Твои грехи...

Мiсяць впав i темно в кiмнатi, Як добре, що ти навчилась мовчати — Про то, що нiколи не змогла би збрехати, Про то, що нiколи менi не спитатись.*

      Сидя на уроке химии, Яну совершенно не интересовали химические формулы и задачи, а также различные эксперименты. Она внимательно смотрела на Виталия Николаевича — преподавателя этой точной науки. Он был довольно молодым, но хорошим в области своего предмета. Виталий довольно неплохо объяснял и рассказывал все в подробностях, отвечая на каждый вопрос, но сегодня у девушки не было настроения сидеть и размышлять, почему ответ в этой задачи такой, а не другой.       Рыбакова, надев теплый кардиган, в котором она, собственно, и пришла в школу, сидела на уроке, подперев подбородок рукой. А также она уже обдумала все детали основного плана, в часть которого она вчера посвятила и Давида. Девушка пробежалась взглядом по одноклассниках и одноклассницах. Некоторые действительно слушали и вникали в тему урока, а другие просто «пытались убить время», зевая или тяжело выдыхая. — Яна, тебе интересно? — спросил учитель, держась тонкими пальцами за оправу золотого цвета от очков. Виталий Николаевич на вид имел где-то двадцать семь лет и был довольно привлекательным, даже очки придавали ему некого шарма и серьезности. Он всегда носил светлые рубашки и черный джинсы, этот стиль придавал ему мальчишеского вида, и иногда его путали с учениками старших классов. Правда, он уже к этому привык, поэтому в таких ситуациях всего лишь внимательно смотрит своими серыми глазами, а тогда ерошит довольно светлые волосы, улыбаясь. — Да, мне очень интересно, — на автомате ответила Рыбакова, даже не посмотрев на преподавателя. Ей было действительно скучно, но сказать такое Виталию Николаевичу — грех. Он уважал вкусы каждого и хорошо относился к гуманитариям. Яна тяжело выдохнула и посмотрела на часы. К концу урока оставалось еще пятнадцать минут.       Сегодня Рыбакова решила заняться расследованием о «маленькой крысе», которая передала информацию Табакову о ее отношениях с Давидом. Девушка понимала, что это может быть кто угодно, ведь они совсем не скрывали этого. Но как среди тысячи людей определить нужного?       С одной стороны она даже подумала на Тараса Чижова, но потом поняла, что он является нейтральной стороной в их разборках, поэтому ему нет нужды хоть как-то содействовать с Максимом.       Сама Яна сидела с Светланой за одной партой, а впереди сидел Арсений Орлов и его сестра-двойняшка — Надежда. Они были довольно милыми и веселыми ребятами, с которыми Яна была в достаточно хороших отношениях. И Арсений, и Надежда любили посмеяться и подкалывали, если не одноклассников и одноклассниц, то один одного. А также оба отлично играли в баскетбол и входили в школьную сборную. Надежда еще дополнительно занималась фехтованием и балетом, а Арсений любил писать стихи и занимался уже восемь лет профессионально верховой ездой. В общем, активные и задорные личности.       Перед ними парта пустовала, но на ней лежали вещи Кирилла Варшавы, который пропал еще в начале урока. Он просто вышел и не вернулся, но учитель привык уже к такому, поэтому даже не обратил внимание. Кирилл был довольно странной особью, ведь имел интересный характер, и его настроение менялось ну очень быстро. Также этот парень курил, ведь Яна часто замечала его на крыше с сигаретой. Она никогда с ним особо не общалась, но знала, что он состоял в хороших отношениях с Табаковым.       Размышления девушки перервал громкий звонок и радостные крики в классе. Все начали со скоростью света собирать вещи и выбегать из класса, ведь следующим уроком была физкультура. Учителя не было, поэтому каждый, что хотел, то и делал аж целый час. Яна же решила пойти и подышать свежим воздухом на крыше с надеждой, что не встретит никого.       Девушка спокойно вышла из класса и подошла к автомату, который располагался на каждом этаже. В этой школе такое, как пить кофе ученикам с утра, считалось вполне нормальным явлением. Естественно, за напиток нужно было заплатить. Поэтому, заказав обычный черный кофе с двумя ложками сахара и лимоном, девушка пошла вдоль коридора на лестницу. По дороге ей робко кивнула в знак приветствия Злата, которая сейчас общалась с двумя парнями из параллельных классов. Сначала Яне показалось, что они к не ней пристают, но потом она поняла, что они просто мило общаются, и это было действительно странно. Маленькая Злата со столь робким характером так спокойно общается с противоположным полом? Но Рыбакова не придала этому значения. Возможно, это ее хорошие друзья.       Тогда девушка начала подниматься по лестнице, держа в руках теплый кофе. Аромат от него исходил просто божественный, и ей уже хотелось побыстрей сделать глоток этого напитка. Именно сейчас эта лестница казалась ей такой длиной, а ступеньки очень большими. Пройдя на сам верх, девушка толкнула дверь, и ее волосы сразу поднял довольно сильный ветер. Погода оставляла желать лучшего. Довольно прохладный ветер, который носит за собой желто-оранжевую листву, моросящий дождь и большие серые тучи, застилающие все небо. Яна не была любительницей солнца и тепла, ей больше по душе была зима и лед, хотя в это время года она очень часто болела. Еще с детства она бегала с родителями по врачам , пытаясь превратить зиму не в пытку, но никто не знал, почему у девушки столь слабый организм. Многие врачи говорили, что мол перерастет, к сожалению, не переросла. Рыбакова прикрыла глаза и вздохнула свежий воздух полной грудью. Кончики пальцев приятно щекотал холод и ветер, а кожа уже давно покрылась «мурашками», и девушка передернула спиной. — Привет, Яна, — это было ну очень неожиданно. Темноволосая даже подскочила, резко оборачиваясь и чуть не разливая кофе. Перед ней стоял серьезный Чижов. Он держал руки ровно по швам, и впервые девушка увидела его таким твердым и совершенно не веселым и беззаботным. — Привет, Тарас, — поздоровалась Рыбакова, внимательно смотря на стиснутые зубы парня и глаза полные злости. Возможно, она сделала что-то не так, и он сейчас безумно зол на нее. — Что-то произошло? — легко спросила девушка, пытаясь не разозлить его еще больше. Ей не нужны проблемы. — Нет… — юноша сделал паузу, которая держалась несколько секунд, будто обдумывая свои слова. — Я хочу присоединится к твоей команде... — прошептал Тарас, и брови Яны взлетели вверх, а глаза широко открылись. Ей так и хотелось сказать: «Что?». Почему этот парень, который полностью против войны между учениками, сейчас сам просит ее взять ее в команду? Он отказался даже тогда, когда говорил со Светой. — Мы всегда будем рады тебе, — ответила девушка парню, улыбаясь и протягивая ему руку для рукопожатия. Яне не хотелось спрашивать его: «Почему?». Она была действительно рада новому и столь важному другу и члену ее команды. Если он сам захочет, то и расскажет.       Не нужно бесить нужных людей ненужными вопросами.** — Я тебе очень благодарен, — отвечает Тарас и пожимает протянутую руку Яны. — Я думаю, ты хочешь знать, кто открыл тайну твоих отношений с Давидом, — и снова Рыбакова удивляется этому мальчику. Он очень умный и понимающий, такой ей как раз и нужен в команде. — Безумно хочу знать, что за крыса, — ухмыльнулась девушка, делая глоток теплого кофе. Напиток наполнил ее каким-то нежным теплом изнутри, заставляя Яну издать почти незаметный стон. — Осень — время для рефератов по истории, — начал Чижов сдалека историю, но Яна не спешила спрашивать его, к чему это предложение. Ей нравилось слушать его, он говорил очень грамотно, с нужными паузами и с интонацией. Словно читал напамять стихи, — и достать нужную информацию можно только в библиотеке, ведь Алексей Андреевич ненавидит интернет. Войдя туда, я увидел и тебя, и Давида, и одну ну очень знакомую тебе личность. Она стояла недалеко от вас, и заметить ее было действительно просто, но вы были уж слишком заняты, — ехидно улыбнулся мальчишка, но Яна не покраснела, а только улыбнулась уголком губ. Смутить ее почти что нереально. Это удавалось немногим. — И как зовут эту неизвестную, но знакомую личность? — отвернувшись от Тараса, Рыбакова прошла в строну ограждения и оперлась на нее руками, смотря в чашку с кофе. Ее отражение было нечетким, и жидкость плыла в сторону ветра. — Алена. Алена Фролова — очередная игрушка Табакова, — прошептал последние слова Чижов и подошел к Яне. Он тоже посмотрел на чашку, не ожидая, что девушка по утрам пьет кофе, ведь сам он его не любил. — Черт, — темноволосая подперла голову рукой и улыбнулась. Она немного думала об этом, но, естественно, никаких доказательств у нее не было, поэтому она попыталась откинуть эту версию подальше, — зачем она лезет в чужую жизнь? — это был риторический вопрос, да и Чижов не знал на него ответа.

