a bird and its freedom

Они познакомились на одной из многих вечеринок Хосока. Юнги был очарован Чимином с первых минут: его телом, улыбкой пухлых губ и подведёнными глазами. В голове Мина сразу зародилось желание заполучить себе этого человека. Переспать, проще говоря. Потому что Юнги всегда был охотником, берущим от жизни всё и всех. Пак Чимин не стал исключением. Их первый раз был замечательным. Пусть Чимин и стеснялся, когда Юнги полез с настойчивыми поцелуями и беспорядочными движениями рук по чужому телу. Пусть Пак несвязно бормотал, что он в общем-то не такой. То есть не спит с первыми встречными. Но Юнги всё-таки подчинил его себе, взял его страстно и слегка грубо, заставил стонать под собой, срывал с губ Чимина собственное имя. И Юнги был доволен очередной своей победой. Только потом он понял, что это не он подчинил, а Чимин позволил себя подчинить. И привязал к себе Юнги канатами чувств и ранее не испытанных эмоций. Юнги совершил промах, позволив Чимину влюбиться в себя. Он промахнулся во второй раз, когда с очередной вечеринки вновь ушёл с Чимином и привёл к себе домой. И так Мин Юнги промахивался ещё много раз, убеждая себя, что ему просто нравится, какой Чимин в постели, и с Паком ему комфортно. Потому что Чимин ничего не требовал: ни чувств, ни обещаний. Ничего. Ему просто было достаточно быть рядом с Юнги и цепляться руками за его худое тело. У Чимина были друзья. И Юнги пришлось с ними знакомиться. Он давно знал Тэхёна, потом узнал и Чонгука, когда Чимин пригласил его в кафе вместе с остальными. Чонгук приглянулся Юнги. Весь такой невинный, не знающий жизни. Юнги подумал, что это интересно – наблюдать за чьим-то взрослением. Особенно интересно стало, когда Чонгук начал встречаться с Тэхёном. А Юнги даже не успел вкусить этот теперь уже запретный плод. Ещё одно упущение со стороны вольной птицы Мин Юнги. Зато у него всегда оставался Чимин. Чтобы Юнги ни делал, Чимин всегда был рядом и всё сносил. Словно и не замечал ничего. Только потом Юнги догадался, что Чимин как раз всё замечал, только молчал долго и терпеливо. Но когда Юнги понял это, было уже слишком поздно. Юнги помнит, как Чимин сообщил ему о том, что Чонгук теперь вместе с Тэхёном. Мин тогда никак не отреагировал. Да потому что ему действительно было безразлично на то, что там между этими двумя происходит. Жалко лишь, что Чонгука он так и не заполучил. Только вот эти не касающиеся его и Чимина отношения повлекли за собой гораздо больше последствий, чем кто-либо ожидал. Юнги всё чаще начал замечать завистливые взгляды Чимина на то, как Чонгук обнимает Тэхёна, целует его, касается. Мин понимал, что ещё чуть-чуть и Пак может начать требовать чего-то большего от Юнги, чем просто секс. И поэтому Юнги начал гулять в разы больше. Он без стеснения заигрывал с другими на глазах у Чимина, уходил с ними. Правда, потом возвращался, забирал Чимина и вёл к себе домой. Брал Чимина грубо и жёстко, вдалбливал младшего в кровать, тянул за волосы и кусал его пухлые губы. А потом засыпал рядом. Не обнимая. А на утро получал поцелуи в макушку на прощание и пустую подушку рядом, потому что Чимин занят учёбой. Зато на кухне всегда находил завтрак и записку с пожеланием хорошего дня. Юнги любил чиминовы омлеты. И записки всегда делали его чуточку счастливее, хоть и отправлялись в мусорный бак сразу же после прочтения. В какой-то момент Юнги понял, что слишком привязался. Настолько, что засыпать