий. Особенно было смешно слушать их рассуждения об искусственном интеллекте, космических путешествиях и боевых киборгах. Серый покровительственно улыбался, старательно пряча усмешку от спорщиков. Пусть их, Алекс хоть отвлекался от своих дурных стремлений.       Но, несмотря на зародившуюся дружбу, объяснять что-либо полицейскому про родственников Алекса, выкуп и прочие проблемы друзья не спешили. Втягивать Макса в разборки было бы необдуманно, да и опасно. Марат Донатыч открытым текстом предупредил «любовничков» о последствиях необдуманных слов и поступков. Хотя Макс и сам наверняка догадывался о многом: недобрая слава клиники была известна далеко за её пределами. Однажды, уходя от приятелей, Макс остановился на пороге.       — Парни, я задницей чую, что вы влипли во что-то. Расскажите?       Ответом ему были деланно недоумённые взгляды. Макс покачал головой.        — Только помните, психи ненормальные, когда вас клюнет, обращаться надо к дяде Максу.       Он ещё постоял несколько секунд, словно ожидая ответа, но, так и не дождавшись, вышел, бормоча себе под нос про несносных придурков, которые никогда умных людей не слушают, если у самих мозгов не хватает.       Серый и Алекс переглянулись и тяжело вздохнули в унисон. Да, задница Макса чуяла верно, но разрулить происходящее бравому полицейскому было явно не по силам. Разные весовые категории у него и Марата Донатыча и Ко.       Они ждали: Алекс со страхом, а Серый… Серый почти не умел бояться, он всего лишь мог просчитать процент вероятности. Пока выходило не слишком много, чуть больше 3%, но это было уже намного больше, чем тогда, на Заповеднике-5. Да и этот результат был очень приблизительный. Ему остро не хватало информации, тех самых вводных данных для составления оптимального алгоритма.       Как-то к ним снова зашёл Макс, принёс торт, пару футболок для Алекса, мол, ему самому-то уже малы, и завёл привычную болтовню ни о чём. Но Серый напрягся: приятель явно что-то скрывал. Да и разговор как-то незаметно перешёл на азартные игры.       Макс принялся рассказывать о намечающемся в городе мероприятии, можно сказать — событии, довольно масштабном для N-ска:       — У нас в N-ске каждый год один уважаемый человек проводит турнир по покеру. Ну, не официально, конечно… Деньги там приличные крутятся. И на самом турнире, и в букмекерских конторах. С виду прямо благолепие, почти Европа, а на самом деле…       Макс покачал головой и быстро глянул на парней: Серый сидел с каменной физиономией, а вот у второго из братцев-акробатцев нервишки явно послабее были. Рыжий дёрнул головой и закусил губу. Макс чуть кивнул сам себе и продолжил:       — Да… Это вам не игорная зона в R-н. Там всё цивилизованно, марку держат, с большим выигрышем отпускают, да ещё и охрану обеспечат. А у нас что выиграл, что проиграл… Можно сказать, однофигственно. Жизнь — заложил.       Алекс не выдержал и деревянно рассмеялся:       — Да у вас прямо дикие прерии тут, а не губернский город! Хорошо, мы с Серёгой в карты не играем. Мне не везёт, потому, наверное, и девчонки любят…       Макс вдруг подался вперёд и впился взглядом в глаза Алекса:       — Да? А я слышал, вы месяц назад с Донатычем в R-н мотались. И ты, и Серёга… А ещё слышал, что Марат Донатыч грозится на турнир выставить своего игрока. Прям уникума! Вам по-прежнему нечего мне сказать?       Серый понял: сейчас Макс Алекса расколет. Полицейский верно нащупал слабое звено в их команде и теперь безжалостно дожимал бедного рыжего. Надо было срочно что-то предпринять.       Но Макс вдруг отстранился от побелевшего парня и спокойно встал.       — Ладно, я вам сказал, подумайте, великие комбинаторы. Остап Бендер плохо закончил. А тут ставки повыше, чем у него, будут. Тут такие волки соберутся, что вы супротив них — всё равно что Каштанка против человека.       Макс как-то невесело хохотнул и пошёл к выходу. Серый не понял и половины того, что только что сказал полицейский, но переспрашивать — это палиться. Надо будет потом загуглить и про Бендера, и про Каштанку.       — Ну хорошо, захотите поговорить — вы знаете, как меня найти.       Парни слушали, как Макс спускается по лестнице, и угрюмо молчали. Информация появилась, но какая-то безрадостная.       Вечером этого же дня к ним явился Марат Донатыч, и не один. Его сопровождали два санитара: Вовчик и тот самый парень, который возил их в R-н. Незваные гости сначала позвонили, но затем, не дожидаясь ответа хозяев, вышибли хлипкую фанерную дверь с чисто символическим замком. Серый был в это время на кухне, но оказался возле входа раньше Алекса, который с чем-то возился в прихожей. Он даже успел поймать падающую дверь, для чего пришлось на несколько секунд перейти в боевой режим. Но иначе было нельзя, дверь бы точно накрыла нерасторопного рыжего. Одним движением Серый выбил из рук санитаров бейсбольные биты, а в следующее мгновение все трое пришлых, включая Марата Донатыча, лежали на полу. Кстати, чистом — Серый знал, в казарме должен быть порядок. Даже если это казарма на две единицы.       Серый почувствовал на себе чьё-то внимание и вскинул голову, отрабатывая боевую программу. И натолкнулся на взгляд Алекса. Рыжий смотрел странно. С каким-то трепетным восторгом и горящими от возбуждения глазами. В следующую секунду на полу завозился Марат Донатыч, с трудом вывернул голову и прошипел куда-то в район левой пятки Серого:       — Сергей! Хватит изображать из себя Рэмбо! Мы пришли поговорить.       