Розовая заря

      — Повторите поклон ещё раз, госпожа Ки.       Задача, поставленная евнухом племянницы канцлера, на самом деле не была сверхсложной, но довольной Улантуя всё никак не оставалась.       Несмотря на всем известное отношение короля, эта невзрачная особа всё же имела большое влияние. Она не могла применить к возлюбленной Ван Ю какое-нибудь телесное наказание просто так, потому что очень хотелось. Стоило заметить, что поводов придраться было мало. Ума у корёсской деревенщины хватало, чтобы не говорить и не делать что не надо. При таком раскладе не стоило превращать любимую наложницу в жертву несправедливых нападок постылой жены. Не поддержит начинание не только супруг, но и остальные жители дворца.       Единственной возможностью для Улантуи сорвать злость на более удачливой сопернице были замечания о недостатках в церемониях проявления уважения. Старшая супруга Ван Ю исключительно знала порядки и тонкости дворца, и поэтому зорко бдела, чтобы их выучила и его низкородная наложница, а так же ждала от неё любого серьёзного промаха. Уж на это он возразить бы не посмел: ещё одна обязанностей будущей королевы — учить и воспитывать его жён.       Первая жена Ван Ю обладала богатым воображением. И на этот раз она посчитала, что наложница поклонилась ей недостаточно почтительно.       «Курица титулованная! И не лень же тратить своё время на подобную чепуху?»       Служанка Хон Дан зажгла в зале первую свечу и бросила на свою госпожу сочувствующий взгляд.       «Ещё раз… ещё раз… ещё раз…» Соннян не знала, что — слова евнуха действовали на неё, как мантра для медитации, или понимание, что довольно глупое издевательство будет тянуться ещё долго, смиряло сознание?       Светильников и подсвечников в роскошных покоях было не меньше двадцати. Зажжены теперь были все. Ки Нян продолжала оттачивать одно и то же движение, хотя чувствовала, что у неё уже порядком устала спина. Улантуя это заметила:       — Прекрасный поклон… для того, кто долго притворялся мужчиной. Твоя спина заболит сильнее, если вдруг доведётся встретиться с императрицей.       С улыбкой, придававшей ей ещё больше сходства с детьми Эль-Тэмура, племянница канцлера наблюдала, как раз за разом Ки Нян кланяется ей.       «Пусть, пусть… Рано или поздно тебе надоест». И впрямь, непробиваемое выражение лица наложницы раздражало старшую супругу. Улантуя не тешила себя надеждами увидеть у Ки страх перед «хозяином» или раскаяние — злость и чувство униженности вполне бы устроили. Ждать это старшая супруга и правда утомилась, хотя чувствовала себя неудовлетворённой исходом.       — Достаточно, — она повелительно подняла руку, останавливая наказание. — Теперь-то ты запомнила, как надо обращаться с благородными господами?       — Запомнила, госпожа. Спасибо, что указали на мою ошибку. Наш господин бы очень огорчился, если бы великая ханша вдруг наказала меня только из-за невежества, — Соннян мягко улыбнулась, поклонилась Улантуе — ещё раз! — и в мыслях пожелала ей этим поклоном подавиться.       — Хм… Что-то мне не нравится в твоей последней фразе. Надеюсь, основную мысль ты хоть поняла… — старшая жена прищурилась, всматриваясь в лицо Соннян. — Притворяться мужчиной для тебя не составило большого труда, верно? Все-таки помада и белила не всегда спасают столь грубые черты.       Зависть.       Было смешно слушать подобные колкости от той, чьё одутловатое лицо без рисовой пудры и алой помады наверняка напоминало морду жабы. В эпоху Тан или хотя бы лет сто назад она бы имела успех. В настоящее же время уже и при дворе императора Юань за крупное лицо и широкие кости привезённая невольница годилась разве что для квартала увеселений. В богатых заведениях, расположенных недалеко от улиц для мелкопоместной ханьской знати, хозяйка может позволить себе не предлагать гостю девушку, а подбирать гостя для неё. Повезло же Соннян отсидеться именно в таком доме и «ничего не успеть» за столь короткий срок, но Улантуе повезло ещё больше — родиться знатной и не знать о подобных заведениях вообще ничего.       «Если бы так же довелось есть в детстве только свиные да куриные шкурки, то и твои щёки не были бы такими большими, — размышления на эту тему и впрямь показались Ки Нян забавными. — Интересно, кто же из нас завидует другой больше».       Бесплодные попытки уязвить наложницу наконец наскучили старшей супруге, и она решила избавить себя от столь неприятного общества. Проводив взглядом её хвост из вереницы слуг, Соннян заперла дверь. Кого-либо ещё увидеть сегодня ей больше не хотелось. Да никто бы больше и не пришёл.       Евнухи и служанки постоянно докладывали канцлеру, где Ван Ю мог провести очередную ночь. По негласно навязанной очерёдности в этот раз бывший король мог либо вновь навестить первую супругу, либо остаться один.       Болезненно переживая заведённый порядок, Соннян снова напомнила себе, что король не может принадлежать только одной женщине. А уж положению короля без страны и мёнрюгвана*, и вовсе можно посочувствовать. Чувство неволи причиняет страдания даже рабу, каково же королю понимать, что канцлер пытается дёрнуть его за те же ниточки, что и слабого императора?       Ки Нян впервые посетил вопрос, захотелось ли ей быть совершенно обычной женой совершенно обычного человека, если бы не жажда мести и более высокие цели? И вообще, так уж ли миры мужчины и женщины различались? И те, и другие могли быть и сильными, и слабыми. Но длиннобородые учёные и отважные воины не вникали в подробности того, что на самом деле происходило дома. Женщине нельзя стремиться. Женщине нельзя чувствовать. Безмолвный мир покрыт тайной, хотя по сути быт гаремных обитательниц мало чем отличался от казарменного. Разве что покои знатной дамы были отдельными и тёплыми, пахнущими пионами, а не потом и нестиранной одеждой.       Стараясь не ударить в грязь лицом перед Улантуей, дворцовую библиотеку Соннян теперь посещала чаще. Если красоту внешности ещё можно было оспорить, то показывать малообразованность перед заносчивой первой женой было просто недопустимо. Выбирая для себя изысканнейший сборник стихотворений и отдавая его в руки евнуха Пана, Ки Нян услышала доносившийся снаружи грохот.       Ранее вернувшиеся во дворец люди короля доложили не только о выполненном задании. Недовольных правлением канцлера и слабовольным ханом становилось больше, но Эль-Тэмуру пока что удавалось удерживать народ от восстания, предпринимая устарашающие меры наказания. Бунт был уже неизбежен, однако Ки Нян не думала, что это произойдёт настолько быстро. Вот так вот, без новостей.       — Восстание… уже началось? — она решительно двинулась к окну, но верный слуга остановил её.       — Сон… госпожа Ки. Оставайтесь здесь, — евнух распахнул окно и засмеялся.       — Что такое, евнух Пан, почему ты смеёшься? — Ки Нян подошла поближе и увидела толпу пёстро одетых людей, разбирающих привезённое на телеге барахло: доски, огромное белое полотно, музыкальные инструменты.       — Театр теней. Должно быть, это очередной каприз императрицы, — предположил евнух Пан и добавил с осуждением: — Позволять себе подобные развлечения, когда народ в шаге от бунта… кхе-кхм… довольно смело со стороны великой ханши.       Соннян задумчиво улыбнулась. Эль-Тэмур и его родственники вырыли себе могилу даже без помощи.       — Разве не лучше для нас, евнух Пан? Масло уже разлито — осталось поднести поднести факел.