без Чимина стало сложно и как будто даже страшно. Подушка рядом по утрам слишком холодная, и Юнги это не нравится. Он вдруг осознал, что никогда не вставал раньше Чимина и не смотрел на спящего младшего. Потому что как-то не до этого было. Да и зачем? Но это осознание не делает Юнги романтичнее или вернее. Он же всё-таки вольная птица. Тэхён с Чонгуком ссорятся, и Юнги думает, что это отличный шанс вернуть свои позиции. По счастливой случайности он натыкается на Чонгука в чиминовой квартире, ожидающего Тэхёна, и пользуется моментом. Мин целует младшего настойчиво, как он это умеет. Только вот Тэ их застукивает и их отношения рушатся, как карточный домик, на который подул ветер. Ветром оказался Юнги. Он просто взмахнул своим вольным крылом и разрушил столь хрупкую в тот момент конструкцию. Ох, и досталось же ему тогда от Пака. Юнги никогда бы не подумал, что Чимин может так злиться и так искусно ругаться. Он тогда полез на Мина с кулаками, назвал «шлюхой» и даже пообещал лично выбить эту миновскую натуру. Только Чимин не умеет долго обижаться, да и Юнги хорошо постарался, прося прощения. Даже перестал гулять. На некоторое время. Отношения Чонгука и Тэхёна, которые, казалось, и торнадо не сможет разрушить, потерпели крах и Юнги был этому даже рад. Дескать, подтверждение его жизненной философии о том, что всё рано или поздно заканчивается, а любовь – чувство для слабых. Чувство, отнимающее свободу. А Мин Юнги не готов был жертвовать свободой. Потому что он – вольная птица. Когда Тэхён уезжает на стажировку в Америку, оставляя Чонгука с разбитым сердцем гнить в яме самобичевания, Юнги зачем-то просит Чимина переехать к себе. Так удобней, убеждает себя Мин, когда Чимин, сияя ярче июньского солнца, перевозит свои вещи в квартиру Юнги. Теперь Пак готовит и завтраки, и обеды, и ужины. И всегда под рукой, когда Юнги хочет секса. И покурить, кого-то обнимая после. Это удобно, всё ещё убеждает себя Юнги. Но всё ещё гуляет и совсем не скрывает этого. Однажды Чимин ему признаётся. Они лежат в темноте, Юнги как обычно курит и рукой копается в чиминовых волосах. Пак водит пальцами по впалому животу, время от времени касаясь его губами. -Я знаю, что ты изменяешь мне. Мы, в общем-то, по сути и не встречаемся же. По крайней мере, никогда об этом речь не заходила, - Чимин замолкает, ожидая реакции Юнги. Но тот лишь затягивается в очередной раз и сквозь сигаретный дым смотрит на Чимина. – Я люблю тебя. И ты это отлично знаешь, - Пак усмехается как-то грустно. Словно признаётся, что неизлечимо болен. – Просто хотел сказать это хоть однажды. -За что? – Юнги тушит сигарету и заставляет Пака приподняться, чтобы посмотреть тому в глаза. -Сам не знаю, хён. Просто люблю, - Чимин улыбается так тепло, что Юнги невольно чувствует себя последней сволочью. Да Мин Юнги и есть последняя сволочь, только он предпочитает синоним – вольная птица. И с этого момента начинаются скандалы. Раз в месяц, как по расписанию. Юнги приходит пьяный, лезет к Чимину, и, когда вещи летят на пол, Пак неизменно обнаруживает чужие следы на теле хёна. Почему-то Чимину это начинает не нравиться, и он всё чаще упрекает Юнги. А Мин продолжает, словно проверяя, насколько хватит терпения Чимина. Это становится их ежемесячной рутиной. Ссоры, сухие извинения, обиженный Чимин с рюкзаком на плечах, уходящий к Чонгуку. Но потом обязательно возвращающийся. Юнги знает: Чимин остынет и придёт обратно, Мин поцелует