Мечта о лете

Первое время после падения стены Сион всё ещё наивно ждёт начала лета, полагая, что его мечта о жизни одновременно с Незуми и мамой может исполниться. Когда он вернулся домой невредимым, радости Каран не было предела. Неплохо встретила она и принесённого малыша, сразу же принялась ворковать над ним. Собака, да и мышь тоже были встречены весьма приветливо. Осталась жить в их доме и Лили — она потеряла в недавних беспорядках всю свою семью, а Каран уже успела привязаться к девочке. С тех пор они живут вместе. Сион с энтузиазмом работает в разных местах, разгребая завалы и кучи мусора, пытаясь ликвидировать последствия прежнего режима. Часто он трудится совершенно бесплатно, пытаясь всеми силами поспособствовать восстановлению в бывшем Номере шесть хоть некоего подобия мирной жизни. В пекарне у Каран дела идут неплохо. Лили, резко повзрослевшая, много помогает, и ей можно доверить уже почти любое дело. В доме у них всё чаще слышится смех, постоянно ведутся теплые разговоры — с каждым днём всё более задушевные. Каран старалась не расспрашивать сына о жизни в Западном районе, гибели Сафу и уходе Незуми. О Незуми особенно. Сион после возвращения не так уж, сильно и изменился, если привыкнуть. Он как будто всё тот же — может, просто чуточку повзрослел... А вот внутри — стал совершенно иным человеком. Нет, естественно, самые разительные перемены произошли именно во внешности. Белые волосы, алые глаза, красная полоса, перевившая тело — всего этого не было у прежнего Сиона. Но с новым обликом сына Каран свыкается быстро. Перестаёт замечать отличия. Несколько экзотично, но, в сущности — ерунда. Зато Сион стал совершенно другим внутренне — скрытным, надломленным. На все робкие попытки расспросов отделывается широкой улыбкой. И Каран становится слишком страшно задавать лишние вопросы. Больше она своего любопытства не проявляет. И, в сущности, правильно делает. Сион всегда улыбается ей и малышам, не смея ничем огорчать их и омрачать общее настроение. Но делает он всё нехотя, почти через силу. Всё его существование — постоянное ожидание. Новости. Весточки. Жажда встречи. Тоска, разбавленная скукой. Мучительное, лишающее всех радостей ожидание. Он с нетерпением ждёт летнего тепла, рассчитывая, что Незуми непременно вспомнит о нём. Может быть, прельстится сценарием, который он предлагал когда-то — жить всем вместе. И Незуми вспоминает. Вскоре Сион подряжается помочь с планировкой нескольких высотных зданий, которые будут возводиться на месте Западного района. Его затягивает в это дело случайно. Сион совершенно не имеет опыта, но это — создавать, ему нравится. Созидать, создавать, это, кажется и есть его призвание. Сион увлечённо приступает к обязанностям. Он не возвращается домой по нескольку дней. Поселяют его в крошечном строительном вагончике, почти шалаше. Он живёт там не один, но сосед имеет машину и предпочитает возвращаться ночевать в бывший Шестой. Этот бедный малый несёт что-то несуразное про страхи и призраков. Сион плохо слушает его, весь погружённый в расчёты. Но факт остаётся фактом — вот когда он спал там один, ночью в дверь постучали. Лето уже началось, весенняя прохлада отступила, но Незуми был одет как и при их последней встрече. Только джемпер был другого цвета. Незуми кажется странным, совершенно не таким, как обычно. Сразу вдавливается пальцами в плечи, накрывая губы своими. Сион только что—то невпопад пищит, словно мышь, когда Незуми, вылизав изнутри его рот, заваливает на узкую кровать. Поцелуи имеют характерный привкус алкоголя, а, может, Сиону это просто кажется. Он сам словно пьян, словно в какой—то сон попал — до того происходящее кажется ирреальным. — Ты до сих пор ни с кем? — Незуми странно улыбается, сверля Сиона физически