«Три косяка Нацу Драгнила»

Лох — это судьба.

      Как говорится: как встретишь Новый Год, так его и проведёшь.       Знаете, как я встретил первое января? Голышом. В шкафу. На улице в минус двадцать. И не спрашивайте, как это произошло, потому что я сам не помню. А единственное, что нужно выудить из всей этой информации — мне было не прикольно.       Я не суеверный человек по природе, но почему-то именно в этом году решил свалить все свои неудачи на людскую глупую присказку. И загоревшуюся микроволновку выкинул с этой мыслью, и телефон утопил в туалете, и разругался с отцом, которого вижу раз в полгода из-за того, что учусь в другом городе.       Больше не буду так ужираться на праздники.       В общем, как вы поняли, год выдался для меня тяжёлым. Неудача за неудачей. Косяк за косяком.       Хотя…       Знаете, не все издёвки судьбы имеют только негативные последствия. Проверено самолично! Так что держите увлекательную и поучительную историю о жизни простого парня и о том, как он бегал по зебре светлых и тёмных полос жизни, а название истории этой — «Три косяка Нацу Драгнила».

Косяк первый: умей держать язык за зубами!

      Итак, видите двадцати двухлетнего паренька с неординарным цветом волос? Нет, розовый не для геев, и сам он тоже не пидр, серьёзно, я знаю. Ну, просто потому что это я. Здрасте, перед вами Нацу Драгнил, герой повести и неудачник года — прошу любить и жаловать!       Окунёмся в атмосферу. Представим себе большую лекционную аудиторию в виде амфитеатра с величественной кафедрой и огромной доской, с тяжёлыми бархатными шторами на окнах и с неповторимым ароматом знаний. Представили? Теперь прибавьте сюда отсутствие кое-где сидений, обваливающуюся штукатурку, жвачку под партами и крошки от чипсов. О да-а, это мой универ.       Учусь я на четвёртом курсе по специальности «физик-ядерщик». Удивлены? Я, в общем-то, тоже. Как и мой батя. Ну, просто никто из нас не ожидал, что моё школьное увлечение пироманией заведёт меня так далеко. Как связаны взрывы и ядерная физика? По-моему, это почти что синонимы.       Вернёмся к теме. Аудитория задрипанная, покоцанная временем и шалопаями-студентами, держится на честном слове и прилепленных тут и там жвачках. На предпоследнем ряду с правой стороны сижу я и ещё один мудила, который пытается незаметно от одногруппников сожрать картошку из макдака. Имя этого индивидуума — Грей Фуллбастер, к радости и сожалению мой лучший друг.       И снова аудитория. Мы сидим в отдалении ото всех не только из-за конспирации, чтобы пожрать в одиночестве, но и по другой причине. Её кодовое название — «Х.У.Й.Н.Я», а если цивилизованно и так, как написано в универском расписании — инженерная психология.       Ин-же-нер-на-я. Пси-хо-ло-ги-я.       Вот и мы говорим, что хуйня.       Ау, ректорат, ты серьёзно?! Вклинивать эту херню пятой парой в пятницу на четвёртом курсе? Пф-ф-ф, почему бы и ДА. Студентам ведь делать больше нехуй, как протирать задницы на этих «чертовски удобных» сидениях до шести вечера. Что? У тебя были планы? Пф-ф-ф, прости, приятель, засунь-ка ты их поглубже в анус, ибо ИНЖЕНЕРНАЯ ПСИХОЛОГИЯ — НАУКА НАУК, МАТЬ ТВОЮ, И ТЫ, СУКА, ОБЯЗАН ПОСЕЩАТЬ ЭТИ ПАРЫ, БЛЯТЬ, ИНАЧЕ ДЕКАНАТ ВСТАВИТ ТЕБЕ БОЛТ ПО САМОЕ НЕ ХОЧУ.       Примерно так нам сказали в деканате.       Я думаю, все знают, что такое «инженерия» и что такое «психология», но, простите, ёбаный в рот, как эти два слова можно склепать вместе — ума не приложу. И не только я.       Именно поэтому эта пятая пара в пятницу вызвала такой ажиотаж у нашего потока. Почти все учащиеся пришли узнать, что же это за фрукт такой, и грезили послать препода нахуй.       Кстати, вот и он.       Она.       У Грея картофелина выпала изо рта прямо на пол, на что мой желудок страдальчески сократился, но я всё же решил получше рассмотреть преподавателя.       О Господи, я в восторге!       Мой универ достаточно стар и известен по миру, государство его хорошо финансирует (хотя ремонт почему-то никто сделать не догадывается), преподавательский состав даёт качественное образование, да и столовка ничего. Всё прекрасно. Только одно расстраивает.       Самый молодой препод универа нянчит второго внука.       Можете себе представить, как вытаращились глаза студентов, когда в аудиторию вошла молодая — действительно молодая, блять! — симпатичная девушка с буферами размера четвёртого?       Вариант того, что это просто студентка, отпал тут же — эта мадам уверенным шагом (на ней были кеды) прошла к кафедре, бросила на неё увесистую папку бумаг, поставила сумку, поправила хвост, обвела аудиторию взглядом и улыбнулась. Представилась. Люсьена Хартфилия, кандидат психологии и социологии, наш преподаватель нового для нас предмета.       Когда она развернулась к доске в своих обтягивающих чёрных джинсах, я подумал, что, в принципе, психология — не такой уж и хреновый предмет.       Я не буду вдаваться в подробности занятия — которое оказалось, чёрт возьми, реально интересным! — скажу только то, что все мои сокурсники слушали блондинку чуть ли не с открытыми ртами. А мужская составляющая ещё и слюнями капала.       Красивая баба, интересно рассказывающая лекцию. Сложите дважды два и получите идеального препода!       Девушка развлекала нас интересными историями из её практики, рассказывала кое-что о себе, шутила с нами и даже провела мини-игру по определению своего социального типа.       Про картошку мы с Фуллбастером благополучно забыли.       На перерыве нашу милую преподшу сжали кольцом, расспрашивая обо всём на свете, начиная чисто учебными вопросами и заканчивая ковырянием в её личной жизни.       Сверху нам хорошо была видна её смущённая улыбка и вырез блузки.       — Я в шоке, — внезапно подал голос мой сосед, отправляя в рот остывшую еду. — В приятном шоке.       — Есть такое. Кажется, я буду ходить на пятую пару по пятницам.       — Плюс.       Какое-то время мы сидели молча, рассматривая Люсьену и то, как она отмахивалась от нашего универского ловеласа, что решил подбить к ней клинья, как вдруг меня осенило.       — Слушай, я её где-то видел.       Отморозок прожевал картошку и вздёрнул бровь.       — Не, правда! Я точно где-то видел её лицо!       — Ну, видел так видел, — мой друг пожал плечами и флегматично засунул в рот ещё одну жёлтую палочку. — Что в этом такого?       Я пожевал губу вместо ответа и подпёр голову рукой. Действительно, чего это я так встрепенулся? Ну, подумаешь, встретил её где-нибудь на улице или в стенах универа — почему нет?       Люсьена похлопала в ладоши, призывая нас продолжить занятие, и толпа расселась по местам. И я забил на свербящее в затылке наваждение.

