История о том, как хулиган влюбился в гриффиндорскую заучку.

      Сегодня у нас сдвоенное зельеварение со слизеринцами. С тех пор как Малфой перестал оскорблять меня, Гарри и Рона, уроки со слизеринцами мне не кажутся такими ужасными, как раньше, но всё-таки новое поведение Малфоя вызывает слишком много подозрений. – Сегодня мы будем варить Умиротворяющий бальзам, вы будете работать в парах, и я хочу, чтобы пары были слизеринец-гриффиндорец, – с кривоватой усмешкой сказал Снейп.       Нет, ну он что, издевается?! Слизеринец-гриффиндорец, ха-ха-ха, у вас хорошее чувство юмора, профессор. Как и ожидалось, все остались сидеть на своих местах. – Ну что ж, тогда я сам распределю вас по парам. Мисс Браун, сядьте с Ноттом, а вы, мистер Забини с мисс Патил.       Лаванда поднялась с места и направилась к парте Забини и Нотта, Блейз пошёл к её месту. – Так, мистер Уизли, вы садитесь с мисс Паркинсон, а мисс Гринграсс с мистером Поттером. Мистер Малфой, пересядьте к мисс Грейнджер, а то ей одной на последней парте скучно.       Да, профессор, я оказалась права, чувство юмора у вас действительно отличное...       Всех разделили на пары, и на доске появился рецепт зелья. – А почему ты одна? – вдруг спросил Малфой. – А тебя это волнует? – спросила я. – Просто непривычно, ты обычно всегда с Поттером и Уизли, а тут вдруг одна. – Просто с Роном поссорились, – буркнула я, зажигая огонь под котлом. – А не из-за того ли, что ты встречаешься с его старшим братом? – Даже до Слизерина дошёл этот слух, – обречённо произнесла я. – Хочешь сказать, что это неправда? – усмехнулся Малфой. – А с каких это пор тебя волнует личная жизнь грязнокровых гриффиндорок? – спросила я, превращая в порошок лунный камень. – Не знала, что ты такая сплетница, Малфой. – Просто интересно. – Слушай, что с тобой такое? Ты вдруг начал со мной разговаривать, перестал оскорблять, это совсем не по-малфоевски. – Может я изменился? – Такие как ты не меняются. – Спорим, я смогу тебя переубедить? – Ты как всегда самоуверен. – Мисс Грейнджер, мистер Малфой, не хотите посвятить нас в тему вашей беседы? – громко спросил Снейп.       Мы замолчали и зелье доделывали молча.       После урока ко мне подошли Рон и Гарри. – О чём это вы с этим хорьком беседовали? – резко спросил Уизли.       Я молча прошла мимо. – Я задал тебе вопрос, – с нажимом сказал Рон. – А я тебя проигнорировала, что-то ещё? – Может, созволишь ответить? – А может, ты для начала извинишься, а потом будешь задавать вопросы? – За что мне извиняться? – недоумённо спросил он. – То есть, ты считаешь, что не за что? – истерически воскликнула я. – Ребят, не начинайте, Рон, просто извинись, и всё, – произнёс Гарри. – Может, лучше она извинится? – Ты оскорбил меня, а я ещё и извиняться должна?! Рон, а не слишком ли много ты о себе думаешь? – Но я же не просто так это сказал... – То есть, ты действительно так считаешь? – Ты постоянно говорила, что не способна влюбиться во Фреда, а сейчас выясняется, что вы встречаетесь! – Да мы не встречаемся, – крикнула я, как можно громче, резко развернулась и направилась к кабинету нумерологии, чувствуя, что сдерживать слёзы становится всё труднее.       После нумерологии я более менее успокоилась и, так как это был последний урок, направилась в библиотеку. Там я снова встретила Малфоя. – Привет, ещё раз. – Привет. – Что случилось? – С чего ты взял, что что-то случилось? – Ну, у тебя глаза красные и ты какая-то грустная. – Что, так заметно?       Он кивнул и сел рядом. – Случилось то, что Рон самый настоящий ублюдок. – Что, опять поссорились?       Я кивнула. – Да не слушай ты его, главное, что ты знаешь правду, а он несёт полный бред. – Малфой, с тобой точно всё в порядке? Ты точно это хотел сказать, а не начать издеваться? – Я же говорю, людям свойственно меняться. – Продолжай в том же духе, и я возможно в это поверю, – усмехнулась я. – Не боишься, что твои друзья увидят, как ты болтаешь с грязнокровкой? Это же такой позор на твою белобрысую голову. – Пускай думают, что хотят. И вообще, какая разница, чистокровная ты, или маглорождённая? Ты же всё равно волшебница. – Ты даже не представляешь, как странно слышать это от тебя. – Кстати, ты помнишь, что домашнее задание нам тоже одно на двоих задали?       