ощутимым взглядом, — Меня ждал? — и он смеется, тоже странно. Подобный смех, совершенно нехарактерный для Незуми, можно было бы даже назвать счастливым. Сиона раздражает такой визит. Выводил из себя, но в то же время — радует. Сам не зная почему, он кивает. Может, потому, что сердце готово выскочить из груди — так трепещет а Незуми обнимает его очень нежно — как возлюбленного. Если бы Сиону задали чёткий вопрос — как всё это случилось между ними, он бы не смог дать внятного ответа. Из событий, произошедших той ночью, больше всего в память запало сочетание ощущений. В таком вот порядке: жар, боль, затем снова жар. Пылающий прямо изнутри тела, согревающий лучше наступившего лета. Сион никогда не думал, что сможет испытывать подобное. Это было как в тот раз, когда он убил человека — инстинкты, наитие и полное отсутствие контроля. Незуми оказался очень страстным и умелым. Он шепчет что—то о том, что многому научит и, оказывает весьма стоящим учителем. Хотя, ученик ему попался просто очень способный. Многие вещи Сион усваивает слёту. Самой смущающей из них была та, что ему нравилось быть снизу. А ещё было кратковременное ощущение счастья длившееся несколько часов, пока Сион верил, что Незуми останется жить с ним. Точнее — с ними. До тех пор, пока он не пригласил его жить вместе с ним и Каран. После этого Незуми словно застыл и сообщил, что куча дел вынуждают его завтра к обеду вновь уйти чёрт знает куда. Сион до утра рассказывал ему, как хорошо сейчас живётся в Номере шесть, пытаясь всё-таки соблазнить поселиться с ними. Но ничего не вышло. На прощание он так же мазнул его губами по губам, как в первый раз. Сиону было одиноко, больше, чем когда-либо. А ещё — больно. Но через несколько дней, ворочаясь в постели без сна, Сион коснулся себя там, где вот только-только перестало ныть после глубоких и горячих толчков Незуми, и представил его. Через некоторое время Незуми снова появился совершенно случайно. Всё случилось почти как в первый раз. Но тогда Незуми прислал ему письмо. Сион вновь трудился в самом Номере. Матери солгал, что едет с сослуживцами, ребятами из нового муниципалитета, ловить рыбу на близлежащее озерцо. А сам впервые посетил отель свиданий. Новое здание, состряпанное из разных обломков, с сомнительной репутацией, расположенное, впрочем, в том же направлении, что и место предполагаемой рыбалки. Так что лгать много не пришлось. Нет, он отправился туда вовсе не за этим. Не развлекаться, как в прошлый раз, чтобы Незуми обходился с ним как со своей девушкой. От одних мыслей об этом дрожали губы, пылали щёки и сжимались кулаки. А затем, чтобы врезать. А ещё — поговорить о том, что кое-кто наглый, чёрствый, вообще невыносимый... В тот раз боли не было, а страсть захлестнула одновременно уже их обоих. После секса Сион прислушивался к немного частящему дыханию Незуми, к его пульсу, впитывал их ритм, жил им, совершенно плюнув на разногласия. А потом снова пытался убедить жить вместе. Незуми уточнил: неужели Сион готов уйти с ним? Но поступить по желанию Незуми было невозможно. И они разошлись наутро. Потом было ещё несколько раз, после одного из которых Сион не смог скрыть от Каран ни засоса на шее, ни того, что встречался изредка с Незуми. Но засос в данном случае был списан на весёлых девиц, с которыми сын и его друг провели выходные. Ясно, что Сион вырос, и ему нужны подобного рода развлечения. Но Каран вовсе не радовалась. Её терзали материнская ревность и жгучая досада на Незуми, который порядком попортил её драгоценного мальчика и продолжает этим заниматься. Привыкли там, в Западном. Каран стыдно плохо думать о своём замечательном Сионе. Он — не такой. Он все ещё ребенок, если присмотреться. Поэтому все дурные мысли и чувства Каран перенеслись