Triumph

— А сам ты лично что думаешь по поводу всего этого? А я лично ничего по этому поводу не думаю и даже не собираюсь напрягаться. Знаю лишь, что больше мои шрамы не болят и это единственное, что является правильным. В этом я уверен. Когда я впервые встречаюсь глазами с Габриэлем здесь, в памяти всплывает то, что сломало мой стержень окончательно. ~Габриэль смотрит на меня, а искры в его глазах все тускнеют и тускнеют, пока не гаснет последняя.~ Сейчас он смотрит на меня. Совершенно живой и настоящий. Со своими неповторимыми искрами в глазах. Остается всего лишь протянуть руку и убедиться в своей правоте, но не хватает смелости. Не хватает решимости, чтобы убедиться окончательно. Его глаза наполняются слезами. Да и сам я в шаге от того, чтобы сорваться. Хочу снова обнять его до хруста костей, сказать, что он мне нужен и никогда больше не отпускать, но страх сковывает по рукам и ногам. Боюсь, что лишь стоит мне пошевелиться — и он исчезнет. Кажется, мы снова в Уэльсе. Столько простых вещей мы умудрились упустить в жизни, но между тем нашли самую главную. Хотел бы я как когда-то сидеть в лесах Уэльса, смотреть на небосвод и не думать ни о чем. Хотел бы прожить такую жизнь, где не было бы страха и где бы я мог сделать хотя бы один шаг не опасаясь, что меня убьют. Но отныне все кануло в лету. — Знаешь, чего бы я хотел? — Чего же? — Разговаривать только на Валлийском. Никто бы почти не понимал меня, а я бы мог чувствовать себя свободнее. — Rwyt ti’n siarad fy iaith, iaith mam a fy nhad*, да? (Ты говоришь на моем языке, языке моих матери и отца). — Откуда ты знаешь? — смотрю на него пораженно. А он улыбается. Он всегда улыбается с тех пор. — Ты забываешь, что теперь здесь можно все. — Знаешь, это все же изумительное место, где можно все. Почти все. Я никогда бы не подумал, что могу стать старше, чем ты. — Тебе всего лишь двадцать два, успокойся, — Габриэль смеется. — А тебе девятнадцать и ты точно такой же, — немного молчу, но потом добавляю, — Каким я тебя запомнил. Я думал, что за всякими границами любые темы становятся легкими, но я ошибся. Эта тема всегда будет даваться мне тяжело. По Габриэлю видно, что ему так же трудно говорить об этом. Удивительно лишь то, что со временем ни он ни я ничего не забудем. Это золотце просто не сможет забыть всю ту боль, что ему причинили. Моя память со мной лишь потому что я еще частично связан с жизнью, но взаимодействия с ней больше не чувствую. Половинно. Если до того как я встретил Габриэля — знал, что могу вернуться, то на данный момент больше нет. Многие пытались принести меня в жертву, сломать мою волю и подавить. Ждали момент, когда у них появится возможность победить меня. Предсказывали смерть. Но, к сожалению, ни одно из их ожиданий не оправдалось. Я всегда вытягивал себя из трясины. Вернее, меня всегда вытягивал кто-то другой. И этим кем-то был Габриэль. Он никогда не отворачивался от меня.

Был рожден, чтобы терпеть неудачи, но меня настиг триумф.

Смерть предсказал себе я сам. Не понимал, что видел, но это произошло. От плохого к худшему? Я. Нет, мы. Мы с самого начала были обречены на подобного рода финал. Только это стало моим сознательным решением, а Габриэль попал под все это только потому что однажды встретил меня. — Думаешь это рай? — Такие как мы не попадаем в рай. Но мы можем создать что-то круче, чем какой-то там Элизиум.