Мародёры вечны II - Легенды Хогвартса.

- Я могу пропустить пару дней, ничего криминального не произойдёт. - Нет. - Может написать профессору МакГонагалл и объяснить ситуацию? - Нет. - Да, в конце концов, я имею право присутствовать на похоронах! - Конечно, но не в ущерб учёбе. Этот спор я вела с отцом в течение вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Сейчас он галантно спускался по лестнице в особняке дяди Ноя, а я неумолимо следовала за ним попятам, в надежде изменить решение. Похоронить маму не удалось сразу, так как её смерть была, по мнению следователей, не случайностью, а заказом. Пока с ней работали судебные мед-эксперты, пока шло следствие, нас и близко не подпускали к её телу. Наконец, спустя две недели нам-таки выдали разрешение на получение трупа и его захоронение. Отец, благодаря своим связям, сумел организовать церемонию последнего прощания с матерью за рекордно короткие сроки, разослал приглашения и… Решил отправить меня с глаз долой! - Это моя мать! – приводила ключевой аргумент я, сопровождая отца в столовую. - И женщина, с которой я провёл последние двадцать пять лет своей жизни, - голос отца веял арктическим холодом: казалось, он прилагал все усилия, чтобы не закричать на меня сейчас. – Тема закрыта: первого сентября ты отправляешься в Хогвартс, где тебе и положено быть. Точка. - Папа! – возмутилась я. - Джонатан, - из-за стола поднялась тётя Грейс, и, несмотря на свой жёлтый домашний халат и заспанный вид, настроена она была весьма серьёзно. – Прекрати валять дурака. За два дня она ничего не пропустит, можешь мне поверить, ей в этом году не СОВ и ЖАБА сдавать! Я с готовностью кивнула, чем заслужила ещё один злой взгляд от отца: мол, не лезь – взрослые говорят. - А во-вторых, дорогой братец, - тётя Грейс опасно прищурилась; в воздухе начала витать гроза. – Она уже сознательная взрослая колдунья и имеет право выбора! - Ей четырнадцать! – не выдержав, взвился отец. - Три года до совершеннолетия! – парировала Грейси, и вдруг на её дерзких глазах показалась плёнка слёз. – Джонатан, может, хватит уже играть в самодура. Линда отправиться в свой последний путь. Будет правильно, если её будут сопровождать близкие ей люди. Отец надменно фыркнул, но ничего не ответил. Лишь к обеду, не выдержав моего пытливого взора, он как-то разбито сказал: - Считаешь меня самым никчёмным мужем во вселенной? В глубине моего подсознания произошла самая регулярная битва: моё чувство юмора против воспитания. С колоссальным трудом я заставила-таки себя опустить глаза, якобы не нахожу достойного ответа. - Линда была прекрасной женщиной и настоящим профессионалом, - продолжил он, воспользовавшись ситуацией. – Она так молода… Могла бы ещё найти себе кого-то… Кто не обманывал её, как… - Прекращай, - не вытерпела я: наблюдать папу таким раздавленным выходило за рамки моих возможностей. – Получилось, как получилось. Я не собираюсь обвинять тебя в чём-то и быть судьёй, я хочу одного – попрощаться! Отец вздрогнул, словно получил пощёчину, однако я неумолимо продолжила. - Если моя просьба настолько неосуществима, то, готова дать непреложный обет, это будет последнее, о чём я тебя когда-либо попрошу, - я вздёрнула подбородок и упрямо уставилась в его серо-зелёные, такие же, как и у меня, глаза. – Я, Великий Мерлин тебя дери, умоляю!.. всё, что хочешь!.. Но я… - Хорошо, - на одном дыхании выпалил он, пряча взор за газетой. – Перед ужином принесёшь мне пергамент и перья, я напишу директору… Профессор МакГонагалл мудрая женщина, войдёт в твоё положение. Однако один день. - Что? – не поняла я, совершенно измотанная морально к середине дня. - Второго сентября пройдёт церемония