на Незуми. Она была благодарна ему — очень, очень благодарна за то, что он спас её мальчика. И за письма, и за сотню вещей. Но перспектива поселиться с ним под одной крышей повергала её в ужас. Когда после этого же случая с засосом, Сион поделился с ней своей печалью — отказом Незуми жить с ними, Каран не могла скрыть облегчения. Им и так хорошо, очень хорошо. А Сион скоро найдет себе новых, порядочных друзей. И милую девочку. Такую, какой была Сафу. Сион продолжает ждать. В некий момент к нему приходит понимание, что Незуми не хочет жить с Каран потому, что она была одним из основателей Номера шесть. Но это кажется незначительным препятствием. Незуми начинает появляется всё чаще, они встречаются снова. И ему самому трудно скрыть свой голод по сексу с Сионом и просто тоску по нему. Незуми становится всё более внимательным и нежным — они выучили уже кучу всего... Сион и сам побывал сверху. Но про жизнь Сиона он слушать всё так же не любит, хотя почти никогда не перебивает. Видимо, решает для себя, что это неприятная неизбежность. И о себе ничего не рассказывает. А в Сионе же с каждым разом крепнет надежда, что Незуми согласится на его уговоры и подначки. Поэтому изощряется в красноречии как может. Хотя, если Незуми сильно надоедает, он знает отличный способ заткнуть его. На это в Сионе вновь вскипало раздражение, но поделать он ничего не мог. Просто ему не давало покоя сильное желание самому быть лидером. Решать, что Незуми и в каких случаях делать. Где ему жить. Заботиться о нём и постоянно контролировать. Мысли эти были глупыми, но без конца тревожили Сиона. Ведь были в их отношениях моменты, когда сам Незуми казался слабее него самого! А сейчас, когда они вроде бы стали во многом гораздо ближе, чем были раньше, Незуми превратился вновь в пафосного, неуловимого Крыса. Вёл себя так, словно Сион какой-то мусор или пустое место. В ведь всё у них могло быть чудесно, если бы Незуми засунул свою гордость куда подальше. Но, по прошествии времени, Сиону стало ясно, что Незуми от своей позиции отступать не намеревается. Лето почти минуло, в свои права вступала осень. Листья на деревьях уже золотились, воздух сделался хрустальным. Они же все ещё вместе. Пусть не столь часто, как хотелось бы, но всё —таки. Сион старается на работе изо всех сил. Иногда ему кажется, что если бы жизнь в городе немного устроилась, пошла на лад — это бы освободило его. Нет, он бы по-прежнему продолжал заботиться о малышах и Каран. Но тогда он бы смог начать самостоятельную жизнь без них. А пока всё не устаканится, он ни за что не может оставить их без своего попечения. Время в ожидании встречи ползёт медленно, очень медленно, хотя календарь говорит обратное. Дни летят идут своей чередой, и долгожданное лето незаметно подходит к концу. На очередное свидание Незуми вновь приглашает его в съёмную комнату. В этот раз Незуми какой—то другой. Он словно сам что—то хочет, но не решается пока заговорить. Сперва шутит, что обучение Сиона можно считать почти законченным. Потом, смеется, что Сион теперь и с девушкой, и с парнем сумеет. Затем же мрачнеет, констатируя, что Сион ещё слишком стеснителен, указывая на залитые румянцем Сионовы щеки. И пафосно заявляет, что смущаться его сейчас отучит. Незуми, пожалуйста… — тихо просит Сион, хотя лучше было бы провалиться сквозь землю, чем озвучивать это. — Пожалуйста не надо… А-а-ах! — Что такое? – Незуми неохотно отрывается от изучения губами нежной кожи мошонки. – Не надо? Точно? – он обводит языком основание члена, прикрывая от наслаждения глаза. Ему нравится изумительные ощущения, что дарит ему тело Сиона. Приятно слушать низкие стоны. Впитывать ладонями усиливающуюся с каждым прикосновением дрожь стройных бедер. Целовать и целовать тонкую