Я кивнула. – Давай сейчас всё напишем, ты же никуда не торопишься? – спросил Малфой. – Нет, не тороплюсь, – ответила я, доставая из сумки учебник зельеварения.       Мы написали сочинение на тему «Свойства лунного камня и его использование в зельеварении» и я пошла ужинать, а Малфой отправился в гостиную Слизерина.       После ужина я вернулась в гостиную, где Гарри и Рон пыхтели над своими сочинениями. – Привет, Гарри, – игнорируя Рона, произнесла я и плюхнулась в кресло. – Привет, Герм, где ты была? – спросил Поттер. – В библиотеке сочинение писала, – ответила я. – Кстати, сочинение же по парам задавали. – Ну да, у нас в паре я его пишу, – с недовольством ответил Поттер и с надеждой посмотрел на меня.       Но я уже не обращала на друга внимания, я смотрела в дальний угол гостиной, где сидели Фред, Джордж и Ли, окружённые невинного вида первокурсниками, которые все до единого жевали нечто, взятое, судя по всему, из большого бумажного пакета в руках у Фреда. – Нет, ну они совсем обнаглели! – воскликнула я, вставая с кресла.       Первокурсники один за другим, теряли сознание; некоторые сползали на пол, другие, вывалив языки, повисали на подлокотниках. Я решительным шагом направилась к Фреду и Джорджу, потому что они не имеют права превращать бедных детей в подопытных кроликов. – Я кажется уже говорила вам: вы не имеете права испытывать на учениках эту дрянь! – Мы же им платим! – возмутился Фред. – Это не важно. Вы подвергаете их опасности! – Глупости, – отрезал Фред. – Уймись, Гермиона, с ними всё в полном порядке! – сказал Ли, который, переходя от первокурсника к первокурснику, засовывал им в открытые рты тёмно-красные конфетки.       Первокурсники стали приходить в себя. – Как себя чувствуешь, нормально? – участливо спросил Джордж темноволосую девочку, в которой я узнала Лидию. – Я... да, кажется, – слабым голосом ответила она. – Замечательно, – радостно сказал Фред, но миг спустя я выхватила у него из рук блокнот и пакет с Обморочными орешками. – Ничего замечательного! – Герм, не кипятись, – сказал Фред, вставая с кресла. – Успокойся, они ведь остались живы, – произнёс Джордж, подходя ближе ко мне.       Я спрятала пакет за спину, чтобы они даже не пытались отнять его. – Если вы не прекратите испытывать ваши изобретения на первогодках я... – Оставишь нас после уроков? – Или посадишь строчки писать? – Нет, я просто напишу вашей матери. – Ты этого не сделаешь, – в ужасе проговорил Джордж, отступив на шаг. – Ещё как сделаю. – Герм, ну неужели тебе нас совсем не жалко? – жалостливо произнёс Фред. – Вы не оставляете мне выбора. – Какая ты жестокая. – Это было последнее предупреждение.       Я развернулась и направилась к своей спальне. – Какая она сексуальная, когда злится... – Уизли, я всё слышала!       Запихнув пакет с Обморочными орешками и блокнот в свой чемодан, я спустилась обратно в гостиную и села на своё место рядом с Гарри и Роном.       Когда Гарри дописал эссе по зельеварению, он принялся за сочинение по астрономии, тут я не сдержалась и помогла ему, хотя мои подсказки использовал и Рон. Гостиная постепенно пустела, скоро там остались только мы втроём. Вдруг я заметила за окном какое-то движение, приглядевшись я поняла, что это сова. Я толкнула Гарри и кивком головы указала на окно. – Рон, а это случайно не Гермес? – удивлённо спросил Гарри. – Ух ты, он! С чего это Перси мне пишет? – вскакивая с кресла спросил Рон.       Он открыл окно, Гермес влетел в гостиную, опустился на стол и протянул лапу с привязанным письмом. Рон снял письмо и птица тотчас же улетела. – Почерк Перси, – он поднял глаза на Гарри. – Ну, что? – Открывай, – нетерпеливо сказал Поттер.       Рон развернул письмо и начал читать. Чем дальше скользили его глаза по свитку, тем сильнее он хмурился. И когда закончил, на лице его было написано отвращение. Он передал письмо Гарри, и я, сев ближе к другу, стала читать.