***

      — Бля-я-я… — вырвалось у меня той же ночью, когда я, безуспешно борясь с бессонницей, открыл старый и давно забытый сайт с порнухой, по памяти выбирая лет пять назад понравившееся видео.       Не то чтобы я смотрел порнуху так давно — уж извините, а здоровый мужской организм требует удовлетворения — просто одно время у меня была девушка, и сексуальное возбуждение не представляло из себя проблему, так что старый добрый «Brazzers» как-то позабылся. Да и этот сайт стал у меня менее востребованным после ссылки, скинутой мне Фуллбастером пару лет назад. Но в этот вечер, поглощённый печалью из-за отсутствия сна, меня вдруг ударило в ностальгию: я вспомнил про тот сайтец, который нашёл ещё будучи подростком, и решил, а почему бы, собственно, не вздрочнуть? Приятно и полезно, тем более, всё равно делать нечего, а так хоть может утомлю организм и он капитулирует в царство Морфея…       Сказано — сделано! Сердце сладко сжалось от воспоминаний своих счастливых подростковых годов, когда я ныкался от отца в ванной, запирался на щеколду, с улыбкой наркомана, дорвавшегося до дури, открывал порево и представлял себя кладоискателем, открывшим сундук с сокровищами. Да-а-а, классное было время!       Однако моя ностальгия как-то быстро прошла, и я подорвался с постели бешеным енотом.       — Бля-я-я… — повторился я снова, во все глаза таращась в экран мобильного на включившееся видео. Желание мастурбировать как рукой сняло.       Зато появилась острая необходимость выговориться.       — Грей, — выдохнул я болезненно, когда на том конце подняли трубку и проматерили меня как следует за прерванное сновидение, — я понял, где я её видел…

Косяк второй: не убей ближнего своего.