кожу все яростнее, жарче. Гладить ее языком, перекатывать губами яички. Он делает это, пока любовник сам не тянется к своему подрагивающему, сладко ноющему члену. — Пожалуйста… — Сион ёрзает, непроизвольно вскидывая таз, безотчетно прижимаясь к горячему жадному рту. Стыдно, очень, когда тебя ласкают там вот так. И разве можно отказаться от удовольствия, когда тебя вот та-а-ак ласкают! А делать это Незуми умеет, тем более, до этого он уже прошелся поцелуями по всем чувствительным местечкам. — Предпочитаешь, чтобы я сразу брал тебя? - Незуми, усмехнулся, но даже не поднял головы — занятие было чересчур увлекательным. Сиона залихорадило всего – слишком чувственным стал поцелуй, последовавший за вопросом. Какой уж тут может быть ответ, если когда просто не можешь контролировать собственное тело? Оно-то лучше знает, что сейчас нужно хозяину. Бедра Сиона двигались уже в темпе секса: медленном, размеренном и четком, стоны перешли во всхлипы, когда Незуми решил, наконец, что достаточно. Он приподнимается, оценивая быстрым взглядом пунцовые щеки, судорожно комкающие простынь пальцы. И прозрачные густые капли, стекающие с ярко-розовой головки, и россыпь бисеринок пота, поблёскивавших на обвитых алой полосой шее и груди. Прилипшие ко лбу влажные прядки волос… На этот раз пожалуй достаточно. Сион только жалобно вздыхает, когда он отстраняется, не тронув член. Пылающее тело, слишком уж требует разрядки, чтобы думать сейчас о чем-то, вроде гордости и стыда. А стоит только попросить, и Незуми… — Возьми меня, возьми... – Сион не понял, как переступил через себя и произнес это. Но Незуми был доволен: достиг цели. Умоляющее выражение лица Сиона и интонация голоса — все откровенно вкусное, дающим ему все права на тело партнёра. Они многократно усиливают желание обладать, но не делают его настолько обжигающим и острым, чтобы утратить контроль. Чуть позже Незуми возьмет свое, а пока можно позволить еще немного подразниться. — Ну надо же, попросить ты не постеснялся, – не было бы желание трахнуть столь велико, он бы, безусловно, полюбовался, как Сион вспыхнул еще сильнее. Несколько четких движений – и смазка небрежно размазывается по собственному члену. Прохладная, густая, да прямо на пылающую кожу. Незуми сжимает кулак, обостряя приятные ощущения. — Сейчас, сейчас… — с губ Шиона срывается тихий стон. Всего пара движений и Незуми войдет в него. Пару секунд назад он считал, что Сион не может больше ждать, а сейчас просто не может лишить себя удовольствия полюбоваться им таким еще немного. Вот он – принадлежащий ему. Покорный, трепещущий от предвкушения, жаждущий отдаться. Это тоже совершенно другой Сион, но против подобной кратковременной перемены Незуми не возражает. Он уже не отдает отчета, что давно попросту трахает себя в кулак, бесстыдно пожирая глазами чужое тело. У Сиона выходит добросовестно прождать меньше минуты. Стон Незуми проходится по венам вместе с кровью, заставляет сердце вздрогнуть. От него срывает крышу. Да что же, он черт возьми, делает! Решиться открыть глаза — оказалось самому сорваться на низкий всхлип. Незуми стоит меж его ног на коленях. У него двигаются лишь руки, он ласкает себя ими чувственно и бесстыдно. То слишком быстро надрачивая себе, то медленно выкручивая другой рукой в пальцах собственный сосок. Та-а-ак разглядывающим при этом его, что от взгляда мурашки по коже разбегаются. От одного этого зрелища можно кончить так и не дотронувшись до члена. Рука сама собой скользит вниз. О каком смущении и прочих глупостях может идти речь, когда каждое движение руки сильнее разжигает пожар в чужих глазах? Они набирают один темп движений. Приглушённые стоны звучат в унисон. И как же Незуми красив… Еще пара движений и они оба… — Стой. Я хочу кончить