Дорогой Рон!

      Я только что услышал (не от кого иного, как от министра магии, который узнал это от твоей новой преподавательницы, профессора Амбридж), что ты стал старостой Хогвартса.       Я был приятно удивлён этой новостью и раньше всего хочу тебя поздравить. Должен признаться, я всегда опасался, что ты пойдёшь, если можно так выразиться, «дорожкой Фреда и Джорджа», а не по моим стопам, поэтому можешь вообразить, с каким чувством я воспринял известие о том, что ты перестал пренебрегать требованиями руководства и взял на себя реальную ответственность.       Но хочу не только поздравить тебя, Рон, я хочу дать тебе некоторые советы – почему и посылаю это письмо ночью, а не, как обычно, утренней почтой. Надеюсь, ты прочтёшь его вдали от любопытных глаз и избежишь неудобных вопросов.       Из того, что говорил министр, сообщая о твоём назначении, я заключил, что ты по-прежнему часто общаешься с Гарри Поттером. Должен сказать тебе, Рон: ничто не угрожает тебе потерей значка больше, чем продолжающееся братание с этим учеником. Не сомневаюсь, мои слова тебя удивят, и ты, безусловно, возразишь, что Поттер всегда был любимцем Дамблдора, – но должен сказать тебе, что Дамблдор, вероятно, недолго будет оставаться во главе Хогвартса, и влиятельные люди совсем иначе – и, наверное, правильнее – оценивают поведение Поттера. Распространяться не буду, но если ты просмотришь завтрашний «Ежедневный пророк», то получишь хорошее представление о том, куда дует ветер... и, быть может, наткнёшься на имя своего покорного слуги!       Серьёзно, Рон, нельзя, чтобы считали, будто вы с Поттером одного поля ягода. Это может очень повредить тебе в будущем – я имею в виду и карьеру после школы. Как тебе должно быть известно, поскольку в суд его провожал наш отец, этим летом у Поттера было дисциплинарное слушание перед Визенгамотом в полном составе, и прошло оно для него не лучшим образом. Его оправдали чисто формально, если хочешь знать моё мнение, и многие, с кем я говорил, по-прежнему убеждены в его виновности.       Возможно ты боишься порвать отношения с Поттером – я знаю, что он бывает неуравновешен и даже буен, но, если ты обеспокоен этим или заметил еще что-то тревожащее в его поведении, настоятельно рекомендую тебе обратиться к Долорес Амбридж. Эта замечательная женщина, я знаю, будет только рада помочь тебе советом.       Перехожу ко второй части. Как я уже заметил выше, режиму Дамблдора в Хогвартсе, возможно, скоро придёт конец. Ты должен быть предан не ему, а школе и Министерству. Я с огорчением услышал, что в своих попытках произвести в Хогвартсе необходимые изменения, которых горячо желает Министерство, профессор Амбридж встречает очень мало поддержки со стороны персонала (впрочем, с завтрашнего дня ей станет легче – смотри опять-таки завтрашний номер «Ежедневного пророка»!). Скажу ещё: ученик, выказавший готовность помочь профессору Амбридж сегодня, года через два получит очень хорошие шансы стать старостой школы.       Жалею, что редко виделся с тобой этим летом. Мне больно критиковать родителей, но боюсь, что не смогу жить под их кровом, пока они связаны с опасной публикой из окружения Дамблдора. (Если надумаешь писать матери, можешь сообщить ей, что некий Стерджис Подмор, близкий друг Дамблдора, недавно заключён в Азкабан за незаконное проникновение в Министерство. Может быть, это откроет ей глаза на подлинную сущность мелких преступников, с которыми они теперь якшаются.) Считаю большой удачей для себя, что избежал позорного общения с такими людьми – министр проявил ко мне величайшую снисходительность, – и надеюсь, Рон, что семейные узы не помешают и тебе понять всю ошибочность взглядов и поступков наших родителей. Я искренне надеюсь, что со временем они сами осознают, насколько они заблуждались, и, если настанет такой день, с готовностью приму их извинения.       Пожалуйста, обдумай хорошенько все, что я здесь написал, в особенности о Гарри Поттере, и ещё раз поздравляю тебя с назначением старостой.