его, потреплет волосы и поведёт в постель. Только Юнги не ожидает, что в какой-то момент Чимин не вернётся. Это кажется чем-то нереальным и из ряда фантастики. Оказывается, чудеса всё-таки случаются. «В этот раз он настроен серьезно.» - пишет ему Чонгук. Странно, но Юнги всегда интересуется у Чонгука, добрался ли до него Чимин. Мин не знает, что будет, если Чон однажды ответит, что нет, не добрался. «Не моё это дело, Юнги-хён, но тебе пора определиться. Разберись в себе и не мучай Чимина, он действительно любит тебя.» Чонгук дело говорит. И Мин улыбается. Потому что уже даже Гук ему советы даёт. Да и он сам знает, что пора бы уже определиться. Только вот решимости в Мин Юнги – до смешного мало. Поэтому Юнги надеется, что всё образуется - само собой. Как обычно. Но Чимин не возвращается. Ни через день, ни через два, ни через неделю. Он не отвечает ни на звонки, ни на сообщения, и Юнги впервые понимает, что это, оказывается, неприятно, когда тебя игнорируют. А Чимин это терпел. Несколько лет. Юнги решает, что пора им уже поговорить серьёзно. По-взрослому. Хватит молчать. Вернее, хватит молчать Юнги. Чимин давно уже всё сказал, а вот Юнги отмалчивался до последнего. Пришло время и ему говорить. Единственный способ – встретить Чимина с работы. За час до конца рабочего дня Юнги приходит к офису, где Чимин работает переводчиком. Он успевает выкурить целую пачку сигарет и несколько раз порывается уйти. Потому что обычно Юнги так не делает. Но в этот раз по-другому нельзя. Чимина Юнги перехватывает прямо на выходе. Он ничего не говорит, просто смотрит подбитым щенком в чиминовы глаза и ищет в них понимания. Но не находит. Потому что Чимин смотрит озлобленно и очень печально. -Поговорим? – спрашивает Юнги совсем не той интонацией, какой хотелось бы. Это только отталкивает Чимина. -Не хочу, - Пак отворачивается, не хочет смотреть на столь любимое лицо. Хватит с него. -Пожалуйста, - Юнги говорит слишком тихо и протягивает руку к Чимину. Ведь Чимин всегда протягивал свою в ответ. -Ладно. Мне всё равно надо было забрать некоторые вещи с квартиры. Пак даже не замечает протянутой руки. И теперь Юнги идёт за Чимином. Теперь Мин смотрит в спину вдруг повзрослевшего младшего. -Возвращайся домой, Чимин. Не будешь же ты жить у Чонгука вечно, - говорит Юнги, когда они заходят в спальню. Он останавливается в дверном проёме и наблюдает за действиями Пака. -Я уже нашёл квартиру. Через неделю переезжаю, - Чимин не смотрит на Юнги. Он собирает оставшиеся вещи. Закидывает в рюкзак футболки, любимую пару джинсов, которую Чимин никогда не забирал с собой, собирает все свои кольца, оставляя только те, что дарил Юнги. А Юнги не знает, что делать. Потому что, если Чимин действительно уйдёт, Мин пропадёт без него. Чимин – единственная постоянная в его жизни. Чимин – это дом, в который всегда можно было вернуться и обогреться. Юнги не хотел оставаться бездомным. -Я же уже попросил прощения. Чего тебе ещё надо? – Юнги подходит к Чимину и пытается схватить того за руку, но Пак отдергивает плечо, запрещает к себе прикасаться. -Чего мне надо? – Чимин словно задыхается от этих слов. Он краснеет и жутко злится. – Чего мне надо, Мин Юнги? Мне надо, чтобы мой парень приходил домой в нормальное время, без засосов по всему телу. Мне надо, чтобы мой парень не отключал телефон, когда я звоню ему. Мне надо, чтобы мой парень хоть немного ценил меня. Чтобы мой парень был моим парнем. Мне надо, Мин