внутрь, – Сиона эти слова будто будят, – Давай, остановись на пару секунд... — изнемогающий от желания немедленной разрядки Сион все же исполняет чужую волю. Закусывает губу, широко разводит в стороны дрожащие бедра. Незуми избегает ласк пальцами. Сион давно уже не нуждается в таких мелочах, как растяжка. И даже почти не стыдно признать, что в отсутствие рядом Незуми он сам себя чуть ли не ежедневно трахает пальцами. А иногда и ими одними. Наедине с собой, Сион давно не комплексует. Незуми же, даже сам весь дрожа от возбуждения, очень нежен. Пальцы предательски подрагивают, но он предельно осторожен, когда вводит наконечник тюбика со смазкой прямо внутрь распаленного тела партнера. Незуми выдавливает немного прохладного густого геля прямо внутрь. Резко, торопливо. Сион низко скулит, подаваясь бедрами навстречу. Незуми будто переклинивает, рука поднимает и опускается, ещё, ещё раз. Серые глаза завороженно следят как импровизированное дилдо исчезает в узком отверстии, а затем снова появляется из него. Сион яростно двигает рукой по своему члену не в силах больше терпеть тугой узел в самом низу живота. Он скулит, извивается, звуки, которые срываются с его губ явно сигнализируют о нетерпеливом удовольствии. — Не трогай себя, – на этот раз тон Незуми командно-приказной. Сион издает громкий протестующий звук, но послушно замирает, закусывая губу. Незуми быстро извлекает предмет, нарочито медленно, так, что за вошедшим внутрь дозатором тянется, собранная в складочки у входа, кожица. Сердце самого Незуми замирает, а член подергивает, будто тот наэлектризован. Мило получилось, но сейчас он настроен поиграть с Сионом другой игрушкой. Головка входит тяжеловато. Приходиться направить себя рукой. Но так, наоборот, приятнее. Незуми хорошо знает тело Сиона, поэтому находит подходящий угол с первого же толчка. Комната наполняется сладкими низкими всхлипами. — Давай, – два раза просить, изнемогающего в ожидании позволения Сиона не приходится. Обоих просто не может хватить надолго. Сион кричит во время оргазма, его крупно лихорадит под Незуми. Но тот ни на секунду не приостанавливается. Даже кончая, продолжает с силой проходится членом по нужной точке. Изможденный невероятным по силе ощущений оргазмом, Сион все равно хрипло пытается возражать на то, что Незуми лениво вылизывает его ладонь и пальцы. — Все еще смущаешься в этом деле чего-то? – Незуми совсем не выглядит уставшим. Хотя и основательно вспотел – волосы у него кажутся совсем мокрыми. Он мягко проводит пальцем по припухшим искусанным губам Сиона. — Ну, уже лучше, — Незуми одобряет достигнутое в постели почти издевательским тоном. Но нам не раз еще придется повторить урок по избавлению от дурацкой привычки под названием «стеснительность». — Незуми, пожалуйста… — слабые возражения безоговорочно пресекаются страстным, но ласковым поцелуем. Сион не отвечает на него, постоянно отвлекается. Незуми раздражает в нём эта черта. Иногда ему кажется, что как бы хорошо Сиону с ним не было, порой он как девчонка — чуть закончили, как его тянет пуститься в разговоры. Вот сейчас он бы с удовольствием продолжил, за несколько раз разве всему научишь, они столько ещё не перепробовали. — Незуми, пожалуйста, — бездумно повторяет Сион, и Незуми неожиданно соглашается, но словно обижаясь, — Не надо больше. Мне так... не нра... — Сиону сейчас не тяжело лгать. Он просто устал и сам не знает почему с губ срывается именно это. Незуми же так насторожен, что не желает ждать конца фразы. — Как угодно. А ты... — Незуми тяжело подбирать слова. — Хотел сгонять бы в места, где всегда тепло? Слухи так заманчивы... — Да, — тут же отзывается Сион, тоже бездумно. И ты бы правда смог отправиться туда со мной? — Незуми вскидывает