* * *

      Следующим уроком была столь ненавистна многим физика. Ирина Владимировна забежала в класс со звонком и быстро села за стол заполнять журнал. Ее действия очень удивили ребят из класса Рыбаковой, и все моментально начали затихать, а потом по классу прошелся шепот. Раньше учительница всегда начинала урок, и только когда урок заканчивался, она что-то писала в журнале. — Здравствуйте, дети, — в кабинет зашел директор. Николай Алексеевич имел арабскую внешность. У него была смуглая кожа и черные волосы, а также темные глаза. Его точный возраст знал каждый, и это был далеко не секрет, ведь он всегда гордо отвечал на этот вопрос: «Всего лишь сорок два!». Одевался Николай Алексеевич всегда в синий костюм. — Я хочу представить вам новую ученицу по обмену — Розалию Хедж. Она приехала с английского пансионата с Лондона, — он пропустил вперед себя девушку примерно их возраста и роста Яны. Девочка имела русые волосы и синие глаза. Розалия была, по сути, очень красивой, и ее фигуре могла бы позавидовать любая модель. Девушка была одета в белую блузку, черную юбку и черные чулки поверх капроновых колготок. На изящных ногах красовались туфли на высоком каблуке и платформе. — Розалия, расскажи немного о себе, а тогда, я думаю, много кто задаст тебе несколько вопросов, — улыбнулся девушке директор. Он был прав, много парней уже приподнялись с мест и напрягли все возможные мышцы, а также поправили прически. Яна же тяжело выдохнула. — Ну, как уже Николай Алексеевич сказал, я приехала с Лондона, где и родилась. Вы можете меня звать просто Роза. Моя мать работает дизайнером, а папа — актером. Я же работаю моделью и люблю большой теннис… — у девушки присутствовал английский акцент, и некоторые слова она выговаривала с трудом. Розалия говорила о себе с гордостью, видно, проблем у нее с самооценкой не было. Хотя нет, они как раз были. — Сколько тебе лет? — заинтересовано спросил Влад Лукьянов. Этот парень имел темные глаза и темные волосы. Естественно, он умел привлекать к себя внимание и был симпатичным, если бы не дурная слава гея и педофила в одном флаконе. Ведь на одной из вечеринок он сильно напился и поцеловал теперь уже девятиклассника, который непонятным образом там оказался. Но на самом то деле Влад имел традиционную ориентацию. — Мне будет шестнадцать этой зимой, в декабре, — улыбнулась Роза, стреляя глазками в уже некоторых парней, которые с нетерпением ждут перемены, чтобы лично пообщаться с ней. — Где ты научилась говорить на русском? — этот довольно интересный вопрос задала Надежда Орлова. Она оглядела девушку внимательным взглядом и, смотря ей прямо в глаза, спросила. Хедж всего лишь недовольно хмыкнула, но все же ответила. — Перед отъездом я изучала немного русский, но мне все равно сложно на нем говорить, — Розалия обаятельно улыбнулась и поменяла немного позу. Она ставала так, словно ее фотографировали. Девушка немного отдернула юбку и по-злому посмотрела на новых одноклассниц. Она показывала им свое величие и всю свою красу. И Хедж сразу заметила, как одна темноволосая девушка лежала головой на парте, совершенно не интересуясь ее жизнью и ее «скромной» личностью. — А у тебя есть парень? — это ее спросил Степан Севильский, а напряглись этому довольно не скромному вопросу все. Кстати, Степа был классным парнем, с которым Рыбакова познакомилась в первую очередь. Она еще опоздала на линейку, и он согласился ее провести, а как оказалось потом, они были в одном классе. Севильский был даже влюблен в Яну, но она ему ясно дала понять, что у них ничего не выйдет, поэтому парень, не расстраиваясь, пошел искать новую «жертву». Степан часто ерошил светлые волосы и громко смеялся, закрывая карие глаза, откидывая голову назад. — Ой… — робко засмеялась девушка, прикрывая маленький ротик. Все было настолько наиграно, что Яне даже захотелось выйти. Через окно. Роза сделала вид, будто ее очень смутили, но на самом деле она только и ждала этот вопрос. — Ну, нет. Я свободна… — и снова это глупое хихиканье. — Ахуенно, — послышалось с задних парт, и класс засмеялся. Слава высшим силам, директор и учитель не смогли определить такого смельчака, но голос был явно мужским, а учитывая, что на всех задних партах сидели парни, определить кто из них было бы довольно сложным. — Ты ничего не хочешь спросить? — по злому Хедж обратилась к Рыбаковой, сверкая накрашенными глазками. Здесь ее даже девушки слушают, а эта молчит и лежит, словно уснула. — Я? — непонимающе спросила темноволосая, поднимая одну бровь. Чего эта «кукла» к ней привязалась? — Нет… — Роза нахмурилась, когда услышала столь четкий ответ в свою сторону. Как это «нет»? Ей еще никто не отказывал. — Хотя я передумала. Пожалуй, я спрошу у тебя кое-что, — лицо Хедж сразу озарила гадкая улыбка, и она с надменностью посмотрела на Яну, а тогда на всех девушек. — Тебе талант наигранности передался от отца или сама научилась такому? — ехидная улыбка проскользнула на губах темноволосой, которая с диким пламенем в глазах смотрела на новую одноклассницу. Это не был вызов, ведь этой зазнавшейся девчонке к Яне ну очень далеко. Она быстро продует, поэтому с ней даже не хотелось бороться. Такого вопроса не ожидал никто в классе, даже директор и учительница резко посмотрели на Рыбакову. Но, честно говоря, им тоже немного поднадоел этот цирк, устроенный этой бестией. Одноклассники и одноклассницы удивленно посмотрели на спокойную Яну. Ну, они ожидали подобного действия, но не вопроса. — Прости? — у Розы, казалось бы, и глаза выскочат на лоб из-за такой наглости. Заслуженной наглости. Она спросила это, выдыхая словно бык носом. На ее лбу вылезли вены, а щеки распухли. Жуткое зрелище. Хедж всегда была очень популярна в школе, так что изменилось здесь? Неужели время ее правления закончилось? — Прощаю, — коротко и ясно ответила Рыбакова, опуская голову на тетрадь и показывая, что их беседа окончена, и она больше не собирается с ней разговаривать. Почему-то Яна сегодня очень устала, хотя это был всего лишь третий урок, а впереди еще четыре. Радовало только то, что сегодня пятница.