***

      Желание разбавить свою видимо ставшую слишком скучной жизнь каким-нибудь представлением на самом деле оказалось прихотью императора, а не императрицы. Был ли в этом какой-либо злой умысел — скорее всего, да, — великий хан потешаться в одиночестве не захотел. В список приглашённых на это зрелище как ни странно попал Ван Ю, чем был не особо доволен, сразу же раскусив хитрость великого хана. Вслед за иголкой идёт нитка, и совершенно естественно, что бывший король захочет насладиться представлением в обществе любимой наложницы.       Намерения Тогона не нравились и Соннян. Возможность раздосадовать императора перевесила желание увидеть представление актёров.       — Не думаю, что моё присутствие будет уместным…       С уходом зимы во дворце стали расходовать меньше угля на отапливание помещений, однако ночи и утра были ещё неприятно прохладными. Соннян поёжилась, натягивая сползшее одеяло на голое плечо. Ван Ю обнял её крепче и поцеловал в лоб.       — Вздор. Мне бы не хотелось идти туда одному, зная, что ты никогда не видела ничего подобного. А если и я не пойду — Его Величество расценит это как оскорбление.       Этот намёк на её важность в сердце любимого грел душу. Немало польщённая всецелым вниманием Ван Ю, Соннян всё же не забыла о своей природной расчётливости, давая заботливый совет:       — Вам тогда стоит взять с собой ещё и госпожу Улантую, — присутствие в жизни Улантуи было ей неприятно даже не из ревности. Приходилось взвешивать свои слова и поступки более тщательно, чтобы не давать повода для вмешательства влиятельных родственников.       Ван Ю омрачился ещё больше. На законной жене он никогда не срывался, относился к ней с дежурной вежливостью, насколько это было возможно. Но со стороны казалось, что бывший король при любой возможности пытается забыть, что эта супруга вообще у него есть. Как бы ни было её жаль, Соннян в глубине души хранила своё ликование.       Она улыбнулась, аккуратно разгладив пальцем складку между его бровей.       — Вы должны одинаково уделять внимание своим женщинам. Не дай Будда, ещё обидится…       При возможности мужчина может позволить себе даже большой гарем. Это не было ни чем необычным. Но Ван Ю всё равно продолжал чувствовать, что поступил недостойно, нарушив своё обещание. Он перехватил её натруженную руку и прижал к своим губам, затем шумно выдохнул и отпустил её.       — Знаю, ты промолчишь, не укоришь. Сам ночей не сплю…       — Ваше Величество, — Соннян приподнялась на локтях, удивляясь собственной смелости, прильнула к его губам и отстранилась. — Вы не должны мне ничего объяснять. Я прекрасно знаю, как это вышло. К чему сожалеть о единственно правильном решении?       Ладонь короля с нежностью коснулась щеки этой удивительной девушки, у которой находились силы и для того, чтобы оправдывать его слабость.       — Мне нужно время… Чтобы покончить с этой семьёй, — ладонь переместилась на шею, вынуждая Соннян опять лечь.       — Не печальтесь так, Ваше Величество, — Ки Нян поцеловала его шею, ключицу. — На избранном пути я всегда буду рядом с Вами.

***

      — Как я выгляжу?       — Как всегда неотразимы, госпожа, — Хон Дан вставила серебрянные заколки в туго заплетённую сложную причёску и поправила складки на юбке Соннян. — Цвет персика Вам особенно к лицу.       Соннян улыбнулась в ответ, и, довольно приподняв подбородок, поспешила на представление.       — Ты?! — столкнуться со своей соперницей Улантуя никак не ожидала. «Что эта дрянь могла сделать, чтобы её тоже позвали?»       — Здравствуйте, госпожа, — Соннян поклонилась ей и улыбнулась. — Вы и впрямь очень дальновидны. Я надеюсь, мой поклон сейчас достаточно хорош, чтобы как должно приветствовать Их Величества.       Наложница и супруга пошли вровень, держась друг от друга на расстоянии.       — Теперь хоть не напоминаешь сухое дерево, — согласилась Улантуя с издёвкой. — Но боюсь, потрудиться тебе придётся не только над поклоном. Отсутствие надлежащего воспитания в детстве — досадное упущение. Не вступай в беседу с императорской семьёй. Если они заметят твои мужланские повадки — наш господин позору не оберётся.       