погребения, третьего с утра ты будешь уже в школе. - Папа!.. - Я ясно выразился? – его лицо стало в один миг жёстким и грубым, словно выточенным из камня, и я заткнулась. Спорить было совершенно бесполезно. Воскресенье прошло в каком-то тумане: весь дом шумел, жил , готовился к завтрашнему наплыву гостей, и только, кажется, в моей комнате время текло медленно и уныло. С самого утра меня охватило странное чувство тоски, ведь в первый раз за последние четыре года я не ехала в школу на Хогвартс-экспресс вместе с друзьями. Не поедала в купе шоколадных лягушек, не играла с Роксаной и Остином в карты, не смеялась над шутками Джеймса и Фреда, не слушала болтовню о предстоящем квиддичном сезоне. Интересно, удивились ли они моему отсутствию? Прочёсывают ли сейчас вагон за вагоном, в надежде найти меня? От этих мыслей стало совсем скверно, и я поспешила забыться за усердной помощью тёте Грейс в оформлении сада. Маму решили похоронить за домом, в фамильном склепе Оулдриджей под статуей Святой Катарины, где так же покоилась моя бабушка Элеонора и троюродная сестра отца – Фирн Скарлетт. На один день дядя Ной совместно с Грейси сняли защитный покров дома, открывая двери и простым людям. На деревянных стенах блестели мрачные гирлянды из чёрных роз и красных гвоздик, в столовой сервирован поминальный стол, а над камином в главной гостиной отец лично повесил небольшой портрет мамы на холсте в позолоченной раме. Тётя Грейс под вечер выдала мне пакет, оповестив что там лежит моё платье, а сразу же после завтрашних поминок за мной прибудет профессор МакГонагалл, чтобы доставить в Хогвартс. На мой вопрос, что директор Хогвартса забыла у нас дома, Грейси лишь судорожно повела плечами: - Понятия не имею. Она сама в ответе на письмо Джонатана изъявила желание забрать тебя на учёбу. Так что за ранее перепроверь, всё ли ты положила в чемодан. Отправитесь через сеть летучего пороха. Под конец дня я чувствовала себя совершенно измотанной, однако, несмотря на усталость, заснуть так и не смогла. Просто лежала на кровати всю ночь без сна, тупо рассматривая потолок. А на утро после третьей попытки смогла подняться с кровати и надеть чёрное платье, обрамлённое снизу и вдоль рукавов невесомым белым кружевом. Благо причёска не требовала особых затрат: расчесался, да обручем подхватил – вот и всё. Гости стали приходить с десяти часов утра. В основном это были мамины коллеги по работе и друзья семьи, однако встречались и исключения в виде давних знакомых Грейси, отца и дяди Ноя, приходивших в тёмных траурных мантиях и выражавших соболезнование в основном им. В одиннадцать подъехала Алексис, отпросившаяся из университета. Сухо кивнув тёте, пожав руку отцу и натянуто улыбнувшись дяде, сестра отыскала меня взглядом среди многоликой толпы и начала пробираться в мою сторону. Вся церемония прошла перед глазами, как мгновение. Очень быстро пришли и сами собой расположились все гости, священник читал заупокойные молитвы, которые я не смогла услышать и понять, как бы ни силилась. Время от времени к нас с Лекс подходили какие-то люди, чьих лиц у меня не хватало сил, чтоб разобрать, и что-то говорили нам, подбадривали. Сестра даже что-то отвечала, оживлённо кивала, но так и не прекратила до боли сжимать мою руку: несмотря на свой внешне спокойный вид, внутри Алексис разыгралась буря. Я не могла похвастаться тем же – я не злилась, не билась в истерике, не кричала… Сил не осталось на банальные слёзы. Просто мне было… пусто. По-другому охарактеризовать своё состояние я не смогла б. Всё, что происходило вокруг меня сейчас, казалось совершенно неважным, незначительным. Лишь в момент прощания пелена непроницаемости спала. Я будто очнулась