Твой брат

Перси

. – Ну что ж, – сказал Гарри так, словно воспринял всё это как шутку, – если хочешь... Что там у него? – он заглянул в письмо. – Ага, порвать со мной отношения, клянусь, я не буду буянить. – Дай, – Рон забрал у него письмо. – Он...(Рон разорвал письмо пополам) ...самый большой (разорвал на четыре части) ...гад (разорвал на восемь) ...на свете, – он бросил обрывки в камин. – И, Гермиона, прости меня пожалуйста за то, что я вчера тебе наговорил, я вовсе так не считаю. – Ладно, прощаю. – Давай, Рон, до утра надо с этим закончить, – сказал Гарри, пододвигая к себе сочинение по астрономии. – Дайте сюда, – сказала я и взяла их сочинения. – Что? – удивился Рон. – Я их посмотрю и исправлю. – Гермиона, ты наша спасительница! Что я могу для тебя?.. – Ты можешь пообещать, что всегда будешь думать, прежде чем что-то говорить, и что вы оба никогда не будете волынить с домашним заданием до ночи. – Спасибо, Герм, – слабо сказал Гарри и потёр глаза.       Я занималась исправлением сочинений Гарри и Рона где-то до часа ночи. Когда я закончила я передала Рону его сочинение и уже хотел отдать сочинение Гарри , но он вдруг резко спрыгнул с кресла и сел на ковёр перед камином. – Гарри, ты почему там? – неуверенно спросил Рон. – Потому что увидел в огне голову Сириуса. – Голову Сириуса? Как в тот раз, когда он захотел поговорить с тобой на Турнире Трёх Волшебников? Но не сейчас же – это было бы слишком... – но тут я посмотрела в огонь и вскрикнула. – Сириус?!       Рон выронил перо. Посреди пляшущего пламени была голова Сириуса, и длинные чёрные волосы спадали на его улыбающееся лицо. – Я уж подумал, вы уйдёте спать раньше, чем остальные разойдутся. Каждый час заглядывал, – сказал Сириус. – А если бы тебя заметили? – с испугом спросил Гарри. – Кажется какая-то первокурсница увидела меня мельком, но я сразу же скрылся, думаю она приняла меня за странное полено или что-нибудь вроде того. – Но это же такой риск... – начала я. – Ты говоришь прямо как Молли, – сказал Сириус. – Это был единственный способ ответить на письмо Гарри, не прибегая к шифру. А шифры расшифровываются.       Я повернулась к Гарри. – Сам написал, а нам – ни слова, – с упрёком сказала я. – Забыл. Не смотри на меня так. Никаких секретов из письма нельзя было извлечь, верно, Сириус? – Да, очень хорошо составлено. Однако поторопимся, а то, чего доброго, помешают. Твой шрам... – А что?.. – начала я, но Рон меня перебил: – Потом объясним. Дальше, Сириус. – Понимаю, когда шрам болит, удовольствия мало. Но, по-моему, беспокоиться пока не из-за чего. Ведь он весь прошлый год болел? – Да, и Дамблдор сказал, что это происходит, когда Волан-де-Морта обуревают сильные чувства. Так что не знаю, может, он был зол или ещё что-нибудь в тот вечер, когда я отбывал наказание. – Да, теперь он вернулся, и болеть будет чаще, – сказал Сириус. – Так, по-твоему, это не из-за того, что Амбридж дотронулась до меня, когда я отбывал у неё наказание? – Вряд ли. Я знаю её репутацию и уверен, что она не из Пожирателей смерти. – По подлости своей вполне может быть, – мрачно заметил Гарри, и мы с Роном закивали. – Да, но человечество не делится на хороших людей и Пожирателей смерти. Хотя знаю, существо она преотвратное ... Послушали бы, что о ней говорит Римус. – А Люпин её знает? – быстро спросил Гарри. – Нет, – сказал Сириус. – но два года назад она составила законопрокт против оборотней, и теперь он