      — А. Ху. Еть.       Пятая пара в пятницу стала для нас с Холодильником настоящим эмоциональным испытанием: для него потому, что он пытался уложить в своей голове тот факт, что наша очаровательная преподша психологии снималась в порнухе, для меня же по этим и другим причинам.       Мы снова сели на предпоследнюю парту, правда без картошки. Люсьена писала что-то на доске, время от времени поправляя хвост и смеясь над шутками особо весёлых студентов, а я всё пытался сопоставить два образа. Тот, что я вижу сейчас, и тот, что видел на экране своего мобильного.       Теперь я уверенно могу сказать, что под вырезом блузки скрываются две пятёрочки.       — Мне стыдно, — сказал Фуллбастер и удручённо вздохнул. — Чёрт! Ну вот как теперь нормально воспринимать это всё?!       Я пожал плечами и бессовестно уставился на зад своего преподавателя. Ну, а что? Я его, в общем-то, и так видел. Ради справедливости надо сказать, что в реальности он ещё лучше. Круглее и аппетитнее.       — Попробуй забыть, — отрешённо пробормотал я, силясь задержать взгляд на доске. — Сделай вид, что ничего не знаешь.       — Легко сказать. Блять, её ведь раком…       — Раком.       — Она так кричала…       — Ага. Громко.       — И он её так…       — Всё, заканчивай.       — Ох, блять, он её по заднице…       — Фуллбастер, мать твою!       Грей обессиленно вздохнул и записал в конспект предложение с доски.       Нет, я его прекрасно понимаю, парень в шоке. Я сам охреневал не меньше его! Но ведь это не наше дело. Не наше тело. Офигенное тело, между прочим.       Ох, чёрт. Меня возбуждает мой препод по психологии. Дожили.       И как прикажете сидеть здесь со стояком?       Вообще, меня немного грызла совесть. Совсем чуть-чуть. За то, что я взял и слил такую интимную деталь жизни малознакомого мне человека своему другу. Но я бы посмотрел на вас на моём месте!       Хотя, я ведь сказал только Грею. Так что ничего страшного.

***

      Стинг и Роуг смотрели на меня сверкающими глазами и с улыбками мартовских котов, а я чувствовал, будто падаю вниз, в самый Ад за свои грехи.       Фуллбастер благоразумно отодвинулся от меня ещё в тот момент, когда неразлучная парочка друзей подошла ко мне с вопросом:       — Ты где это откопал?!       Короче, в двух словах: Грей — грёбаное трепло, я — неуравновешанный придурок, Эвклиф и Чени — в медпункте, вытирают кровь с носов.       — А потому что не надо было, блять, свистеть об этом!       Мой рёв слышали даже в ректорате, наверно, но мне было похер. Я был зол, как чёрт, потому что, как оказалось, не только я и Морозильник были в курсе каверзных инцидентов нашей новой преподавательницы.       Грей растрепал Роугу, Роуг — Стингу, а дальше цепочку можно удлинять до не хочу. Теперь я вполне осознавал, что это за плотоядные взгляды липли к Люсьене всю пару.       Я чувствовал раздражение на самого себя, а ещё ответственность за всю эту ситуацию. Потому что с кого всё началось? С меня! Кто стоял в начале цепочки? Нацу!       — Нацу, остынь. Ничего страшного.       О да. Ничего страшного. Просто через пару дней благодаря мне (и болтливому языку Фуллбастера) весь универ будет залипать на то, как нашу психологичку дерут на махровом ковре! Заебись!       — Ты точно никому больше не говорил?       Отморозок закивал болванчиком. Ну, хоть так. Осталось придумать, что же с этим делать.       Совесть не дала мне жить спокойно и твердила, что ситуацию нужно исправлять. Вот только как?       Надо помешать распространению слухов.       Ага, блять. Проще сказать, чем сделать. Но ведь попытаться можно?       Роуг шарахнулся от меня, однако я его заверил, что больше не буду махать кулаками, и даже извинился обещанием купить бутылку пива. Чени честно сознался, что выдал инфу Стингу, а от Эвклифа я проложил маршрут до Минервы. Вот тут пиши пропало, потому что эта девушка — семь пятниц на неделе. То милая и отзывчивая одногруппница, то стерва до мозга костей!       Путём различного рода махинаций (обычно подкупкой едой), через пару дней я выяснил, что Орланд «по секрету» рассказала всё своим подружкам — Юкино и Кагуре. Насчёт Юкино можно не беспокоиться, эта душка постесняется делиться такой информацией с кем-либо, а вот Кагура точно слила всё своей подруге детства, Эрзе.       В общем, хвост этой цепи я нашёл уже в следующую пятницу. Он обрывался как раз на том ловеласе, что клеился в первый день к новой преподше. Ох, вы бы видели его масляные глазёнки! Он даже на первую парту сел, чуть ли не кончая, когда она проходила мимо него, методично жестикулируя в процессе объяснения. Извращуга хренов.       Чья бы корова мычала, Драгнил. Сам слюни пускаешь ежесекундно.       В общем, после пар мы на пару с Греем прижали паренька к стенке и взяли с него клятву, что он никому «ни-ни». Наши действия запустили какой-то механизм, и в скором времени весь поток говорил друг другу:       — Тс-с, никому больше ни слова!       Моя совесть вздохнула с облегчением. Честь кандидата психологии относительно спасена.

