no grey

      Лорел говорит, что у него волосы цвета пшеницы, а глаза цвета ясного неба, и Оливер улыбается; для него цвета — лишь названия, набор букв, который он видит сотнями оттенков серо-черного. Оливер знает, что пшеничный — вид желтого; что небесный — вид голубого; что Лорел считает его своим соулмейтом, и не хочет ее разочаровывать лишний раз подтверждением того факта, что он даже не знает, какого цвета ее глаза — ему они предстают серыми, как и ее волосы, одежда и даже кожа.       Оливер не думает, что где-то существует его соулмейт, и свыкается с этой мыслью достаточно просто; не последнюю роль в этом играют остров и этикетки с названием цвета на одежде, чтобы он случайно не надел темно-красный пиджак на деловую встречу, перепутав его с черным.       Когда его начинают называть Зеленой Стрелой, Оливер лишь усмехается: в своих глазах он всегда был черным, аспидным пятном в темноте подворотен, но это даже забавно, сколько люди придают значений цветам, когда по статистике лишь 20% из них могут их различать.       Оливер знает о солумейтах слишком много для человека, которому плевать на то, какого на самом деле цвета помада у его помощницы или цветы на журнальном столике; Оливер знает, что после встречи со своим соулмейтом ты начинаешь видеть цвета окружающего мира, но сразу же после его смерти все снова становится серым. Это кажется жестоким, так что он предпочитает не встречать своего соулмейта в принципе.       Оливер начинает сближаться с Фелисити, потому что она считает точно так же. Рассказывает об этом со смиренной печалью в глазах и пытается улыбнуться, чтобы сгладить неловкость; ей кажется, что она сказала слишком много лишнего, но Оливер согласно кивает и кладет ладонь ей на плечо, чуть сжимая пальцы на тонком шифоне блузки.       Фелисити кажется идеально-неподходящим вариантом после приторности Лорел, дерзости Хелены и еще множества других женщин в его жизни.       Фелисити кажется таковой, пока он не встречает Барри Аллена.       У Барри Аллена мокрые темно-каштановые волосы, россыпь родинок на лице шоколадного цвета, сбегающих за воротник рубашки в бело-серую клетку под темно-синим пуловером и пронзительные глаза цвета весенней зелени с бликами солнца, затерявшимися в море радужки. Барри Аллен тараторит, неуместно шутит, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и улыбается, приоткрывая белоснежные зубы.       Оливер понимает, что у Фелисити пальто фиолетового цвета, платье — что-то близкое к коралловому, и помада розовая, и у него кругом идет голова, пока он наблюдает за вспыхивающим флиртом между его помощницей и растрепанным, будто воробышек, криминалистом из другого города, который с вероятностью в 99% является его соулмейтом.       Оливер уповает на оставшийся 1%, потому что Барри Аллен — это совсем не то, чего он ожидал получить от Вселенной; чертовски дурной выбор.       Барри Аллен продолжает улыбаться чересчур ярко и глаз не сводит с Фелисити, и Оливеру кажется это правильным; они лучше подходят друг другу даже с первого взгляда.       Но у Барри Аллена глаза цвета древесной листвы, в которой затерялось полуденное солнце, и этот факт игнорировать сложнее, чем могло представиться с самого начала. *       Оливер просит Диггла узнать об их новом знакомом все, что можно, не из-за по-детски милых переглядываний и прижиманий локтями возле монитора, как кажется на первый взгляд, хоть разубеждать Джона в сделанных выводах и не собирается. Барри Аллен выглядит как тот, кого этот проклятый город сжирает на ужин, выплевывая кости на выщербленную мостовую, и раз уж ему не повезло быть соулмейтом местного Линчевателя, то лучше бы убраться отсюда вместе со своими родинками, до абсурдного длинными конечностями и звонким смехом.       Фелисити выглядит по-настоящему счастливой рядом с ним, и Барри улыбается в ответ на ее шутки, потому что ему смешно, как не делал никто достаточно давно. Оливер чувствует тоску, когда смотрит на этих двоих, и только в этот момент начинает понимать, насколько тяжело было Лорел порой, когда они еще встречались. *       Когда оказывается, что Барри Аллен врет, все становится на свои места: Оливер слишком привык к тому, что все вокруг предают его, изменяют, делают больно, а потому ложь Аллена кажется само собой разумеющейся. Оливер отпускает себя, когда отчитывает паренька, как нашкодившего школьника, а сам рассматривает вспыхивающее золотое в зелени радужки, думая, что стоило начать носить зеленый костюм именно из-за этого, а не в качестве дани уважения джунглям острова и Шадо.       Фелисити смотрит на него тем самым взглядом, от которого порой скручивает внутренности. «Ты ничерта не понимаешь, Оливер», ввинчивается в голову раскаленным болтом арбалета, и Оливеру не хочется спорить: он действительно ничерта не понимает, особенно когда дело касается чувства юмора Вселенной, которая подсовывает ему в качестве второй половинки парня, едва ли похожего на выпускника старшей школы. *       Он все же идет на попятный, когда звонит Барри Аллену и разрешает задержаться в городе на еще один вечер: Фелисити будет грустно без своего «плюс один».       