не может получить работу. – Чем же ей не угодили оборотни? – сердито спросила я. – Боится их, я думаю. Должно быть, не переносит полулюдей: в прошлом году агитировала за то, чтобы отловить водяной народ и навесить им бирки. Ну, а что на уроках у Амбридж? – Она не позволяет нам использовать магию, – сказал Гарри. – Читаем дурацкие учебники, и больше ничего, – сказал Рон. – Всё понятно, – сказал Сириус. – По нашим сведениям из Министерства, Фадж не хочет, чтобы вас обучали борьбе. – Обучали борьбе? – изумился Гарри. – Он думает, что мы собираем тут какую-то армию магов? – Именно так он и думает, – подтвердил Сириус. – А вернее, боится, что этим занят Дамблдор – формирует свою личную армию, чтобы захватить Министерство магии.       Сириус подал мне идею... Ладно, обдумаю эту мысль позже.       Молчание. Потом заговорил Рон: – В жизни не слышал ничего глупее, включая рассуждения Полумны Лавгуд. – Значит, нам не дают изучать защиту от Тёмных искусств потому, что Фадж боится, как бы мы не использовали заклинания против Министерства магии? – возмутилась я. – Точно, – подтвердил Сириус. – Фадж превращается в параноика, он считает, что Дамблдор готов на всё ради захвата власти.       Тут я вспомнила о письме Перси. – Не знаешь, в завтрашнем «Ежедневном пророке» будет что-нибудь о Дамблдоре? Брат Рона Перси пишет, что да. – Не знаю, – сказал Сириус. – В выходные никого из Ордена не видел – заняты. Мы тут одни с Кикимером.       В его голосе прозвучала обида. – А о Хагриде ничего не слышно? – спросил Гарри. – А... ему полагалось бы уже вернуться, – сказал Сириус, – никто не знает, что с ним. Но Дамблдор не беспокоится, и вы не дёргайтесь. Уверен, Хагрид жив-здоров. – Но если он должен был уже вернуться... – слабым голосом сказал Рон. – С ним была мадам Максим, мы связались с ней, и она говорит, что они распрощались по дороге домой. Но нет никаких оснований думать, что он пострадал или с ним что-то не так.       Нас это не убедило, мы встревоженно переглянулись. – И не задавайте слишком много вопросов о Хагриде, так вы только привлечете внимание к его отсутствию, а Дамблдор этого не хочет. Хагрид сильный, он не пропадёт. – видя, что нас это не успокоило, он спросил: – Когда вас опять отпустят в Хогсмид? Думаю, эта маскировка под собаку на станции нам удалась, а? Я решил... – НЕТ! – в один голос воскликнули мы с Гарри, и я спросила: – Сириус, ты видел «Ежедневный пророк»? – А, это, – ухмыльнулся он, – они всё время гадают, где я, и всё невпопад. – Да, но на этот раз, может быть угадали, – возразил Гарри. – Люциус Малфой узнал тебя на станции. Так что ты тут лучше не появляйся. Если Малфой опять тебя увидит... – Ладно, ладно, понял, – сказал Сириус. – Я просто думал, вам захочется повидаться... – Конечно хочется, – сказал Гарри. – Но не хочется, чтобы тебя опять упрятали в Азкабан! – воскликнула я. – Ты очень похожа на Молли, – усмехнулся Сириус. – Не собираешься после школы становиться миссис Уизли?       Я непонимающе посмотрела на Сириуса. – Ладно, я пойду, кажется, Кикимер спускается по лестнице. Передавай привет Фреду, – подмигнул Блэк и пропал. – На что это он намекает? – улыбнулся Гарри. – Даже Сириус заметил, что между тобой и Фредом что-то есть, – с такой же идиотской улыбкой сказал Рон. – Придурки, – тихо сказала я. – Когда мне ждать племянников? – улыбнулся рыжий.       Я, улыбаясь, стащила с кресла подушку и ударила ею Рона по макушке.