Косяк третий, самый большой: меньше ври, больше делай!

      Я глазам своим не верил, когда на мою любимую пятую пару в пятницу пришла не привычная блондинистая бывшая порно-актриса, а сухой допотопный старик — завкафедрой гуманитарных наук.       Люсьену уволили.       Наш поток разом заголосил, чуть ли не матеря профессора, требуя вернуть преподавателя или хотя бы объяснить причину увольнения. Хотя причина и так была понятна.       Кто-то настучал ректору, что инженерную психологию в элитном университете преподаёт шлюха.       Ёбаный в рот, я вылетел из аудитории даже без вещей. Ноги сами несли меня в такой неприятный мне кабинет.       Ректор с абсолютно пресным выражением лица слушал меня, побагровевшего от ярости, и сухо указал мне на то, что это не моё дело и вообще я прогуливаю пары. Слава Богу, мне хватило самоконтроля не кинуться и не втащить в его жирную морду, а только херануть кулаком по столу (пафосная чашка кофе разлетелась по ковру), требуя адрес, телефон, да любые, мать его, контактные данные Хартфилии!       Я чётко решил рассказать ей, кто виноват в её поломанной карьере, извиниться и предложить хоть как-то исправить свою ошибку.

***

      Моя решимость исчезла в тот момент, когда по ту сторону телефона раздалось неуверенное «алло?».       — Эй, я вас слушаю, — напомнил о себе голос в трубке, и я спешно закашлял, лишь бы тупо не молчать.       — Люсьена, здравствуйте, — кое-как прохрипел я не своим голосом, снова кашлянув и вставая с кровати, чтобы нервно начать мотать круги по комнате. — Это Нацу Драгнил, студент…       — О, — девушка явно удивилась, судя по голосу, а я боялся вдохнуть. — Не ожидала звонка от вас, Нацу. Вы что-то хотели?

Тудум.

      — Да, я…

Тудумтудум.

      — Я…

ТУДУМТУДУМТУДУМТУДУМТУ

      — Нацу?

ДУМ

      — Я бы хотел встретиться с вами.       Ебла-а-ан, ой ебла-а-ан!       — Встретиться?       — Как насчёт выпить кофе? Я знаю хорошую кофейню в центре. Вы как раз не дочитали тему социальных контактов, а я бы очень хотел дослушать ваши лекции.       Врёшь и не краснеешь. Красава, Драгнил.       Женский голос на той стороне связи тихо засмеялся и согласился на пятницу в шесть, после чего пожелал мне приятных снов и отключился. Я сжимал в руке телефон и думал, какого чёрта я творю.

***

      Я зачем-то напялил рубашку и побрызгался одеколоном. Побрился, проверил содержимое кошелька, минут десять выбирал носки, пять раз пытался зачесать волосы, чтоб не торчали вороньим гнездом, и неустанно себя материл.       Это не свидание, блять. Ты идёшь не на свидание, придурок, а на казнь, потому что сегодня ты ей признаешься.       Бля, даже это звучит как-то романтично-двусмысленно!       В кофейню я пришёл первым (от волнения припёрся на сорок минут раньше) и осушил две порции американо. Люсьена пришла на пять минут позже положенного и извинилась за опоздание. В джинсах, майке и кедах.       Я чувствовал себя идиотом с ароматом Хьюго Босс.       Она выглядела вполне себе нормально, заказала чашку латте, спросила, как идут дела в универе и кто её заменил. Я сконфуженно буркнул, что не знаю. Я не ходил на пары.       Люсьена попросила называть её Люси.       — Мы же больше не преподаватель и студент, — улыбалась она. — Зовите меня Люси. Просто Люси.       В уютной атмосфере кофейни, в аромате арабики и Хьюго Босс, в тёплом свете настольной свечи просто Люси читала мне лекцию по социальной стратификации. И это было лучшим свиданием в моей жизни.