Юнги, чтобы ты любил меня хотя бы наполовину так же сильно, как я люблю тебя. От таких слов и сердце разорваться может. Грудную клетку пробить – уж точно. Юнги тянется к Чимину, хочет обнять, приласкать, сказать, что он тоже любит. Но Юнги не делает ничего из этого. Он просто молчит и смотрит на Чимина с болью в глазах. И он отпускает Чимина, с замиранием сердца слушая, как открывается и закрывается дверь. Мин Юнги наконец понимает, что любит Чимина. Но, кажется, уже слишком поздно. Почему он не говорит об этом Чимину? Почему не останавливает, когда Пак уходит? Юнги и сам не знает, почему. Возможно, он просто боится, что как только признается в своих чувствах, он перестанет быть вольной птицей. Только бесчисленные вечеринки, партнёры, которых Юнги в беспамятстве зовёт «Чимином», алкоголь и сигареты не помогают вымыть из памяти пухлые губы, тёплые глаза и прекрасное тело. Юнги всегда знал, что Чимин изводит себя диетами. Пак всегда был недоволен своей внешностью, ему постоянно казалось, что он слишком толстый. Особенно на фоне худощавого Юнги. Жаль, что Мин так ни разу и не сказал, как Чимин прекрасен и какое великолепное у него тело. Как Юнги нравится его обнимать и очерчивать каждый мускул своими пальцам. И что щёки и губы Чимина – это самое милое, что Мин когда-либо видел и целовал. Но ведь уже поздно, не так ли? Но однажды Юнги видит Чонгука и вернувшегося Тэхёна. Они сидят вместе в кафе, держатся за руки и смотрят друг на друга такими влюбленными глазами, что Юнги впервые им завидует. Иронично, что философия Юнги оказывается сплошным бредом. Потому что Чонгук и Тэхён выглядят такими счастливыми, что невольно верится в настоящую любовь. Которая даже спустя несколько лет разлуки жива. А когда к столику подходит Чимин, сердце Юнги словно сходит с ума. Мин избегал встреч и теперь, спустя несколько недель видеть Чимина оказывается слишком больно. Юнги не верит глазам, потому что Пак сильно изменился и совсем не похож на того Чимина, который так самозабвенно отдавался Юнги тёмными ночами. У Чимина теперь рыжие волосы, очки и кепка козырьком назад. Пак очень похудел и теперь вместо щёк – чётко очерченные линии скул и челюсти. И, о боже, Мин Юнги готов убивать, когда видит, как на Чимина оглядываются другие люди. Потому что это его Чимин, и никто не имеет права так на него смотреть. Так Юнги решает вновь посетить вечеринку Хосока, куда перестал ходить после того, как Чимин ушёл. Чтобы не наткнуться ненароком. В этот раз Юнги идёт с целью вновь увидеть Чимина и сделать попытку вернуть себе. Мин сразу отыскивает Чимина в толпе. Потому что такой Пак очень заметен и привлекает к себе слишком много внимания. По раскрепощенным движениям тела Юнги догадывается, что Чимин уже слегка пьян. Может, поэтому позволяет прижиматься к себе другим парням? Юнги выхватывает Чимина из чужих объятий и ведёт за собой. Пак особо не сопротивляется. Наоборот, его рука обмякает в железной хватке Юнги. Найдя свободную комнату, Мин заталкивает Чимина в неё и закрывает дверь. Смотрит на младшего неотрывно и сказать ничего не может. -Что ты делаешь, хён? – лицо у Чимина слегка покрасневшее от алкоголя, хотя взгляд всё ещё ясный. -Поговорить хотел, - Юнги приближается к Чимину и гладит того по щеке, поражаясь, насколько же Чимин похудел. -Брось, ты никогда не хотел со мной говорить, - усмехается Чимин и хватает Юнги за грудки. Тянет к себе и целует настойчиво. И это рушит все