Розовая заря

      Всё-таки прокололась… Будто пойманная на месте преступления, Соннян замерла и нервно сжала полы чёрного мужского чогори. Быстро взяв себя в руки, она подняла голову.       — Итак, — хмыкнул Ван Ю не без раздражения. — Почему ты ушла из дворца, не сказав об этом мне?       — Если бы рассказала, разве Вы бы меня тогда отпустили?       — Конечно же нет, — голос Ван Ю стал резче.       — Я всего лишь помогала расследованию, — твёрдо ответила Соннян. В её глазах вспыхнули огни ночных фонарей.       — Очень хорошо. Но тебе было сказано поговорить с наложницей и остановиться на этом.       Талтал дождался хозяина харчевни и отдал ему обещанные серебряные. Желая отправиться поскорее восвояси, он оседлал свою лошадь.       — Ты понимаешь, что это могло закончиться бедой, если бы люди, что спланировали пожар, заявились бы сюда?       — Я не настолько беспомощна, как Вы думаете, — возразила Соннян. — К тому же, ничего страшного не произошло. Мы даже напали на след преступника.       Ван Ю, похоже, не сильно утешился этим доводом.       — Даже если и так, — несмотря на то, что она спорила с ним прилюдно, он был не столько разгневан, сколько обеспокоен, — подумай о нашем ребёнке…       «Ребёнок? Соннян беременна?» — Талтал развернулся в сторону дороги домой и не удержался от того, чтобы не оглянуться. Настолько услышанная подробность была оглушительной.       Ван Ю заметил его взгляд и сжал губы, но ничего не сказал. Талтал поспешил удалиться, понимая, что случайно оказался свидетелем слишком личного разговора.       — Скажи, неужели мои чувства совсем для тебя не дороги? — Ван Ю повернул голову в ту сторону, куда уже уехал Талтал. Ночные тени и жёлтый свет фонаря игрались друг с другом, делая мужественное лицо более суровым.       — Конечно же это не так, но… — Соннян выдохнула и попыталась объяснить ему то, что её волновало в последнее время. — Если бы я просто осталась сидеть во дворце, ожидая пока всё закончится, то не была бы той, кого Вы когда-то полюбили.       Ван Ю внимательно смотрел на неё, замечая, что она упорно старалась не показывать свои слабости даже перед ним.       — Ты считаешь, что безрассудство сделает тебя более храброй? — сказал он с усталостью в голосе.       Соннян шагнула ближе и прижала ладони к своему животу.       — Я не хочу, чтобы наш ребёнок вырос, так же прячась, как когда-то пряталась его мать.       Оглянувшись и убедившись, что на улице больше нет ни единой души, Ван Ю сократил расстояние между ними и обнял её. Ему хотелось придать ей больше уверенности, показать, что не считает её бесполезной, как она о себе постоянно думает, пытаясь всё время пытаясь что-то доказать.       — Я не требую от тебя, чтобы ты пряталась, — сказал он тихо. — Но кому будет лучше от того, что ты постоянно рискуешь собой, а теперь и нашим ребёнком?       Соннян не ответила, подумав, что Ван Ю прав: из неё не только никудышная женщина, но и никудышная мать. От этой мысли ей стало ещё грустнее.       