***

      — Что, так и сказала?       Грей хмурился недоверчиво, но мне было так плевать — я чувствовал себя выжатым после бестолково проведённых выходных.       — Так и сказала, — пробурчал я в ответ, не отрывая лица от парты. — Просто Люси.       Фуллбастер как-то ехидно присвистнул и подпёр голову рукой, гаденько ухмыляясь.       — О-о-о нет, — предупредил я друга, — даже не вздумай говорить это.       — Кое-кто…       — Отморозок, я серьёзно!       — Кажется…       — Грей!       — Запа-а-ал.       Эта скотина буквально пропела фразу, после которой у меня руки чесались придушить его, но апатия укрыла меня одеялком, и я остался лежать на парте.       Нихрена я не запал! Фуллбастер просто нихуя не понимает, как обычно. Я просто переволновался, сдал назад и выпалил первое, что пришло мне на ум, предложив встретиться, попить кофе. Нарядился по привычке. А рассказывать другу о проведённом вечере — это ведь естественно!       Сначала я паниковал из-за этой ситуации с кофейней, а потом подумал, что так даже лучше: когда я скажу Люси, из-за кого всё пошло под откос, она, возможно, не пошлёт меня сразу, а позволит помочь. Правда, как ей можно помочь и чем — я не представлял. Но она потеряла работу из-за меня, и я обязан был хотя бы предложить руку помощи.       Поэтому я рискнул ещё раз пригласить Люси на чашку кофе.       В этот раз я не выёбывался, надел обычную футболку, обычные джинсы, не расчёсывался и поберёг дорогущий Хьюго Босс. В шесть десять Люси уже заказывала мокко, а я допивал первую чашку эспрессо и слушал концепцию проектирования деятельности.       — Вам действительно интересно? — с бухты барахты спросила Люси, прямо глядя мне в глаза.       Я чуть не подавился и быстрым движением вытер рукой побежавшую из уголка губ дорожку кофе.       — Ну, я бы не просил вас продолжать ваши лекции, если бы было неинтересно.       Я почти не врал. Она правда рассказывала увлекательно, да и сам предмет оказался не таким уж и дерьмовым. Но в какой-то момент я стал уделять больше внимания её голосу, чем словам, и движениям пальцев, случайно игнорируя её вопрос.       Люси хмурила брови и спросила, не сделать ли нам перерыв. Я согласился.       Тогда я заказал ещё чашку и пирожное для Люси (она об этом не догадывалась), и рискнул спросить её о чём-то более личном, чем психология.       — Вы куда-нибудь устроились?       — Нет, — она помотала головой и грустно улыбнулась. — Ещё нет.       — Нет подходящих вакансий?       — Есть, но-о… Не хочу показаться капризной, но мне всё не нравится.       — Это ваше право. Вы замечательный преподаватель.       Я не лгал.       Люси зарделась, а мне совсем не к месту вспомнился тот отрывок из порнухи, где её снимали сверху во время минета.       Ох, чёрт. Я бы многое отдал, чтобы увидеть её с такого ракурса в жизни.       — Я впервые пробовала преподавать.       — Понравилось?       — Безумно.       Картинка с сосущей член Люси раскололась, и я чуть не блеванул от самого себя.       Передо мной сидела девушка, уволенная с работы, которая ей пришлась по душе. Она краснела от комплимента о её профессионализме, хмурилась, когда пыталась отпить кофе, не запачкав помадой край чашки, улыбалась с лучиками в уголках глаз и бескорыстно поила меня мелодичностью своего голоса.       Какой. Я. Мудак.       Запавший мудак.