планы Юнги. Ему срывает крышу и все слова забываются. Потому что Мин голодал по этому телу, по тому, как оно извивалось под ним. Одежда летит на пол, а Чимин уже стонет от пальцев Юнги внутри него. А Мин рад стараться. Царапает, кусает младшего, лишь бы оставить как можно больше следов. Вспомнить, что это такое – обладать Чимином так, как никто другой. Пак сам подаёт ему презерватив. Юнги входит резко, несмотря на отсутствие смазки. Но Чимину эта боль даже приятна, потому что комната наполняется сдавленным рычанием. Всё происходит стремительно, страстно и пошло. Так, как обычно Юнги спит с другими. Но Мина это совсем не настораживает. Он вдалбливает Чимина в кресло – единственную опору для двух разгоряченных тел. Хватается за чужие бока, пальцами ведёт по пояснице, носом зарывается в пропитанные табачным запахом волосы. Чимин кончает первым, через пару толчков кончает и Юнги. Он судорожно дышит в спину Пака, сжимая в своих руках исхудавшее тело. -Отпусти, - Чимин пытается вырваться, но Мин не даёт. -Зачем? – Юнги крепче стискивает руки, губами ведёт по шее к уху. -Это был просто секс, Мин Юнги. Ничего больше, - секундное замешательство хёна, и Чимин уже выбирается из объятий. Он смотрит на Юнги с насмешкой, с вызовом. Словно спрашивая своими карими глазами «Ну как, приятно?». Юнги оседает на кресло и не знает, что сказать, пока Чимин одевается и уходит, даже не оглядываясь. Кажется, Мин Юнги впервые реально осознаёт, какой сволочью он был. Жизнь без Чимина – не жизнь вовсе, а сплошное мучение. Возможно, это всевышний так наказывает Юнги за его шлюховатый образ жизни и пренебрежительное отношение к чужим чувствам. Но Юнги впервые осознаёт, что да, чёрт возьми, он любит. Он способен на такое чувство. Поэтому отпускать Пак Чимина никак нельзя. Потому что Пак Чимин – самое лучшее, что случалось в развратной жизни Юнги. И Мин не может просто так сдаться, потому что Чимин – тот, кто принёс лучики солнца в пропитанную табачным дымом жизнь Юнги. Поэтому нельзя отпускать. Мин Юнги теперь каждый день ждёт на скамеечке, когда Чимин выйдет из офиса. Он ничего не говорит, когда Пак появляется перед ним и смотрит пренебрежительно. С ненавистью, как кажется Юнги. Мин всегда молчит, он просто взглядом просит прощения и ещё одного шанса. Но Пак Чимин каждый раз разворачивается и уходит. А Юнги остаётся ещё на несколько десятков минут, смотрит бесцельно в сторону, куда ушёл Чимин, и выкуривает очередную пачку сигарет. Юнги не злится на такого Чимина. Он понимает его поведение, потому что сам вряд ли бы хотел вернуться к человеку, который так долго пренебрегал его чувствами. Да что там говорить, Мин бы никогда такого не позволил сотворить с собой. А вот Пак позволил. Позволял несколько лет и всё равно любил. Мин Юнги лишь надеется, что Чимин всё ещё его любит. Хоть немного. Поэтому, когда спустя несколько дней Чимин, в очередной раз бросив на Юнги нечитаемый взгляд, прошёл мимо, а после неожиданно остановился и вернулся, сердце учащенно забилось. Потому что вот он, Пак Чимин, стоит перед Юнги и смотрит сверху вниз, поджав губы. -Идём, - Чимин кивает головой куда-то в сторону. Юнги послушно встаёт и идёт за Паком, стараясь держаться с ним наравне. Ему хочется взять того за руку, но он не смеет, потому что не знает, что задумал Чимин. Может, Пак просто хочет избить Юнги, чтобы тот наконец перестал мозолить ему глаза. Потому что Мин поступил бы именно так. Но Чимин