Потихоньку все узнают о нас.

Мидория проснулся первым. Солнечные лучи светили ему прямо в глаза. Стараясь не разбудить возлюбленного, он выбрался из кровати и направился в ванну. Изуку спустился по лестнице, и в нос ударил приятный запах. Инко готовила на кухне оладьи. Мидория любил мамины оладьи. Они всегда были такими тёплыми, слегка поджаристыми по краям и источающими тонкий запах корицы и ванили. — (Надеюсь Каччану понравятся мамины оладьи), — думал Изуку. Пожелав маме доброго утра, вошел в ванную и закрыл за собой дверь. Холодная вода ободряла. Тонкие струйки стекали по улыбчивому лицу. Изуку налепил пластырь на глубокий укус, оставленный прошлой ночью. Рана жутко ныла, но не так как переломанные кости — жить можно. Дверь в ванную распахнулась, и в нее ввалился сонный Кацуки. — Утро, — пробубнил Подрывник на плече любимого. — Доброе. Ты сегодня рано проснулся. — Кто говорил, что я проснулся. Я просто шел на вкусный запах, а потом меня отправили сюда, — Блондин обнял любимого за талию, а подбородок положил на его плечо. — Боже, Каччан, — усмехнулся Изуку и чмокнул парня в уголок губ. — Будешь так делать, я наброшусь! — мило прорычал Бакуго и прикусил кожу у шеи. — А как же оладьи? Ты же только ради них проснулся, кхм встал. — Да! Оладьи прежде всего! Подростки прошли на кухню, где их ждали золотистые оладьи с медом. Кацуки громко сглотнул слюну. Он начал переводить взгляд с тарелок на Мидорию-сан. — Инко-сан, вы точно человек? — Ой, ты меня засмущал, Кацуки. — Садись уже, — Изуку подтолкнул кареглазого в сторону его места. — Инко-сан, были бы вы на двадцать лет младше или я старше, а Деку не был бы вашим сыном, — промурлыкал Подрывник. Инко, окрыленная похвалой, выпорхнула из кухни и направилась в свою комнату. Мидория невольно сравнил своего парня с маленьким шпицем. Вместо пробежки парни лежали и смотрели телевизор, хотя «просмотром» это сложно назвать — Бакуго лежал на коленях возлюбленного, и они мило о чем-то щебетали. Немного погодя, парни направились к дому Бакуго, чтобы тот переоделся. — Кацуки, где ты был?! — подняла голос женщина. — Где надо! — Ты как с матерью разговариваешь? — Заткнись старуха! Деку, пошли! — Извините за вторжение, — промямлил Изуку. Мицуки была ошарашена. Она думала, Бакуго задирает и издевается над этим мальчишкой, а тут он его приводит домой. Бакуго-сан был не менее удивлен. Мальчики поднялись в комнату блондина, Мидория уселся на кровать, а Кацуки начал переодеваться. — Жестоко ты с мамой, — произнес брюнет. — Сама виновата, что она такая, — огрызнулся кареглазый. Когда он снял футболку, зеленоглазому открылся вид на расцарапанную спину. — Каччан, спина! — приемник Всемогущего встрепенулся и подскочил к возлюбленному. Бакуго ощутил прикосновение к спине. Мягкие пальцы поглаживали кожу возле ран. Из одной из них выступила кровь. — Надо обработать. — Не надо. Это не сильно больно, ах, — вздох неожиданности сорвался с сухих губ. Шершавый язык Мидории прошелся по кровоточащей царапине. По одной, другой и так дальше пока на каждой не осталась влажная дорожка. Отстранившись, брюнет любовался сильной спиной. Бакуго не выдержал и скреб в охапку любимого. — Я же предупреждал, что наброшусь, и никакие оладьи тебя не спасут! — Кацуки облизнул замкнутые губы парня, тот сразу после этого открыл рот, выпрашивая продолжения. Без усилий язык блондина прошелся по ряду зубов, а уже потом сплелся с другим языком. Жадный, мокрый, с пошлыми причмокиваниями, они так даже во время секса не целовались. Слюна давно смешалась истекала по подбородком. Отстранившись, возлюбленные долго смотрели друг другу в глаза не отрывая взгляд. — Не поторопимся — опоздаем, — первым отстранился Мидория. — Ты прав. Бакуго надел рубашку и вышел из комнаты. В зале, на диване сидели его родители. Они были подозрительно тихие и подозрительно красные. — (Я был прав, они и правда подглядывали. Деку, ты упростил мне задачу).