от глубокого сна. В уши полились потоки различных голосов, перед глазами чётко встали люди. - Алексис Лилит Оулдридж и Майя Грейс Александра Оулдридж, дочери покойной, - спокойно проговорил священник, и стоящие вокруг люди посторонились, пропуская нас к гробу, чтобы мы смогли в последний раз поцеловать мать. Она лежала в окружении розовых хризантем, которые очень любила. Совсем такая же, как при жизни, разве что слишком бледная, она казалась всего лишь спящей. Дико захотелось её позвать, потрясти за плечо, разбудить. Я глубоко вздохнула и, наклонившись, первая проделала нехитрую церемонию: поцеловала молодую женщину в лоб. Эмоций не было. Наверное, я израсходовала весь их запас тогда, на месте аварии. Теперь осталась только пустота и ощущение невосполнимой потери. - Май, - шепнула мне Лекс, и я осознала, что стою у гроба слишком долго. Мы молча отошли в сторону, пропуская вперёд заплаканную Грейси. После прощаний, все разошлись кто куда. В основном маггловская часть гостей поспешила удалиться на работу и по своим делам, а волшебники остались на поминальный обед, потом плавно перетёкший в ужин. Здесь собрались и сослуживцы дяди Ноя из авроата, и друзья бабушки с дедушкой, и приятели отца и тёти. Когда большие часы в столовой пробили шесть вечера, раздался стук в дверь. - Майя, переоденься пожалуйста, - надломленным голосом отозвался отец, спеша к входной двери. – Твои однокурсники могут не понять, увидев тебя в таком наряде. Я, сорвавшись с места, как пуля, устремилась на второй этаж, по пути вспоминая, куда я положила форму. Пока я бежала по лестнице, внизу послышался голос нашего директора. Наспех одевшись, кое-как завязав на шее красно-золотой галстук и заправив блузку под юбку, я поспешила спуститься в гостиную, где со вчерашнего вечера покоился мой чемодан. - Как она? – услышала я взволнованный женский голос, подходя к комнате. – Может, выждать ещё некоторое время? Ваша дочь успешно осваивает школьную программу и быстро сможет наверстать упущенное за неделю. - Прошу прощения, но не стоит, профессор, - голос отца сдавленным хрипом отозвался в коридоре на первом этаже. Я невольно притормозила, внимательно прислушиваясь к разговору. – Это очень тяжело, а в этом доме она будет, как птица в клетке, совсем одна, наедине со своими мыслями и последними событиями. Не хочу, чтобы моя дочь сошла с ума, куда лучше, если её будут окружать друзья, а разум занимать не только мысли об утрате. - Весьма разумное решение, - сухо прокомментировала ответ отца профессор МакГонагалл. – Если б вы обладали крупицей магии, быть вам в Рэйвенкло. - Нет, спасибо, - последовал едкий смешок. – Мне всегда нравилось жёлто-чёрное убранство нашего дома, и променять его на что-либо другое я бы не смог. Тут я решила больше не скрываться и резко отворила дверь в гостиную. - Вы готовы, мисс Оулдридж? – без лишних предисловий поинтересовалась директор, приподнимаясь с кресла и изящным движением поправляя свою шикарную изумрудную мантию. – Возможно, вы хотите ещё побыть с семьёй… - Я готова, - я сказала это чересчур быстро, однако в глазах профессора промелькнуло понимание. - Мы переместимся в Больничное Крыло, где мадам Лонгботтом даст вам бодрящей настойки. Там же вы и переночуете, а с утра отправитесь на занятия. По прибытию я отдам вам расписание, вы отберёте учебники, а эльфы переместят чемодан в вашу комнату. - Да, мэм. Профессор МакГонагалл печально улыбнулась и, взяв меня за плечо, повела к камину. Через минуту и отец, и стоящие в проёме Грейси с Алексис, и очертания гостиной пропали в зелёном пламени. Из-под ног ушла земля. Всё вокруг закружилось и завертелось с невероятной быстротой. К горлу подкатил