***

      Стены дома были на месте. Уже хороший знак. Час был совсем поздний, и Ючжин к его возвращению наверняка спала. Остановившись перед покоями, Талтал тихо приоткрыл дверь и увидел, что супруга всё-таки ждала его. Отодвинув расшитый полог и подперев щёку ладошкой, она выглянула из-за спинки кровати.       — Ку-ку, — выражение её лица, однако, к шуткам не располагало. Следовало ожидать, что Ючжин обижалась.       Талтал зашёл внутрь. Скинув верхнюю одежду, он едва слышно выдохнул и лёг на постель рядом с ней.       Его разум после слишком уж насыщенного дня утратил ясность, чтобы продолжать ссору, да и злость на супругу и вовсе сошла на нет. Нет, выбранный без его ведома способ защиты Талталу по-прежнему не нравился, но сейчас он счёл лучшим решением не подливать масло в огонь, вновь затрагивая эту тему.       — Ладно, завтра поговорим, — сказала Ючжин, словно согласившись с неозвученной мыслью.       Талтал исподтишка проследил, как она перелезла через него, подобрав ханьфу с пола, повесила его на стул и легла обратно, повернувшись к нему спиной.       Он понимал, что зря поддался гневу и запер жену, вместо того, чтобы разобраться с виновницей. Не сталкиваясь прежде с несправедливостью и жестокостью, его супруга была очень наивной, но несмотря на это, она была способна на опасные интриги. Неудивительно, что Байан разглядела в Ючжин такие слабости и ловко на них сыграла. Порой даже Талтал сомневался, что эта подлая стерва была человеком.       Дядя хоть и был для сирот за родителей, дал им возможность получить хорошее образование, однако мало что смыслил в заботе о детях. Если с Талталом ему было проще — дождаться, когда смышлёный малец подрастёт достаточно, чтобы смочь натянуть тетиву лука и удержаться в седле, то как выходить замкнутую и чуть диковатую, болезненную девочку, Байан полагал, лучше разберутся женщины. Сам же Талтал, будучи старше двоюродной сестры на шесть лет, редко обращал на неё внимание. Возможно, из-за разницы в возрасте и интересах он бы и вовсе забывал о её существовании, если бы она не напоминала о себе жестокими проделками…       Его нянюшка права: в какой-то мере Байан в этом доме действительно упустили.       Признавать неправильность собственных поступков было сложно, но не невозможно. На новой подушке, что Ючжин себе сшила, ещё оставалось место. Талтал подвинулся ближе и прижал супругу к себе. Ючжин запыхтела, как кипящий чайник, пытаясь выбраться из крепких объятий, убрала его ногу со своего бедра. Талтал отпустил её и с досадой отодвинулся, собираясь повернуться на другой бок.       — А руку-то зачем убрал?       — Разве больше не сердишься?       — Конечно, сержусь… но руку, — Ючжин махнула ладошкой возле своего плеча, — верни на место.       Пожалуй, из всех женщин больше чем разозлить она умела его только рассмешить.       — Почему только руку? — Талтал снова обнял её.       — У тебя ноги тяжёлые.       — Свои-то на меня всегда закидываешь.       — Сравнил. Ты хоть и стройный, но кости всё равно тяжёлые, — всё так же не проворачиваясь, Ючжин спросила: — Разве ты не сильно устал?       — Сильно, — ответил Талтал, — но не хочу засыпать, вот так поссорившись.       — И я не хочу… — Ючжин коснулась его руки.       Недолго помолчав, Талтал сказал:       — Иногда мне очень трудно понять твои слова или поступки. Но когда ты что-то от меня скрываешь, это сделать ещё сложнее.       — Я знаю. Просто… — Ючжин вздохнула, и её голос задрожал, — меня все здесь не любят…       Она не заплакала, но совсем поникла.       Разумеется, Талтал знал, что вся семья относится к его возлюбленной враждебно. Ей в самом деле приходилось из-за этого нелегко. Особенно, когда она оставалась одна с его роднёй, пока он занимался делами. С Байан действительно надо было что-то решать, и единственным выходом из положения был разговор с дядей о её замужестве.       — Ты прибедняешься, — предпринимая попытку хоть немного успокоить жену, Талтал повернул её к себе. — Разве я когда-нибудь был не на твоей стороне?       — Нет.       — Видишь, уже не все. Да и с Эрдэнэ ты поладила сразу.       — Ты так и не сходил к ней ни разу в гости. Она живёт одна, и мы её совсем не навещаем. Талтал, это некрасиво.       — Я заходил к ней перед тем, как отправиться во дворец, и попросил пожить с нами.       — Правда? Так это же здорово, — голос Ючжин звучал уже пободрее. — А ночью где был?       — Странно, что ты не спросила меня об этом прямо с порога, — Талтал усмехнулся.       — Слуги сказали мне, что ты уехал только утром. Но где же ты тогда ночевал, в моей бывшей комнате?       — Мне туда больше нельзя.       — Почему?       — Ты перебралась сюда, и повод ходить на женскую половину исчез. Даже будь на месте Сюэ другая, мне всё равно нехорошо оставаться одному на ночь в том крыле, где живёт жена дяди, — объяснил Талтал, давая понять, что запреты здесь существуют и для мужчин.       — А, ну да. Как я могла забыть, что котлеты — отдельно, мухи — отдельно, — усмехнулась Ючжин. — Тогда удивительно, как Байан разрешил тебе меня здесь поселить.       — Должно быть, смирился, что тебе можно всё.       — Угу… — Ючжин кивнула, опять помрачнев, и Талтал слегка сжал её ладонь в своей.       Пребывание невестки на мужской половине Байан, конечно, тоже не одобрял, открыто говоря, что она и так слишком много себе позволяет, но запрещать эту прихоть как ни странно не стал. Талтал догадывался, что поблажка дяди исходила явно из собственных интересов: нечего бывшему жениху постоянно ходить перед глазами его молодой жены.       — Где же ты тогда был? — супруга сменила тему, вновь возвращаясь к недавнему вопросу.       — В архиве.       — Ты просидел там всю ночь?       — Мне было чем заняться — книг-то много. Читал. Даже удалось немного вздремнуть.       Ючжин отнеслась к его словам с сомнением.       — Да разве можно там нормально выспаться? Кошмар… — ужаснулась она и окончательно смягчилась. — И меня наказал, и сам себя наказал.       Талтал прикрыл глаза, когда ладонь жёны коснулась его лица. Ючжин погладила его по щеке и убрала со лба тёмно-рыжие пряди.       — Что же во дворце?       — Наложница императора родила девочку. Встретил сегодня Ван Ю и Соннян. Возился с рукописями как обычно… Ничего интересного, — Талтал не стал вдаваться в подробности. Дворцовые интриги, в отличие от домашних, ошибок не прощают, поэтому ни к чему сеять в голове супруги ненужные мысли и тревоги. — Хотя, — сказал он, чтобы наверняка удовлетворить её любопытство другой новостью, — Соннян беременна.       — Да ладно? Серьёзно?.. Подожди, а на каком она сроке?       «Она и мёртвого поднимет, если надо будет», — Талтал тихо засмеялся, понимая, что заснуть ему не удастся и сегодня, и открыл глаза.       — Вот уж мне они доложить забыли.       — Да просто интересно, когда они успели, — Ючжин хитро усмехнулась, похоже прикидывая примерный срок. — Тихоня…       «Это точно», — мысленно согласился Талтал, едва не обретший сегодня новых неприятностей. Ему крупно повезло, что визит в харчевню был совсем безобидным, потому что оправдываться перед Ван Ю ему решительно не хотелось. Нет уж, пусть Соннян разбирается с этим сама.       — У неё уже видно живот? Хотя под этой одеждой, наверное, не разглядишь и на последнем…       — Вот оно сейчас надо… Спи, — он провёл рукой по хрупкой фигуре, спрятанной под ночным одеянием. — Завтра…       Совсем разомлев, когда она сняла его тяжёлую заколку и распустила длинные волосы, Талтал и не заметил, как уснул после слишком долгого и неприятного дня.