Вокруг слишком ярко, слишком много цветов, и Оливер малодушно скучает по тому времени, когда кроме черного, белого и серого в его цветовой палитре больше не было ничего.       Виски приятного золотисто-коричневого цвета, и это единственное хорошее, что он открыл для себя сегодня. *       Фелисити и Барри выглядят органично, пока неловко танцуют, будто два школьника на выпускном, и Оливер заставляет себя улыбаться: так и должно быть. В конце концов, о том, что он нашел свою вторую половину, предназначенную ему вселенной, никому знать не обязательно. *       Его костюм и правда зеленый, а фонари на улицах светят пронзительно-желтым, не привычным белым, и это немного отвлекает. Оливер скучает по серости окружающего его пейзажа, хотя за цветной, пышущий буйством красок город сражаться хочется чуточку больше. *       Когда Оливер приходит в себя после драки с Соломоном Гранди, то его пальцы тут же смыкаются на чьей-то шее. Он замечает родинки, красную клетку рубашки под уже знакомым темно-синим пуловером. У Барри холодные и длинные пальцы, которыми он пытается разжать железную хватку на своем горле; он давится воздухом и словами, а Оливер просто наблюдает за тем, как по щекам растекается краснота.       Фелисити ведет себя как Фелисити, и Барри ее защищает, а она защищает его, и это кажется таким чертовски верным, что Оливеру хочется сбежать.       Оливер всегда был хорош в избегании обсуждения неприятных вопросов, касающихся чувств и отношений. Перед уходом он видит, как эти двое что-то тихо обсуждают, пока она осматривает алые следы от пальцев на не по-мальчишески хрупкой шее.       Это отчего-то ранит. *       Барри Аллен чертов фанат, и у него действительно горят от восхищения глаза, когда он рассматривает стрелы, экипировку и пересказывает газетные заголовки, посвященные пойманным Линчевателем злодеям. Оливер закатывает глаза, хоть и не может отрицать того, что где-то под ребрами разливается приятное тепло.       Барри Аллен в сущности такой ребенок, кажется ему. Барри Аллен не заслуживает грязи его мира, точно уверен он. *       Фелисити ловит его перед самым уходом, цепко хватает за предплечье и обнимает, шепча: «Не я его соулмейт, Оливер», и улыбается. «Я встретила своего соулмейта задолго до него, Оливер», добавляет она, и ему начинает казаться, что в этой фразе куда больше смелости, чем может видеться на первый взгляд.       Барри не сводит с него глаз все это время, и Оливеру хочется подойти к нему, прежде чем уйти, он даже делает шаг, но после резко разворачивается и взбегает вверх по лестнице. Барри Аллен не тот выбор, который он имеет право сделать. *       Барри уже нет в Логове, когда он возвращается. После него остаются лишь раскрашенный разноцветным мир, привкус сожаления о несделанном и новая маска, отлично подходящая к костюму.       Фелисити смотрит на него и выглядит разочарованной; качает головой. Оливер бежит от ее осуждающе-сочувствующего взгляда патрулировать улицы, потому что он и сам знает, что облажался. *       Цвета исчезают внезапно; где-то щелкает невидимый выключатель, и все снова становится серым.       Оливер только начинает смеяться над тем, насколько по-клоунски выглядит неудачливый грабитель в своих ярко-желтых штанах и кислотно-зеленой толстовке, когда весь мир заливает серость, что выжигает любой цвет, кроме белого, серого и черного. Последними гаснут фонари: их желтизна опять превращается в стерильно-белый свет, какой бывает в операционных.       Цвета возвращаются спустя несколько минут.       Это повторяется еще два раза, пока он не добирается до Логова, нарушая всевозможные скоростные режимы и наверняка ставя мировой рекорд по безрассудности управления мотоциклом.       Цвета то включаются, то выключаются, а Фелисити чуть не плачет, когда говорит, что в Централ-Сити взорвался ускоритель, и Барри не отвечает на звонки. У Оливера судорожно стучит пульс в висках, которые он сжимает ладонями, пока Фелисити спешно собирается в Централ-Сити. *       Фелисити говорит, что Барри в коме. Фелисити говорит, что у него была зарегистрирована первая клиническая смерть как раз в то время, когда у Оливера в первый раз все окрасилось серым. Фелисити говорит, что раз его соулмейт в коме, то у него могут быть перебои с восприятием цвета, природа которых наукой до конца не изучена.       Оливер усмехается: он видит весь серо-черно-белый спектр с примесью зеленого, и ему этого достаточно. «Зеленый в цвет его глаз», думается ему, и Оливер чувствует себя придурошно-романтичным, что несколько нивелируется выпущенной спустя несколько секунд стрелой, попадающей прямо в икроножную мышцу пытающегося сбежать грабителя.       Оливеру не привыкать видеть все серым; Оливер даже скучал. *       Цвета возвращаются спустя девять месяцев.       Оливер смотрит на ярко-розовую помаду Фелисити, что сидит рядом с ним на собрании совета директоров, и думает, что он больше не будет скучать по серости.