* * *

      Третья перемена была словно сигнал для школьников, что нужно бежать в кафетерий и объедаться. Такой ритуал ученики этой школы исполняли каждый день. После третьего урока школьные коридоры почти пустовали, а столовая была переполнена детьми разных возрастов. Яна сидела за своим любимым столиком со Светланой и с неохотой ела манную кашу с малиновым вареньем. Как раньше говорилось, у Яны не было никогда хорошего аппетита, но сейчас ее еще добивала странная усталость. Ее тело словно налилось свинцом, а глаза сами закрывались. — Ты скоро станешь дистрофиком и умрешь, — «оптимистичная» Света всегда умела подбодрить и поднять настроение. Блондинка внимательно смотрела на подругу, подпершись головой на руку. Сама Макарова уже съела свой обед в виде манной каши с тем же вареньем, булочку с шоколадом, черничный йогурт и шоколадку с орешками. Узнавая, что это худенькая девушка столько кушает, удивляются все. — Ну, спасибо, — скривилась Рыбакова, смотря на ложку с кашей. Она ей совершенно невкусно пахла, и даже любимое варенье казалось противным и слишком липким. Яна с отвращением съела маленькую порцию каши, которая уместилась на ложке и подняла глаза на то, что творилось в столовой. Элита, как всегда, в сборе, правда, без Максима. Несколько подпевал сидят за соседними столиками и мило улыбаются «избранным». Изгои даже не явились в столовую, хотя нет. За их столиком сидел Орест Валькин. Почему он стал изгоем? Да потому что не очень-то и красив: на его лице была видна мелкая сыпь, в виде прыщиков и черных точек, а также на лице плохо сидели толстые очки, и сам парень был немного худеньким и без мышц. И потому что не ругается матом, не пьет и не курит, а также не пытается что-то из себя показать. Ну и потому что читает книжки и является очень умным и продвинутым в учебе, а не в моде или новых тачках.       Как бы это грустно не звучало, но его судят за то, что он — это он. — О, я как раз вас искал, милые девушки, — к ним подбежал Данила Шевченко. Этот парень учился в одиннадцатом классе и был одноклассником Максима. Все знали его как «Король Вечеринок», ведь все, скажем так, мероприятия этого парня были действительно качественными. Данило имел красивую и пышную, но не долгую шевелюру светлого цвета и зеленые глаза с примесью серого. Он был весельчаком и умел развеселить народ, наверное, поэтому его вечеринки так пользовались успехом. — Зачем? — спросила Светлана, смотря на то, как парень садится около них на стул и складывает руки на столе, как в первом классе. Его довольное лицо может означать только одно: его предков нет, и намечается грандиозная вечеринка. Яна тоже подняла голову и внимательно посмотрела на парня. — У меня намечается шикарная вечеринка, — воскликнул, улыбаясь Данило. — Там будет присутствовать и алкоголь, и сигареты, а также вечеринка будет у бассейна, поэтому возьмите купальники! — Шевченко с таким восторгом рассказывал обо этом всем, что девчата переглянулись и невольно улыбнулись. Простой и хороший. — В такую холодину и бассейн? Спасибо, но мне и так не очень хорошо, — скептически спросила Яна, смотря на светловолосого. Он совсем рехнулся? В середине октября и плавать? Ну, нет. — Это будет последний теплый день в этом году. Завтра передавали двадцать градусов тепла! Ты не пожалеешь, что пришла! Обещаю! Там будет хорошая музыка и танцевальная площадка, а специально для вас, леди, я заказал хорошие закуски и бармена, который делает качественные коктейли, — продолжал гнуть свою палку юноша, смотря на девушек очень милыми глазками. — Ну, Яночка! Ну, Светланка! — парень согнул руки локтях и соединил ладони, словно он молится. — Я, пожалуй, пойду, — неуверенно ответила Макарова, все еще раздумывая над предложением Данилы. Она хотела развеяться уже давно, поэтому такая вечеринка хороший шанс снять напряжение и усталость. Блондинка улыбнулась парню. — Я, наверное, тоже, но не называй меня больше так, — на последних словах Яна скривилась так, словно съела лимон или лайм. Ну, не нравятся ей эти ласкательные слова. И она совершенно не понимает людей, которым это нравится. — Я буду молится за вас, — улыбнулся парень и хлопнул в ладошки. Шевченко никогда не рвался в элиту, поэтому и не входил туда. Но он имел очень хорошие отношение с Максимом, потому что те не пропускали ни одной вечеринки этого парня. С Данилой соперничать в плане вечеринок почти невозможно. Не зря ему дали это прозвище.       Яна тяжело выдохнула, переживая, чтобы ее решение не было неправильным. Она хотела немного развеяться и отдохнуть от скучных будней, но не было возможности. — Ну, привет, — мерзко улыбнулась Розалия. Она только вошла в столовую, как сразу заметила столик Рыбаковой и поспешила к нему подойти. Девушка уже нашла себе двух «подруг» Катерину Адушкину и Марину Кольцевую. Она с высока посмотрела на двух девчат. — Я… — не успела она закончить, подходя к свободному креслу, как: — Здесь занято, — Яна придержала кресло так, чтобы Хедж не могла изменить его местоположения. Там не было занято, но сидеть с этой бестией Яне совершенно не хотелось. Пришлось соврать. Ее голос, кстати, был твердым и спокойным. Она не любит кричать и кидать глупые оскорбления. Она просто в один момент сломает тебе жизнь. Или челюсть. — Хм… — Роза