Серый вытащил из кармана главврача шприц с лекарством и молча сунул ему же под нос.       Рядом коротко рассмеялся Алекс:       — Марат Донатыч мне витаминок принёс?       Серый удивлённо поглядел на приятеля. От Алекса фонило какой-то непонятной эйфорией. Сканер Серого чётко указывал на переизбыток в крови рыжего адреналина и дофамина. Но разбираться с непонятным настроением друга было некогда.       Серый рывком поднял Марата Донатыча на ноги. Очухавшиеся санитары, ворча и потирая ушибленные места, встали сами.       Серый изучающе смотрел на Марата Донатыча, но тот уже улыбался и спокойно оглядывал прихожую.       — Молодцы, ребятки, хорошо устроились. Чистенько, миленько, малость бедненько, но это дело наживное. Чаю предложите старику?       Серый кивнул: заодно получится и Алекса делом занять.       — Сейчас чайник поставим.       Алекс перестал улыбаться и двинулся на кухню, погрохотал там посудой и выглянул в прихожую:        — Проходите, Марат Донатыч…       Марат Донатыч оскалился в некотором подобии улыбки.       — Вот что значит хорошее воспитание, сердце радуется, на Алёшеньку глядючи, — потом повернулся к санитарам и сухо бросил: — Владимир, Михаил, подождите меня внизу, в машине, я скоро буду.       Санитары, нехорошо покосившись на Киборга, вышли из квартиры. Серый прислонил дверь к косяку. Потом отремонтирует.       Они с Маратом прошли на кухню. Там уже хлопотал Алекс. Поставил чайник. Выставил на стол печенье и конфеты, коробку с чайными пакетиками, банку кофе. Серый быстро глянул на друга. Тот вроде успокоился немного, во всяком случае гормональный фон чуть стабилизировался, но что-то продолжал гонять у себя в голове. Хрен этих людей разберёт, что у них на уме, даже у Алекса всё слишком сложно, а он лучший из них.       — Присаживайтесь, Марат Донатыч, — негромко предложил Алекс, мельком глянув на Серого и опять заулыбавшись, но явно не главврачу.       Это было непонятно — чего он радуется-то? Но следовало с Мараткой сначала разобраться, а потом уже с тараканами рыжего.       Серый в упор смотрел на главврача, и тот всё же смешался, поставил на стол кружку с нетронутым чаем и как-то суетливо заговорил, поминутно притворно вздыхая:       — Плохи дела, ребятки. Дядя Алексея со дня на день должен приехать, а тут, как назло, проволочка с комиссией… Боюсь, официальным путём мы ничего не сможем сделать. Слишком длинные руки у родственников Алёшенькиных.       Серый и без детектора лжи знал бы, что он врёт. Они с Алексом постоянно мониторили местонахождение семьи дяди по страницам в социальных сетях — его, жены, детей — и знали, что он со всеми домочадцами улетел на Мальдивы две недели назад и до сих пор находился там, ежедневно выкладывая фотографии в Instagram для всеобщего обозрения (подписаться ребятам труда, разумеется, не составило). Ясно, что со стороны Марата это был блеф, но козыри пока были у него на руках.       Серый покивал и серьёзно спросил:       — И что вы предлагаете, Марат Донатыч?       Главврач тяжело вздохнул и развёл руками.       — А что я могу? Сердце разрывается на части от жалости к Алёшеньке… Но мне или его забирай, или сам под суд иди… Или… — Марат Донатыч сделал паузу, — надо действовать неофициально, а это, Сергей, совсем другие деньги.       Серый снова кивнул и ровно поинтересовался:       — Вы именно поэтому с битами к нам ворвались?       Марат Донатыч дурашливо взмахнул руками. В принципе, он особо и не старался, чтобы его рассказ выглядел правдоподобно: парни, может, и правда сумасшедшие, особенно этот Сергей с холодными глазами наёмного убийцы, но не идиоты.       — Да послышалось нам, что у вас в квартире кто-то на помощь зовёт, мало ли, что у вас тут творится…       Серый понимающе хмыкнул:       — Спасибо вам, Марат Донатыч, за заботу, но где же нам взять денег? И сколько их нужно?       Марат Донатыч довольно ухмыльнулся, уселся поудобней и рассказал друзьям о предстоящем покерном турнире. Правда, в его изложении это все звучало несколько иначе, чем обрисовал Макс. Со слов главврача выходило, что это чуть ли не съезд скаутов, а обыграть их и победить в турнире очень просто, почётно и даже весело. Ни о какой угрозе жизни и речи быть не могло… И Марат Донатыч настолько щедр, что в этот раз даже поделится с ребятишками выигранными Сергеем деньгами. Он же не зверь какой, понимает, что молодым парням тоже деньги нужны: на конфетки-сигаретки, кино-вино… Марат довольно рассмеялся, но тут же замолчал, глядя на серьёзные лица парней.       Серый быстро глянул на Алекса, ища подсказки, но парень, казалось, их не слушал. Он явно думал о чём-то своём, очень важном. Хотя что могло быть важнее, чем вопрос их жизни и смерти?.. Да, жаль, Алекс не киборг. Всё-таки иногда обмен сообщениями — очень удобная штука.       Серый тяжело вздохнул: придётся выкручиваться самому.       — Ладно, Марат Донатыч, мы вас услышали. Подумать нужно. Когда примем решение — сообщим.       Главврач поднялся со стула и, уже направляясь к выходу, сказал:       — Не затягивай с решением, Серёжа. Как долго Алексей протянет в больнице — одному богу известно. А мне придётся его забрать, если ты не ответишь мне завтра. А впрочем… Помни мою доброту — могу дать на раздумья три дня. Но не больше!