брови. — Это, конечно, не могу... — Сион тут же вспоминает об ответственности за найдёныша, за Каран, за города, за... Ясно... — Незуми совершенно не удивлен, даже не раздосадован. Он сам не может понять — что чувствует, но ему всё-таки больно, — Завтра мне уходить пораньше, — он разворачивается на бок. Сион, глядя на его растрепавшуюся причёску и напряжённые лопатки, ощущает себя абсолютным дебилом. К тому же, все чаяния убедить Незуми снова рушатся. Так хочется снова описать преимущества чудесной жизни в собственном доме с собственной большой семьёй. Рассказать, как смешно малыш семенит по дому, и как вкусно стала готовить Каран булочки с корицей — даже, гораздо лучше, чем прежде. Но случая вот не представится, видимо. Начать этот разговор сейчас уже невозможно неловко. Сион тихо выдыхает, пытаясь немного успокоится и смириться с создавшимся положением вещей. Но привыкнуть к тому, что они с Незуми никогда не будут вместе, а для их отношений максимум — несколько ночей в год — тяжело! Просто нестерпимо сложно! Сиона это совершенно не устраивает, но он всё же пока снова молча смиряется, устраивая свою ладонь у Незуми на плече. Если бы он не был так измучен — они бы точно поговорили сейчас по душам, плевать, что Незуми может быть, не желает. Хочется расспросить так же о его жизни. Но шестое чувство подсказывает, что этого делать не стоит. Судя по снятой комнате, деньжата у Незуми сейчас есть. Хотя, с него сталось бы и за одну ночь отвалить все свои сбережения. О том, что Незуми снова играет, Сион не слышал. Ну, не ходило слухов, что где-то по близости функционирует театр или нечто подобное. — Незуми, — всё-таки зовет он, и тот откликается. Резко переворачивается, наваливаясь сверху и властно целует в губы, ловко раздвигая Сиону ноги. Перескальзывает через его бедро, резко и легко входит, вбиваясь до упора одним плавным и принимается грубо двигать тазом, с силой вдавливая тело Сиона в матрас. Долго, жарко, доводя до потери чувства реальности. До самой грани. До беспамятства. Позже, неловко водя пальцами по полосе на Сионовой щеке, Незуми почти зол. С какого этот придурок так ведёт себя — то давая понять, что готов всё-таки свалить с ним, то словно девица, которая ни на шаг от мамы. Было обидно, что Сион такой, но с другой стороны, Незуми сразу знал его особенности и сам отчаянно не желал, чтобы Сион менялся. Просто в то время он не пробовал преподнести себе его в качестве любовника. Он, естественно вернётся домой. К Каран. Там у него обязательства. Там он будет много лет помогать матери воспитывать двух свалившихся им на голову сирот. И никогда не поймёт, что в доме замечательного булочника и кондитера Каран, в своё время состоявшей в рядах основателей Номера шесть, ему места нет и никогда не будет. А, если даже и уже сейчас понимает — всё равно будет ждать, что Незуми прогнётся и смириться с таким положением вещей. Сион с ним не уйдёт, а остаться просто невозможно. Он вновь проводит подушечками пальцев по щеке спящего. Незуми сам слишком утомился, а свалить пообещал рано. Как бы тут, с Сионом, не было хорошо, он должен держать данное ему слово. Нужно помнить каждую фразу, досконально соблюдать все обещания, что обронил в беседе. Иначе, через парочку месяцев он сам начнёт печь булочки. Проще было бы просто забыть и самого Сиона, и дорогу к нему. Никогда не возвращаться и не назначать неожиданных свиданий. Но невозможно уже просто жить без этого идиота. Незуми усмехается, проваливаясь в сон. Дверь закрывается совершенно бесшумно, но Шион просыпается и вздрагивает, физически ощущая это. Пора и ему убираться отсюда, но одному собираться так неприятно... Незуми мог бы и ещё немного побыть с ним. Он бездумно одевается, торопясь скорее покинуть это место. Избегая