тяжело выдохнула сквозь ноздри от злости и поджала густо накрашенные блеском губы. Ей не было, что ответить, она и тут ее заткнула. Яна тяжело вздохнула, ожидая, когда эта девушка уйдет отсюда, и зевнула. Глаза закрывались от недосыпа. Понимая, что Розалия не исчезнет, Рыбакова взяла свою сумку и поднялась с места, а вслед за ней поднялась Светлана. Яна оглядела стоящею напротив нее девушку и брезгливо поморщилась. Насколько красивая, настолько и гнилая. А тогда, она просто обошла ее и пошла на выход из столовой. На секунду девушка обернулась посмотреть, где Света. — О, моя малышка, — не замечая впереди идущего Максима, темноволосая просто зашла в него и оказалась в его крепких объятиях. Парень обняв девушку, вдохнул аромат ее духов и на них сразу обратила внимание вся столовая, включая Светлану и новенькую Розу. — Привет, — тяжело выдохнула Яна в шею Табакову. Она постепенно расслабилась в его руках. Усталость брала верх над ней, да и, тем более, она и так не сможет так просто выбраться. От ее дыхания у парня пошли «мурашки», но он не подал вида. Главарь элиты действительно немного начал скучать за ней. Почему-то она стала ему родной. — Устала? — это был вопрос, на который Яна всего лишь покачала головой, втыкаясь ею же в плечо юноши. Ученики этой школы отреагировали как-то спокойно, будто такое случалось каждый день. Даже Рыбакова ожидала более неспокойной реакции. Кстати, Максим очень редко обнимал девушек, это, наверное, было впервые. — Отвести тебя в медпункт? — спросил Табаков, немного отстраняясь от девчонки. Ему нравилось заботится о ней. Это первое проявление нежности на людях да и вообще. — Спасибо, но я сама… — Яна немного отстранилась от него, а к ее усталости и сонливости прибавилось еще головокружение и тошнота. Девушка тяжело дышала и почти что не стояла на ногах. Ее колени начали дрожать, и Табаков понял, что долго она не простоит, а про дойти куда-то, он вообще молчит. Он словно пушинку поднял ее на руки и кивнул Светлане, которая продолжала перебывать немного в шоке. Он будто сказал ей, что отведет эту несчастную в медпункт в целости и сохранности. И она поняла это.       Он сделал это, ведь это новые чувства.

* * *

      Проснулась темноволосая в медпункте. Около нее на кресле сидел Максим, что-то внимательно читая в телефоне. Девушке показалось, что он сидел в какой-то социальной сети. Легко улыбнувшись, она поправила одеяло, чем и привлекла внимание сосредоточенного парня. — О, ты уже проснулась, — улыбнулся Табаков, поправляя волосы. Он мягко улыбался, не было той привычной ухмылки, что сопровождала его всю жизнь. Ей даже казалось, что это просто сон. — Медсестра сказала, что это переутомление и недоедание. Она попросила меня посидеть с тобой, а сама отправилась к директору сдавать отчет о затраченных лекарствах. Кстати, почему ты так плохо ешь? — юноша по порядку все объяснил ей, смотря на бледное лицо девушки. — Плохой аппетит с детства… — она странно покосилась на него, смотря уж очень подозрительным взглядом. — Куда ты дел Табакова? — поджала губы темноволосая, прищуривая глаза. Этот парень уж очень вежливый и хороший. Она села, опираясь на подушку и белую стену медицинского кабинета. — Я сегодня решил быть хорошим и, как вижу, у меня это удается, — ухмыльнулся Максим, смотря на Яну. Он и правда решил вести себя очень хорошо и попытаться никого не побить или не накричать. Еще с утра он был очень веселым и имел хорошее расположение духа. Из него энергия так и выходила. — Собирайся, — твердо сказал голубоглазый, откидывая одеяло в строну от девушки. — Куда? — она совершенно ничего не понимала, но послушно встала из кровати и почувствовала, как больше ей не тяжело. Она поняла, что тошнота и головокружение отступило, а тело чувствовалось легким и отдохнувшим. А также Рыбакова совершенно не понимала, что на уме у Табакова. — Кушать, — такой ответ ввел девушку в ступор, и она осталась просто стоять, пока парень не поймал ее за руку и вывел из медицинского кабинета, а тогда повел в строну выхода из школы. — Ты же сама сказала, что плохо кушаешь, я чувствую, что должен накормить тебя, — улыбнулся юноша, говоря это на ходу. Они спустились со второго этажа, и он повел ее на выход из школы. Естественно, никто мешать ему не будет. Он просто попрощавшись с охраной вышел за руку с Яной и повел ее к своей новой машине. Как оказалось, папа все-таки подарил Табакову хорошую тачку за «присутствие» на его мероприятии. Новенький Bentley Continental Supersports*** металлического цвета ждал парня на улице. В этой машине было идеальным все. Она являлась самой мощною машиной британского бренда и самой новой, ведь она выпущена в этом году. Яна сразу отметила красивый салон и запах кожи. Здесь пахло не только новой машиной, а и одеколоном парня. Приятный аромат обволакивал и совсем не резал нос. — Мы поедем в мое любимое кафе, — проинформировал Максим девушку, заводя машину. На дворе падал мелкий дождь. Он стукал по окнам, создавая характерный звук. Капли бились о стекло и разбивались, словно на мелкие осколки, а тогда скатывались по окну то ускоряясь, то уменьшая скорость. В машине было действительно тепло и уютно. — Там очень вкусно готовят, я часто там бываю, — продолжил Табаков, сосредоточиваясь на дороге.