ком тошноты. А секунду спустя меня вышвырнуло на мраморный пол в кабинете главной медсестры Хогвартса. - Майя? Профессор?! Мерлин, что с вами приключилось?! - мадам Лонгботтом спешно помогла мне подняться на ноги и теперь изучала ошарашенным взглядом вышедшего из камина директора. - Ханна, будь добра, пожалуйста, бодрящую настойку и зелье от сновидений. А ещё, желательно, закрытую кровать. Мисс Оулдридж необходимо отдохнуть после некоторых событий. - Да-да, конечно, сию минуту, - горячо закивала жена моего декана и, направив волшебную палочку на кровать, одним движением перестелила бельё. - Спать будешь пока здесь, сейчас примешь Умиротворяющий бальзам, а перед сном я тебе налью сонную настойку Херби из Лорентума. Сейчас отправлю за Невиллом... - Я его уже оповестила, - мягко прервала её профессор МакГонагалл. - Скоро он будет здесь. - Отлично, - улыбнулась мадам Лонгботтом, доставая из стола маленький флакончик с искрящимся зельем тростникового цвета. - Пей! Залпом осушив стеклянную ёмкость, я села на краешек кровати, стараясь привести мысли в порядок. А ещё придумать оправдание для друзей, почему я отсутствовала на празднике и в первый учебный день. *** Во вторник я не спустилась к завтраку. Более того: умудрилась проспать первый урок, который, к счастью, проходил в теплицах, у моего декана. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я, ещё раз проверив расписание, решила спуститься за едой на кухню. Всё равно сразу после Травологии у меня шли Зелья совместно с Рэйвенкло. Значит, с Рией я скоро увижусь, а заодно расскажу ей о всех последних событиях. По пути из больничного крыла мне попалась только парочка старшекурсников с Хаффлпафа, да какой-то заблудший призрак.Ну, хотя бы до вотчины эльфов я смогла добраться без особых приключений. Как только я переступила порог кухни, меня тут же окружили невысокого роста человечки с большими глазами и услужливой улыбкой на лице. - Юная госпожа! - пропищал один из них и первым ринулся мне навстречу. - Что угодно юной госпоже?! - Быть может, вы недостаточно наелись на завтраке, и... - начал второй эльф, и тут меня охватила настоящая паника. - Нет-нет, что вы, - отчаянно замахала руками я, невольно пятясь назад. - Всё в порядке. Просто, так вышло, что я проспала завтрак. Вы не могли бы дать мне что-нибудь на перекус?.. Я осеклась, заметив, что уже три домовика прут на себе (по-другому никак не скажешь) огромный поднос, доверху нагруженный различными канапе, булочками и шоколадными пирожными. Позади основной дивизии бежал маленький эльфик и, выбиваясь из сил, тащил огромную бутыль сливочного пива. - Вы чего это?.. - я не на шутку перепугалась, представляя, каким образом мне придётся впихивать в себя все эти кушанья. - Тут же еды на целый факультет! Мне одной не осилить! - Вы выглядите очень бледной, юная госпожа, - проницательно взглянула на меня пожилая эльфиха в платье из цветного платка. - Вам следует много есть, чтобы восстановить силы к началу занятий. Так что просим Вас, не отказывайтесь. Видимо, я ещё была настолько морально истощена, что на споры у меня не осталось никаких сил, и я, без лишних прелюдий, за раз заглотила два эклера с варёной сгущёнкой. И тут окончательно поняла, что вернулась в Хогвартс. Похороны, мертвенно-бледное лицо отца, бездыханное тело матери, немые крики в глазах Алексис и тёти Грейс - всё плохое будто отошло на второй план. Остались только мой любимый замок, уютная кухня со снующими туда-сюда домовиками, мягкий треск дров в печи и самая восхитительная еда на свете. Сама не заметив, я без особого труда умяла всю ту гору еды, что мне принесли на завтрак. А когда напоследок выпила такого