глядеть на смятую постель, которая, всё еще хранит их совместное с Незуми тепло. Он натягивает пальто, подрагивающие пальцы путаются в пуговицах. Ему непросто даже стоять вертикально. Ноют поясница и спина, в заднице всё горит и жжётся. Но плевать на это. Самое мучительное — болезненное чувство в груди. Словно личинка пчелы-паразита вновь шебуршится под кожей. Но на этот раз она медленно выедает изнутри сердце, заполняя образовавшиеся полости своими выделениями. Отравой, жгучей, словно кислота. Но Сион выходит на воздух совершенно ровно, будто ему не то, чтобы нравилась боль... А он просто так свыкся с ней, что она совершенно не мешает двигаться. Притерпелся, привык к ощущениям подобного рода. Всё-таки он слегка морщится утренней прохладе. Поднимает воротник пальто и бредет, не разбирая дороги. Лето, на которое у него было столько планов пролетело тремя днями — столько встреч за это время у него было с Незуми. Вот, вскоре — снова холода. Может, Незуми не захочет зимовать в их краях. Он не дал даже намёком понять — куда отправляется. А, с другой стороны, Сиону настолько тяжело его ждать, что может лучшим выходом был бы окончательный разрыв. Но как он будет жить без Незуми — Сион не совершенно не имеет представления. Ни малейшего понятия. Постепенно, боль в теле утихает, но в сердце так и копошиться острым носом червячок сомнения. Его мечта — лето, за которым никогда не наступит зимы. Спокойная размеренная жизнь, как в самых обычных... А с другой стороны — некогда у него с Каран той семьи, которая казалось ему идеалом. Она многого не договаривала. Если рассудить справедливо — то он тоже виноват перед ней. Тогда, впустив в дом Незуми, он поставил под удар их с Каран жизни. И, хотя он сделал это по незнанию, тяжести проступка для самого Сиона это не отменило. Каран смирилась, тогда ей, видимо было невыносимо тяжело и страшно. Но она выстояла. Потому что для его благополучия готова была на всё. Но всё — это не значит, что мама смогла бы принять Незуми. Да ещё и в качестве любовника её дорогого сыночка. С подобными обстоятельствами трудно смириться даже лучшим из матерей, а огорчить Каран ещё раз... Сейчас, когда Сион возвратится домой, она тихо спросит — не согласился ли Незуми жить с ними? И на ответ «нет» не сможет сдержать своей радости. Сион понимает, что они не уживутся, это он старается в пустоту не из-за глупости. Просто ему всем сердцем хочется, чтобы самые дорогие для него люди были постоянно рядом. А, при нынешней ситуации, это такая же утопия, как канувший в лету Номер шесть. Очень часто люди знают, что их мечтам никогда не суждено сбыться, но всё равно держатся за них. Всеми силами души. Потому что они помогают жить, встречать каждый новый день достойно. С высоко поднятой головой. Сион плетётся, едва переставляя ноги, словно не желая возвращаться домой, в свою расчудесную семью. Нехорошо было думать так, но там-то его не ждёт Незуми. Возможно и к лучшему, если они с Незуми никогда больше не свидятся. Только, при нынешнем раскладе, Сиону отчего-то кажется, что его жизнь будет попросту окончена. Нет, он будет и дальше кропотливо выполнять свой долг, но больше ему никогда не испытать ни настоящей страсти, ни радости. А там, в бескрайне огромном мире, есть куча мест, где зимы не бывает вовсе. Вот бы увидеть их! Поглазеть на тропики вместе с Незуми. На то, что от них осталось. Вполне вероятно, что есть ещё на планете заповедные и нетронутые уголки. Что это не миф, ведь сколько он слышал, что и за стеной нет ничего живого. Возможно, там бы они снова встретили Эриуриас. Это было бы чудесно — путешествовать, повидать что-то новое. Но Сион навсегда принадлежит своему миру. Поэтому в его жизни теперь каждый год за осенью неминуемо будет наступать зима.