* * *

      Кафе находилось недалеко от школы и было довольно милым. Снаружи оно выглядело, как кирпичное здание с большими окнами, но внутри все было сделано под дерево. Здесь стояли небольшие столики сделаны с того же дерева, что и стены, и пол, и даже потолок, а также мягкие диванчики. Здесь было очень тепло и уютно.       Яна не любила роскошных ресторанов, ведь считала эти места слишком неправильными. Вся эта чистота и сдержанность вызывала в ней тошноту и головокружение. Ей были больше по душе мелкие кафе, в которых не было дорогих шелковых скатертей, но всегда было отличное кофе и всякие сладости в виде тортов и другой различной выпечки. — Присаживайся, — сказал Максим, показывая рукой на мягкий красный диванчик около стола. Если сесть за этот столик можно наблюдать за видом через окно и смотреть на дождь. — Я пойду к барной стойке и закажу нам кое-что, — парень загадочно улыбнулся и поспешил отойти от Рыбаковой, чтобы она не задала ненужных вопросов.       Пока парня не было, девушка отписала Светлане, что с ней все хорошо, и она живая и здоровая. Темноволосая знала, что эта блондинка будет переживать, ведь она совершенно не доверяет Табакову. — Я вернулся, — парень привлек внимание Яны, и она убрала со стола телефон рукой и посмотрела на то, что принес парень. На подносе находились две чашки ароматного кофе с мороженым. Так называемое, глясе. А также на подносе лежали два кусочка торта «Тирамису» и различные изделия с сладкого теста с дополнениям джемов, кремов, шоколада и различной посыпки и орешков. Все и выглядело, и пахло безумно аппетитно. — И что это такое? — спросила Яна, смотря на поднос, который уже стоял на столе без помощи Табакова. Она подняла одну бровь и внимательно посмотрела на все изделия. В то время парень уже распределил всю еду. — Это то, — он сделал странную паузу, но нужно признать, что она вызвала интригу у девушки, и она внимательно подняла свой взгляд на Максима, — что я заказываю всегда, когда прихожу сюда, — улыбнулся темноволосый, садясь на диванчик напротив девушки. — Это заведение я нашел несколько месяцев назад. Я попал под сильный ливень и решил зайти сюда. В то время я не очень доверял таким забегаловкам, но, как оказалось, здесь все очень вкусно. А больше всего мне понравилась атмосфера этого заведения, — парень оглянулся, смотря на приветливый и заботливый персонал, а также на улыбчивых посетителей. — А потом я узнал… — и Табаков запнулся, понимая, что хотел сказать что-то лишнее. То что Яна не должна знать. Поэтому его реакция не заставила себя ждать, и он, сам перебивая в каком-то шоке, резко посмотрел на девушку распахнутыми глазами. — Ем… — на секунду девушка растерялась, но потом собралась, принимая непринужденный вид. — Насколько часто ты сюда ходишь? — это был довольно глупый вопрос, но Рыбаковой было действительно интересно узнать немного нового об этом парне, не пользуясь умениями Хвостова. — Почти каждый день, я здесь ужинаю, — и глаза Яны застыли в удивлении. Почему он не ест дома, как все люди? Ну ладно, как большинство. Ответ на этот вопрос пришел быстро. Он был сделан по раньше узнанной информации. Дома у парня никого нет, а есть в смертельной тишине — не самый лучший вариант. Да и, тем более, парень не особо любит своего отца. — Ого… — это единственное, что успела сказать девушка, начиная поглощать поздний обед.