приводит Юнги к реке Хан. Солнце уже заходит за горизонт, оставляя последние лучи на поверхности реки, которые, преломляясь, окрашивают воду в сиренево-красные оттенки. Чимин вытаскивает из кармана Юнги пачку сигарет и берёт себе одну. Он сам себе прикуривает и, выдыхая кольца дыма, смотрит на речную гладь. -Ты куришь? – Юнги хочется забрать у Чимина сигарету и разломать её. -Иногда, - отвечает Чимин. Он затягивается сильно, и Мин понимает, что нихрена не иногда. -Прости, - говорит Юнги, потому что чувствует и в этом свою вину. Раньше Пак никогда не курил. -Это глупо очень, но сигареты у меня ассоциируются именно с тобой. Поэтому и курю, - говорит Чимин, а у Юнги словно весь воздух из лёгких выкачали. И это не потому что сигаретный дым ударяет в ноздри, а потому что собственная вина заполоняет всё внутри и лежит тяжелым грузом на плечах. -Прости, - повторяет Юнги, отводя взгляд. Ему кажется, что у него теперь даже смотреть на Чимина прав нет. -Ничего, хён, - Чимин тушит сигарету и улыбается. Он берёт Юнги за руку. Мин поднимает удивлённый взгляд и встречается с карими глазами Чимина, полными неуверенности и чего-то ещё. Чего именно – Юнги не знает, но хочет, чтобы эта была любовь. Как раньше. -Если дашь мне ещё один шанс, я не облажаюсь, обещаю. Блять, да я сделаю всё, что ты скажешь, - Юнги сжимает ладонь младшего и подносит её к своей груди. – Я люблю тебя, Чимин. Надо было раньше сказать… - Юнги чувствует, как бледную кожу окрашивает непривычный румянец. -Последний шанс, хён, - Чимин улыбается и тянется губами к Юнги. Дарит невесомый поцелуй и отстраняется. – У тебя испытательный срок: мы ходим на свидания, сидим в кафе, разговариваем. Ты не ходишь по вечеринкам. Про секс с другими, думаю, говорить вообще не стоит. Юнги утвердительно кивает и улыбается. Он чувствует себя ужасно неловко, потому что только что впервые признался в любви. А Чимин ещё ставит условия. Словно дети какие. Но Юнги согласен на всё, лишь бы Чимин оставался рядом. -И хён, - помолчав, добавляет Чимин, - пока длится испытательный срок, никакого секса. -Что? – глаза Юнги распахиваются до невиданных размеров. – Тебя прямо сейчас ударить или дать пять минут форы? -Хён! – Чимин дует губы и на всякий случай делает несколько шагов назад. – Я хочу, чтобы в этот раз всё было правильно. И это всего лишь на две недели. Юнги долго борется с выдвинутыми условиями и собственными принципами, но всё же соглашается. Две недели – не такой уж и большой срок. Хотя для Мин Юнги – внушительный. Поэтому две недели – только свидания. В особо людных местах. Юнги встречает Чимина после работы, ведёт его в очередное кафе, которое выбирает Чимин и кормит младшего. От души так кормит. Потому что Юнги не нравится, как сильно похудел Пак. Поэтому заказывает он много, да покалорийнее и чуть ли не впихивает всё это в Чимина. -Такими темпами я стану совсем жирным, и ты меня разлюбишь, - жалуется Чимин, когда Юнги, перегибаясь через стол, кормит младшего картошкой фри. А Пак, чтобы наказать, перехватывает хёна за запястье и слизывает жир с его пальцев. -Я тебя разлюблю, если ты не вернешь мне мои щёки и задницу, - Юнги выдёргивает руку и вытирает салфеткой пальцы. А ещё он был бы не прочь посетить уборную, чтобы справиться со стояком. -Вообще-то, это мои щёки и задница, - протестует Пак, запивая съеденное простой водой. -Но трахаю твою задницу именно я, - приводит достаточно весомый аргумент Юнги, отдавая свою