***

      Умению Талтала всегда просыпаться в одно и то же время мне оставалось только позавидовать.       — Обязательно снова идти на службу так рано? — поглядев на то, как он жевал ним*, я зевнула и перевернулась на уже остывшую половину постели.       — Слишком много дел… — прополоскав рот, Талтал сплюнул и вытер лицо полотенцем.       — А когда-то их было мало?       Мягкий утренний свет уже пробивался в комнату. Нехотя поднявшись, я подошла к окну и открыла бумажные ставни, впуская свежий воздух.       — Сама сломала — сама починила, что ли? — усмехнулся Талтал.       — Ага.       Я услышала шаги его босых ног и почувствовала, как он обнял меня за талию.       — Не знал, что ты умеешь пользоваться молотком.       — На самом деле это нетрудно, — ответила я. — Знаешь, когда я училась, то иногда приходилось переделывать подрамники и натягивать холсты самой, потому что в канцелярских магазинах не всегда есть нужные размеры. Ватман к планшету, кстати, тоже прибивался… Наши преподы тоже всегда говорили, что профессия художника — мужская, но странно — желали связаться с этим ремеслом в основном девушки. У меня на курсе учился только один парень… Бедолага, на восьмое марта ему приходилось нелегко, — вспомнив о своих студенческих буднях, я улыбнулась.       — Девушки и парни ещё и учатся вместе?       Вопрос мужа меня позабавил. Уж он-то точно был не из тех, кто добросовестно следовал конфуцианскому запрету на нахождение со своей невестой наедине до свадьбы… Хотя обстановка, в которой мы познакомились, а затем общались, совсем не располагала к соблюдению приличий этого времени. К слову, это был нестандарт и для моей эпохи тоже.       — Ну да. В двадцать первом веке к таким разделениям относятся проще, чем у вас… Талтал, — вспоминая подробности из мира будущего, я повернулась к нему лицом, — давай сходим на свидание?       — Что это? — спросил он, говоря каждое слово отдельно.       — Ну… это когда влюблённые парочки проводят время вместе.       После моего объяснения на настороженном очередной идеей лице Талтала появилась улыбка.       — Время вместе ведь можно провести и дома. Разве для этого надо куда-то ходить?       — Надо! Ещё как надо! У нас ведь ни одного нормального свидания так и не было.       — Ладно, — сказал Талтал, переходя к следующему вопросу. — Куда ходят эти парочки и чем они занимаются на этих твоих «свиданиях»?       — Куда угодно! — вдохновившись его заинтересованностью, я начала перечислять: — В парк, в кафе, в кино… — я задумалась, как объяснить последнее понятие. — Знаешь, это такое место, где на белой простыне показывают движущиеся картинки с историей.       — Как театр теней, что ли?       — Ну… можно и так сказать. Только там видно не силуэты, а самих людей, их выражения лиц. И декорации как будто всё происходит взаправду.       Талтал почему-то усмехнулся, и я спросила:       — Что такое?       — Ничего… давай дальше.       Пожав плечами, я подумала, что он смеётся над невозможностью осуществления рассказываемого, и предложила что-то более реальное:       — Можно ещё сходить на рынок или просто по городу погулять, — видя, что Талтал не проявил инициативу ни к одному моему варианту, я решила его подтолкнуть: — Или, если у тебя не хватает времени, ты бы мог взять меня с собой на работу. Хоть посмотрю, чем ты там занимаешься…       — Вот уж там тебя только не хватало.       — Как обидно, — в притворном огорчении я прикрыла глаза.       — Продолжай учиться читать. Сама же говорила, что за делом время быстрее проходит. К тому же, Эрдэнэ приедет уже сегодня, так что у тебя больше не будет повода для печали, — поцеловав меня в лоб, он задумчиво произнёс: — Свидание… посмотрим…