* * *

      После такой вкусной трапезы они заметили, что на дворе значительно потеплело, и даже виднелись солнечные лучи, которые прогревали влажный асфальт. Вместе с погодой потеплело как-то и на душе. Создавалось чувство комфорта и уюта не только в кафе, а и на улице. Это было довольно странно. Ребята решили прогуляться по парку, который находился в пятидесяти метрах от кафе. Они спокойно шли по улице, перекидываясь некоторыми фразами. Солнце немного припекало, поэтому девушка сняла кардиган и несла его в руках. В парке пахло свежестью и мокрой листвой. Такой запах так и хотелось вдыхать, он, словно очищал легкие, придавая крылья и чувство легкости. Гулять после дождя вообще полезно и очень приятно. — Фу, — послышалось парню от девушки, которая внимательно смотрела в траву, находясь в несколько метров от него. Она выглядела очень сосредоточенной и время от времени брезгливо морщилась. — Что? — спросил Максим, явно не понимая к чему были эти слова, поэтому решил задать довольно типичный вопрос. Он подошел ближе к Яне, которая даже не отвлеклась на него. Она просто тыкнула пальцем в траву на большую улитку, которая очень медленно ползла. — Вот эта улитка, — темноволосый невольно улыбнулся. Ему она только что показалось маленькой девчушкой, которая увидела впервые еду разных птичек. Кстати, несмотря на довольно глубокую осень, они слышали пение неизвестной птицы и также курлыканье голубей. — Действительно, — и вот пятнадцатилетняя Яна и семнадцатилетний Максим сидели, наблюдая за улиткой и морщась от слизи и ее странных глаз. В таком возрасте им стоило бы задуматься о будущем, а не о крохотном животном.       После пятнадцатиминутного наблюдения за улиткой, Рыбакова пошла вперед, смотря на природу парка. Она заметила то, что территория была абсолютно чистая, и девушка не заметила ни одного фантика, наверное, здесь и очень хорошо убирают, и стараются не мусорить. Табаков шел следом за Яной, внимательно смотря себе под ноги. Что-то явно терзало его, и он, возможно, даже хотел этим поделится с ей, но он боялся быть преданным. — Я хотел сказать, что —- парень на секунду задумался о своем решении рассказать кое-что столь важное для него. Он остановился, заставив тем самым остановится и темноволосую и обернутся к нему, подняв брови в немом вопросе. Он боялся выглядеть жалким, ведь он — «король школы», авторитет для всех учащихся. Да и не логично рассказывать врагу то, что и друзья не знают? Но была ли Яна ему врагом? Сам он так, конечно, не считал, он не чувствовал в ней злости и ненависти. Она не попадала ни в одну из его категорий, ведь парень делил знакомых людей на друзей, подпевал, жертв и врагов. Эта девушка не была ему другом, в ней не было какой-то такой изюминки, из-за которой он ее не хотел. Она никогда не боготворила его, а только брезгливо морщилась, слушая очередной лепет своих одноклассниц. В роли жертвы девушка совершенно не выступала, она была слишком импульсивной, но в тоже время холодной для жертвы, ведь не терпела, когда обижают ее или ее друзей. А сказать, что она — враг — это солгать. — Что… — Яна продолжила за юношу, пытаясь узнать то, что он так пытается ей сказать. Темноволосая не любила эти мутные предложения, она любила, когда люди говорили четко и уверенно. А если ты не уверен в том, что хочешь сказать, значит не говори. Все было до ужаса просто, но люди любили все усложнять. — …что то кафе — собственность моей матери, — и парень горько улыбнулся, запуская руки в карманы брюк. Он немного сгорбился, опуская голову. Яна же просто зависла. Он сказал ей довольно ценную информацию для ее плана, но и ценную информацию для него. — Ты с ней общаешься? — столь невинный вопрос заставил Максима отскочить от нее, словно от прокаженной. Он резко выпрямился и удивленно посмотрел на нее, будто она только что сказала какую-то мировую глупость. Парень завис, внимательно разглядывая ее черты лица. — Нет. Я не могу, — Рыбакова сразу прознала настоящую истину ответа. Не можно в столь юном возрасте курить и пить, а общаться с мамой нужно всегда. Но что делать, если ты боишься? Боишься быть отвергнутым даже собственной мамой… — …боишься… — слова током прошли по венах юноши, и он сжал ладони в кулаки и опустил взгляд. Впервые она увидела у него глаза не хищника, а жертвы. Сейчас он был безумно уязвим, и ударить его по больному месту — слишком легко и подло. Яна хорошая девочка, она не поступает так, как не дает ей сделать совесть. — Вот почему ты спишь со всеми подряд, — его зрачки сузились, и он приоткрыл рот, упиваясь видом лица девушки. Он не плачет, но у него кристальные глаза, казалось, что даже нежно голубой, как небо, цвет немного потускнел. — Тебя бросила мама, а таким способом ты пытаешься доказать всем, что никто не имеет права тебя бросать, и что ты нужен кому-то. Ты пользуешься вниманием девочек, используя любые грязные методы для достижения своих целей, созданных из-за детской травмы, — она говорила обидные слова столь твердым и спокойным голосом, даже не запинаясь. Они должны бы резать ему душу и разбивать сердце. Они должны убить его. Но они только помогли открыть ему истину. Они помогли ему избавится от тяжелой ноши, которую он носил… всю жизнь? — Жестокий ты… — горько улыбнулась Рыбакова уголком губ, опуская взгляд, и потом она резко снова подняла глаза и начала смотреть прямо в глаза Максиму. Это он попросил, и она почувствовала это сквозь взгляд. Он хотел видеть эти глаза. Ведь они не жалели его. Они понимали его. А этого было больше чем достаточно. — В этом мы похожи, — и снова грустная улыбка. Яна прячет свои скелеты в шкафу, не желая сейчас об этом говорить. Она всегда справляется со всем самостоятельно. Еще с детства она пришла к выводу, что ее проблемы — это ее проблемы. Она не должна вешать их на других людей и навязываться с их же решением. Странное и очень взрослое правило, как для маленькой девочки, да? — Черт, — это слово самостоятельно слетело с уст Табакова, и он погладил свою макушку. Честно говоря, юноша сам не знал, что означало это ругательство. Он просто сказал то, что было у него на уме. Может, он переживал по поводу того, что его услышали и поняли. Ему же сказали то, что он не мог понять фактически всю жизнь. — Не бойся, — он резко поднял на нее глаза и почувствовал, как его нежно взяли за руку. Это невинное касание еще никогда ему не казалось таким интимным и… нужным? А также в сознание ему врезались слова этой девушки. «Не бойся…» — ему слишком часто начали это говорить.       «Не бойся новых чувств…».       «Не бойся быть отвергнутым…».       «Не бойся любить и привязываться…».       «Не бойся прощать и забывать…».       «Не бойся быть собой…».       «И вообще, не бойся. Просто не бойся…». — Поговори со своей мамой. Ты так или иначе должен узнать, почему она бросила тебя, ведь ты — ее дитя. Она не посмеет отвергнуть тебя второй раз… — эти слова, словно бальзам на душу, покрывали все внутренние раны, которые увеличились в размерах. Подобны черной дыре, они засасывали все чувства парня. И он впился взглядом в ее черты лица снова. Она не показалась ему симпатичной или какой-то другой. Она была все той же Яной. Она всегда была собой. И таким должен быть и он.       И Максим решил быть собой. Он решил сделать так, как его внутренние «Я» подсказало. Табаков обнял ее. Резко, крепко и нежно. Он чувствовал ее легкий непринужденный запах духов, который заставлял его улыбнутся и зарится носом в ее волосы, касаясь шеи. Она была такой теплой, как солнце, и легкой, как лист на ветру.       Этот день стал началом чего-то нового.       Этот день стал началом странных, но не романтических отношений, которые либо отравлять и его, и ее, либо спасут.       Этот день стал просто днем. Потому что только такие двадцать четыре часа можно назвать днем.