***

      Люси нашла работу без моей помощи. Я был правда рад за неё.       Она устроилась психологом в какую-то большую фирму. Платили гораздо больше, чем преподавателю, но Хартфилии было немного грустно на новом рабочем месте.       Я иногда заскакивал к ней и приносил латте из кофейни.       Через несколько индивидуальных лекций мы перешли на «ты», поговорили, как обычные знакомые. Люси оказалась старше меня всего на несколько лет. Я ахуевал. В двадцать пять — кандидат наук! А Люси краснела, признаваясь, что закончила школу экстерном в шестнадцать.       Я провожал Люси до дома. Всего пару раз, но выучил дорогу наизусть. Она улыбалась и говорила «спасибо», предлагала напоить чаем.       Один раз я согласился.       Знаете схему «свидание-чай-секс»? Иногда она работает даже тогда, когда ты не планируешь добираться до конечного пункта.       До кровати мы еле дошли.       В подростковом возрасте я смотрел порнуху и представлял себя на месте парня, жарящего какую-нибудь красотку. Да каждый, блять, парень хоть раз представлял себе, как дерёт порно-актрису! Каждый! И спустя какое-то количество лет моя, можно сказать, подростковая мечта осуществилась.       Либо Люси была неправильной порно-актрисой, либо она всё забыла, но то, что было между нами, было не дикой страстной еблёй, как в том видео, где её трахали до изнеможения и где она прыгала на члене, как заведённая.       Люси оказалась очень нежной.       Люси целовалась мягко, оглаживала меня трепетно, дышала тихо и прерывисто, стонала сладко, без криков и воплей, без этих раззадоривающих «да! трахни меня! да-а-а!». Люси боялась лишний раз вонзить ногти мне в плечи и смущённо улыбалась, когда я мимолётно целовал её в щёку и заглядывал в глаза.       У Люси мягкое пуховое одеяло с ромашками, чай с чабрецом. У неё кожа, как шёлк, и отрываться от неё физически больно. У Люси внутри целая вселенная — во всех, блять, смыслах.       Я абсолютно не хотел уходить, да и причин не было. Было уютно лежать в кровати, накрывшись одеялом с ромашками, и слушать какие-то несвязные между собой истории.       — А я снималась в порно, — со смешком сообщила мне Хартфилия, краснея от собственных слов. — Несколько лет назад. Назло отцу.       Я так и застыл, раскрыв глаза и сжав её плечо, которое обнимал сквозь лёгкую дрёму.       Мы молчали. Ну, потому что, блять, что можно сказать в такой ситуации?       Я поцеловал её в щёку.       — Папа хотел устроить мне фиктивный брак с сыном своего знакомого. Какие-то махинации с недвижимостью. Я сказала, что участвовать в этом не собираюсь, на что он разорался и заявил, что раз я не хочу ему помогать, то я ему не дочь. Знаешь, я хреновый психолог, если ушла из дома.       Люси заснула. Я залипал на ромашки и на её ресницы.

***

      Когда я сказал ей, что видел ту порнуху, она смешно открыла и закрыла рот и хлопнула глазами. В это время подгорала яичница, и я выхватил лопатку из её руки и постарался спасти наш завтрак.       Пф-ф-ф, конечно.       Завтракали мы бутербродами.       В общем, я понял, что слабее Люси. Потому что она призналась мне в своём «развратном» прошлом и заодно симпатии ко мне почти сразу же, а вот я рассказал ей о том, как дрочил на неё в ванне, только сейчас.       «Сейчас» — это спустя двадцать дней после её увольнения из фирмы и возвращения на пост преподавателя.       Фуллбастер задрал меня шутками про то, что я альфонс, прибравший к рукам дамочку «постарше» и «опытнее». Блять, да, моя девушка старше меня на два с половиной года, и живу я у неё, и в порнухе снималась она, а не я, зато!       Зато я готовлю лучше неё. И в физике шарю больше. И ипотеку выплачиваю вместе с ней.       Кстати, оказывается, Люси уволили не из-за тех слушков. Это папочка её подсобил — подкинул ректору денюжек и настоятельно порекомендовал избавиться от такого безалаберного работника. Мол, молодая, неопытная, преподавать не умеет.       Я бы въебал.       После смены ректора Люси вернули сами. Позвонили и попросили вернуться на кафедру. Я старался не смеяться, когда Хартфилия ледяным тоном сообщила, что подумает, потом бросила телефон в сторону и запрыгала по одеялу с облачками.       На зачёте эта сучка валила меня, как могла. Я еле выскреб у неё «хорошо», начеркав на билете обещание неделю выносить мусор и мыть посуду. И делать куни.       В общем, всё идёт своим чередом. Я продолжаю влачить своё жалкое существование в образе студента физика-ядерщика, мы с Фуллбастером также сидим на предпоследней парте на психологии, ловелас по прежнему капает слюнями на зад препода (за что я теперь могу полноправно прописать ему в ебальник), у меня регулярный секс и подгоревшая яичница.       Обожаю косячить.