сладкого, бодрящего и... домашнего сливочного пива, моё настроение впервые за последний месяц поползло вверх. Эльфы что-то говорили мне, часы над полкой со специями оповещали:вот-вот должен кончится первый урок, но я так тепло и хорошо свернулась калачиком на ковре в углу, что абсолютно не хотела ничего делать. В душе словно открылся второй поток. Второй канал, благодаря которому я поняла: жизнь не закончена. Да и вообще: ничто ещё не завершено, у меня полно дел, которые следует решить немедленно. За светлым умиротворением пришла переполняющая всё нутро сила. Я решительно поднялась с пола, поблагодарила эльфов за прекрасную, во всех смыслах, еду и со звонком ринулась в сторону кабинета зелий. Никого с моего факультета ещё не было, в маленьком коридоре стояли несколько групп Рэйвенкловцев, а непосредственно у деревянной двери... - Деми, - облегчённо выдохнула я, высмотрев хрупкий силуэт подруги, застывший в изящной позе. Рия стояла, прислонившись прямой спиной к стене, и держала в руках внушительный том. Подойдя ближе, я усмехнулась: Джордж Мартин "Песнь Льда и Пламени". Подруга, как всегда, была не измена своей яркой, пусть и обособленной от большинства людей, индивидуальности. Заслышав мой оклик, она подняла голову, и на секунду назад холодно-равнодушном лице расцвела лучезарная улыбка. - Майя! - она отметила страницу и без промедления убрала своё чтение в сумку. - Давно не виделись! Хотя... - её брови острыми углами устремились к вискам. - У нас же в этом году, помимо зелий, совместная трансфигурация, да и в поезде я тебя так и не отыскала. Ты где пропадала два дня подряд? - Длинная история, - уклончиво ответила я, не желая сейчас говорить обо всём наболевшем. - Скажу одно: я виделась с мистером Риччи, моё весеннее пророчество сбылось, и мама... умерла. Глаза Рии стали размером с квофл, изо рта вырвалось тихое "Ох!", но, хвала Мерлину, она не стала заключать меня в объятья и что-либо говорить, в попытках утешить. Только тихо пробормотала: - Неожиданно. Помни: ты сильная, а значит выдержишь. Я благодарно ей кивнула, благодаря мысленно все высшие силы, что она ограничилась только этим. Иногда мне невольно казалось, что Деми владеет легилименцией - до того проницательными в отношении окружающих были её поступки. - О, отлично, половина класса уже здесь, - с другой стороны коридора, нам навстречу семенил профессор Самьюэлз. - Проходите в кабинет, но практику начинаем после объяснений. Мы с Рией, закинув сумки на плечи, проследовали за профессором в класс и сели на третью парту к окну. Вроде и слышно, и видно, и поговорить можно. - А теперь про этого Рикли - давай всё с самого начала и подробней, - она внимательно обратила на меня свои ореховые карие глаза. - Риччи, - поправила я, краем глаза проверяя, нет ли поблизости греющего около нас уши однокурсника. - Короче, мы встречались в конце июля, вместе с профессором Трелони, и он мне предложил... - МАК?! Начать рассказ я не успела, так как на весь кабинет раздалось громкое восклицание. Я повернула голову: в дверном проёме стояли ошарашенные Джо, Остин и Роксана. Где-то позади них маячила светло-рыже-каштановая макушка Адама, Джеймса же поблизости не наблюдалось (на осознании этого аспекта, сердце почему-то болезненно сжалось). Нарастающие напряжение сбросил Остин, который первым прошёл в класс и бросил свои вещи на парту впереди нас. - Сколько лет, сколько зим! До неприличия давно не виделись, а, Мак? - он занял место перед Рией и обаятельно, как мог только он, усмехнулся. Роксана и остальные продолжали стоять в дверях. И тогда голос внутри меня сказал: - Как жизнь? Я опять в Хогвартсе. Я опять дома. Я опять с друзьями. Это ли не главное?