* * *

      Суббота — невиданная роскошь для студента, школьника и просто обычно рабочего. А людям, которые на работе или на учебе в этот день, Яна желала терпения и удачи.       Сама же девушка недавно проснулась, хотя часы давно пробили двенадцать, и сейчас валялась в кровати. Она внимательно следила за, на удивление, теплыми лучами солнца, которые пробивались сквозь приоткрытые жалюзи. Рыбакова слабо улыбнулась. Ей до дрожи в коленках не хотелось вставать с теплой и уютной постели, но сегодня намечается шикарная вечеринка у Данилы, поэтому она должна встать и подготовится.       Яна встала с кровати и подошла к довольно большому зеркалу, прикрепленному к деревянному туалетному столику. Эта мебель была сделана на заказ, как и вся в этой комнате. У темноволосой во Франции работает столяром давний знакомый ее отца. Его зовут Василь Сергеевич. Этот мужчина был не только очень красив, но и безумно талантлив. Родился, рос и учился он в Москве, в обычной среднестатистической семье, но в двадцать лет решил испытать удачу и, быстро собравшись, не предупреждая никого, рванул за границу. Сначала, на то время еще молодой парень не знал, в какую страну ему податься, но в его голове пронеслись картинки детства, где он смотрел на фотографии знаменитой башни. Слово «Париж» крепко въелось в его голову, поэтому Василь Сергеевич сразу купил билеты в этот город и улетел. Уже там его мастерство и талант заметили другие люди и обеспечили его хорошей зарплатой и работой. Вскоре мужчина там усвоился и женился на красивой француженке с английскими корнями Анабель. А через три года у них родился Алекс. Сейчас этому мальчику, хотя уже далеко не мальчику, девятнадцать, и он учится в Франции, время от времени приезжая к семье Рыбаковых с папой в гости.       В честь подарка на Рождество Василь Сергеевич прислал Яне дорогую, сделанную из дерева, мебель, но оформленную в белых цветах. Девушка была ему безумно благодарна за такой подарок, ведь теперь эта мебель отлично дополняла стиль ее комнаты — ее маленького убежища.       В зеркале отражалась стройная девушка с неплохими формами и густыми темными волосами. Она внимательно посмотрела на свое лицо и на четко выражение скулы. Больше всего Яне нравились ее глаза. Яркие изумруды, словно светились в темноте и пронзали глядящего в них. А эти «драгоценные камни» обрамляли черные объемные ресницы. Тогда темноволосая опустила глаза на серые пижамные шорты и в тон ей майку. Многим людям не нравится этот цвет. Для них он тусклый и слишком простой, а также он вызывает неприятные ощущения, но девушке он нравился. Рыбакова чаще всего сравнивала его с красивыми и могущественными грозовыми тучами в теплое лето. Иногда люди даже не понимали, сколько мощи скрылось в таком на первый взгляд «простом» цвете. Но занятие девушки перервал звенящий телефон. Ей пришлось немного повозится с его поиском, ведь она совершенно не помнила, куда закинула это «чудо техники». Через несколько минут Яна нашла свой телефон под кроватью, в тапке. Ей даже сложно представить, как он там оказался. Либо домовой, либо другая мистика. — Алее, — скомкано зевнула Рыбакова в микрофон, прикрывая рот рукой. Не смотря на иногда через мерную грубость и стревозность, воспитание не давало ей вести себя некультурно, даже будучи совершенно одной в квартире. Кстати, мама девушки пошла к подружке, а Денис ходит в субботу в баскетбольный кружок и на дополнительное по алгебре и геометрии. Как и у сестры, у него тоже были проблемы с точными науками. — Ты еще спишь?! — возмущенный голос Светы заставил Яну мигом полностью пробудится. Блондинка была явно недовольна долгим сном подруги, и от ее тона остатки сна будто рукой сняло. — Через двадцать минут я буду у тебя, и если к тому времени ты будешь еще в пижаме, то пойдешь на вечернику так, — это были явно не пустые угрозы. Макарова была слишком строгой и критичной в плане одежды и моды. Она всегда выглядела идеально, даже после безумной пьянки, после которой, собственно говоря, и жить трудно становиться. Но девушка не только сама всегда преуспевала в стиле и красоте, но и заставляла это делать близких. Пусть тебя переедет бульдозер, ты должна быть изящной и прекрасной. Или иначе тебя собьет мусоровоз, за рулем которого будет сидеть никто иной, как Светлана. — Я все поняла, — измучено сказала Яна и отключилась. Ей так не хотелось сейчас ничего делать, она просто хотела полежать еще, а потом еще, и еще. Такие планы фактически у каждого человека на выходные, но всегда найдется тот, кто все испортит. Девушка тяжело завыла и упала на кровать, распластав руки и ноги в стороны.