порцию Чимину, которую Пак сразу же отодвигает в сторону. -Пока ещё нет, - давит на больное Чимин, и Юнги чуть ли не скулит от этих слов. Потому что ежедневная дрочка после встреч с Чимином – вещь не самая радостная. -Сколько там ещё осталось? – спрашивает Мин, протягивая ногу под столом к ногам Чимина. Он носком кроссовок ведёт вверх и задерживается у коленки. -Пять дней, - как ни в чём не бывало отвечает Чимин. Юнги хмурится в ответ и что-то невнятное бурчит. Чимина это смешит, а вот Мин на стенку лезть готов. Ему не нравится ограничиваться дрочкой при живом и таком сексуальном парне. Эти пять дней тянутся, словно свежая жвачка, прикреплённая к парте. Днём Юнги пытается занимать себя музыкой, уходит в работу с головой, вечером гуляет с Чимином, откармливает его, а вот по ночам делать особо нечего. Ужасная привычка ложиться под утро. Потому что ночью, валяясь в постели, Юнги только и может, что думать о Чимине, о его мягких губах и цепких пальцах. И о том, что Пак-сама-невинность-Чимин всё ещё держит его на расстоянии и даже прикоснуться к себе толком не позволяет. Только поцелуи, никаких приставаний, никаких рук на прекрасной заднице. Всё это Чимин пресекал на корню. Видимо, сам старался не искушаться. И вот две недели испытательного срока подходят к концу. У Юнги в планах – никаких кафе. Поесть он купил домой, поэтому по задумке Чимина он ведёт после работы сразу к себе. Только вот Пак выходит из офиса с очевидной усталостью в глазах и движениях. По дороге он жалуется на то, как много было работы и какой у него злой начальник. Чимин даже зовёт его мудаком, потому что тот несколько раз заставлял перепечатывать перевод пришедшей бумаги. Поэтому Юнги ничего не говорит, когда Чимин, зайдя в квартиру, сразу отправляется в спальню. Пак располагается на диване в позе звёздочки лицом вниз, позволяя Мину отметить результат его двухнедельной миссии по откармливанию Чимина в виде округлившихся ягодиц. Юнги садится рядом и сжимает одну в своей руке, заставляя младшего издать протяжный стон. Чимин поднимает голову и смотрит на хёна помутнённым взглядом. Юнги наклоняется и целует горячо, языком очерчивая чиминовы губы. Пак тянет его на себя и располагается снизу, разрешая лапать себя в самых непристойных местах. Но Юнги останавливается и, поднявшись, усаживается на бёдрах Чимина, за что в ответ получает вопросительный взгляд. -Лучше выспись сегодня, - говорит Юнги, поправляя задравшуюся майку. – Завтра у тебя выходной, так что всё нормально. Чимин смотрит на Юнги, охваченный каким-то новым чувством. Вернее, старым, только усиленным в несколько раз. -Я так люблю тебя, Мин Юнги, - шепчет Чимин. А Юнги улыбается и ложится рядом, обнимая младшего. Целует того в макушку и зарывается носом в рыжую шевелюру. И хоть Юнги совсем не хочет спать, он лежит рядом, погружаясь в музыку размеренного дыхания быстро уснувшего Чимина. И ничего, что две недели воздержания продлились на ещё один день. Просто Мин Юнги впервые отложил свои желания на второй план. Мин Юнги впервые повёл себя не как эгоист. И эти моменты, когда он может просто лежать, обнимая спящего Чимина и быть уверенным в том, что утром он проснётся также обнимая младшего, дороже всего на свете. И пусть Мин Юнги теперь совсем не вольная птица. Его поймали и заперли в чиминовой клетке. И Мин Юнги этому даже рад. Потому что если есть возможность вот так обнимать Чимина, то Юнги никакая свобода и не нужна вовсе.