Ван Ю они встретили уже на улице. Увидев обеих жён, он прекратил беседу с евнухом Паном. О чём — Соннян очень хотела бы знать.       Улантуя со своим хвостом из служанки и евнуха обогнала Ки Нян, вставая по правую руку от Ван Ю.       Прибыв в зал, окружённый богатыми драпировками и множеством свечей на громадных золотых подсвечниках, Ван Ю и его жёны, стоявшие за спиной, имели весьма внушительный вид. Тогон, опоздав к назначенному времени, держался менее церемонно. Свою наложницу он держал под руку. Её живот был уже достаточно большим и опустившимся, из-за чего ей было тяжело ходить.       Заметив друг друга, землячки обменялись кивками и приветливо улыбнулись друг другу.       Император принял приветствия. Облачённый в свои роскошные одежды, взмахнул тяжёлыми рукавами, занял место за длинным столом с разнообразными закусками и позволил усесться остальным зрителям, пока музыканты заканчивали настраивать инструменты.       К представлению, на самом деле устроенному им не только, чтобы порадовать собственную наложницу, но ещё и вновь увидеть чужую, пожаловала императрица Танашири.       Судя по тому, как Тогон подавился кусочком кисло-сладкой курицы, и эта гостья была неожиданной. Хотя ничего неожиданного Соннян тут не видела. Она невольно сравнила их всех со звеньями одной крепкой цепи.       — Ваше Величество… — забеспокоилась дама Пак, а Ван Ю почти по-отечески похлопал императора по спине.       — Кха-кхе… — великий хан вздохнул и просипел, принимая из рук своей наложницы чашку с водой: — Спасибо…       Явно довольная произведённым впечатлением, Танашири только что не пропела:       — Очевидно, Вы не ожидали меня здесь увидеть. Но осмелюсь спросить, не помешаю ли Вам, если присоединюсь?       «Вот же прилипала!» — досадовал Тогон.       — Конечно… нет… — ответил великий хан и улыбнулся, подавая знак Колте: «Неси ещё один стул!»       Для полного «счастья» императору не хватало только самого канцлера и вдовствующей императрицы… И ещё Байана с Талталом впридачу.       Пак Чи ободряюще сжала руку Тогона, и тот вымученно ей улыбнулся.       «Какой… дурак! — от Соннян не укрылось, как Танашири задержала взгляд на наложнице Пак, затем на ней самой. — Сам же подбросил дровишек в пламя ненависти между жёнами правящих династий».       Разговоры стихли, и лишний свет погас.       Кукловоды были бы очень горды собой, если бы знали, что их знатные зрители на время позабыли о вражде, следя за чёрными силуэтами на огромном светящемся полотне. Каждый герой и злодей оживал под их ловким мастерством, а очередной древний сюжет о воинской доблести сопровождался музыкой.       И вдруг — задорная мелодия резко стихла.       — Что такое? — спросил Тогон, и повернув голову слева от стола, увидел, что занавеска вспыхнула от упавшей свечи.       — Пожар!       — Мы горим!       — Вы, снаружи! Несите вёдра с водой! Скорее! Скорее!       В воздухе резко запахло гарью, и пипа музыканта упала на пол, жалобно звякнув напоследок. Забыв о почтении, артисты, служанки и евнухи столпились у одного из выходов, создавая панику.       — Сюда!       Встав из-за стола, Тогон не успел выйти первым через другую дверь. Ван Ю уже выводил жену, Танашири и Соннян. Огонь резво перекинулся вверх и вниз на ковёр. Сухоцветы в вазах, остальные шторы, мебель — всё горело очень быстро и с густым дымом.       — Назад! Ваше Величество! — Колта удержал его, когда одна из потолочных балок оторвалась и чуть не ударила императора по лбу.       Всё-таки выбравшись в коридор, Ван Ю сквозь дым бегло оглядел эту большую толпу присутствующих.       — Все здесь, все целы?..       Король и Колта удержали императора.       — Куда Вы, Ваше Величество?       — Там остались моя наложница и ребёнок!       «Нельзя, чтобы погибла невинная душа. Нужно спасти их!» — Соннян закашлялась от дыма и закрыла рукавом лицо, вбегая обратно в горящий зал.