* * *

— Я все принесла, — защебетала довольная Макарова, входя в дом Яны. Ни «привет», ни «здравствуй», все только по делу. Блондинка была одета в джинсы и майку с открытой спиной, ее светлые волосы, завязаные в хвостик, красиво струились по плечам. — Принесла что? — темноволосая подняла одну бровь, немного хмурясь. Она стояла, опершись на стену в коридоре, и внимательно смотрела на подругу. Только сейчас она заметила у нее несколько разноцветных пакетов, в которых она понятия не имела, что может быть. Эта чудачка и голубей принести ей может. — Как что? — отвлеклась Света от пакетов. Она аккуратно сняла балетки и прошла в комнату Яны, скидывая их ей на кровать. Кстати, последней очень повезло, ведь она уже успела переодеться в домашние черные шорты и белую майку. На ногах у девушки красовались белые мягкие тапочки с японским мишкой***. — Естественно, одежду и косметику, — блондинка закатила аккуратно накрашенные глаза и поставила руки на бедра. Она так говорила, словно это очевидные вещи, и Яна уже давно должна была это понять. — К вечеринке еще достаточно времени. К чему такая спешка? — спросила Рыбакова, садясь на мягкую кровать и наблюдая за тем, как Макарова складывает одежду, которую принесла, у нее на кресле. Эта светловолосая девушка всегда была очень аккуратной и вообще по натуре она чистюля. Как бы Яна не хотела застать у нее в комнате хаос, ей это не удавалось. На каждой полочке в шкафу у нее все осторожно сложено, а кое-что висит на вешалке. Ее комната — это рай для перфекциониста. — Да ни к чему, — блондинка пожала плечами и села на кровать около Яны. Ее явно что-то терзало, и она не знала, как этим поделится. — Я просто… Я просто хотела спросить, ли не пожалеешь ты о содеянном, — Светлана опустила голову, смотря себе на колени, и начала говорить загадками. Темноволосая недовольно нахмурилась, и на ее лбу проявилось несколько морщинок. О чем это она? От пронзительного и долгого взгляда Яны, Макарова продолжила. — Что будет, если ты влюбишься в Максима? — эта фраза ударила словно раскат грома в голове Рыбаковой. Она сказала: «…влюбишься…»? Темноволосая пораженно открыла рот и сразу его закрыла, словно рыба. Ее глаза увеличились в размерах и внимательно осматривали профиль подруги. — Влюбишься? — спросила девушка сама себя, будучи в какой-то прострации, словно она находилась между двумя мирами. Реальным миром и своем маленьком мирке, грань между которыми очень тонкая, как хрусталь. Ее очень легко сломать. Все люди живут в двух мирах одновременно, сумасшедшие и люди с отклонениями в психике только в своем маленьком внутреннем мире, а отчаявшейся и ничего непонимающие люди — только в реальном. А в каком мире жила эта девушка? — Влюбишься… — она снова повторила это слово, словно что-то утверждая.       «Что будет, если ты влюбишься в Максима?».       Действительно, что же будет?

* * *

      Когда две девушки уже пришли к Даниле, вечеринка была уже в самом разгаре. У этого парня большой трехэтажный особняк с бассейном и двориком. Некоторые школьники, возраст которых здесь был больше четырнадцати, тусовались на этом же дворика или в бассейне, а другие сидели в доме. Яне казалось, что музыку из этого дома слышат во всем районе.       Темноволосая уже не впервые была на его вечеринках. Когда она проходила здесь курсы, перед поступлением, парень часто приглашал ее на его вечеринки. Всем нравилось, что Данило был прост в общении и не видел грани между обычными ребятами и элитой. Кстати, Рыбакова на память знала весь план дома. На первом этаже находилась большая кухня, столовая с огромным окном, гостиная, в которой находился камин и ванная комната. На втором этаже находились спальни всех членов семьи, которые во время таких мероприятий были заперты от греха подальше, и еще несколько комнат для гостей, которые хотят «остаться на одиночестве». А третий этаж был создан как большая игровая комната с мини-кинотеатром и бесплатными автоматами и приставками. — О, милые леди, — к ним собственной персоной подошел владелец этого дома, — рад вас видеть, — он обнял сначала Светлану, а тогда и Яну, хотя с последней он больше дружит. Девушка сразу почувствовала мягкие нотки одеколона парня и стойкий запах алкоголя, а также сигарет. Не смотря на немного не трезвое состояние, изо рта у него не несло тухлятиной или перегаром, а пахло ментолом. — Я, пожалуй, пойду выпью чего-то, — сказала Макарова, даже не оборачиваясь на позади стоящих друзей, и пошла вперед в дом. Как только она приходила в клуб или на вечеринки, девушка сразу же шла что-то выпить, а потом — танцевать. Света осторожно пробиралась сквозь пьяных школьников, покачивая соблазнительными бедрами. Она одела красную неоновую кофту с не очень и приличным декольте и короткую мини-юбку черного цвета. На ногах у нее красовались красивые босоножки на небольшом каблуке, на которых девушка стояла очень твердо и уверено. — Я советую виски или водку, — в спину закричал ей Шевченко. Но, наверное, блондинка уже не слышала слов парня. — Ты очень красивая, — это уже было адресовано Рыбаковой, которая неуверенно улыбнулась и кивнула в знак благодарности. Этот парень был до безумия сообразительным, поэтому он сразу все понял и улыбнулся. — Я, пожалуй, войду в дом и последую примеру Светы, — уже ярче улыбнулась темноволосая Даниле. Ее немного напрягла его серьезность и внимательный взгляд, но она решила, что это из-за выпитого алкоголя, поэтому начала делать несколько шагов в строну особняка — Знаешь, Яна, — эти серьезные слова, которые раздались у нее за спиной, не смогли заставить ее остановится, — я был влюблен в тебя… — словно эхо, они бегут от ушей по всему телу девушки и заставляют ее резко остановится. Это предложение вызывает у нее миллион «мурашек» по коже, а особенно в месте позвоночника и вообще всей спины. Она резко оборачивается к нему и замечает на его губах горькую улыбку. — А сейчас эти чувства возвращаются, — он пьяно хихикнул, но это не просто пьяный бред. Эти слова крылись в его сердце очень давно, и они искренние. — Я помню, как первый раз увидел тебя, — он проницательно посмотрел на нее, — ты была столь красивой и уверенной в себе, но в тоже время невинной. От тебя не пахло гнилью нашей школы, и ты была чиста. Уже тогда я подумал, что ты — особенная. Но также я считал, что скоро и ты пропахнешь этим липким и мерзким запахом. Запахом крови и несправедливости, нахальства и пошлости, смерти и безумия. Как же я удивился, когда обнял тебя на первом звонке в награду за поступление, и понял, что ты не сгнила. От тебя не несет этим запахом. Тогда я начал при встрече обнимать тебя, чтобы дышать тобой и твоей чистотой. А когда ты дала отпор элите, то я почувствовал, как твой запах начал распространятся по школе. Чувства начали возвращаться… Я влюбился, как маленький мальчик, — Рыбакова чувствовала всегда от него и симпатию и отвечала взаимно. Но любовь — это уже перебор.       Это не перебор, это чувство… — Я… я даже не знаю, что тебе сказать, — опешила девушка, всматриваясь в лицо парня, который уже опустил свой взор и смотрел на свои ноги. Он не сгорбился, а просто смотрел, и ей стало жаль. И его. И себя. А почему и «его» и «себя»? А причина одна и та: она не может ответить на его чувства. — Не нужно ничего говорить. Я рад, что ты выслушала меня, а теперь, пожалуйста, сделай вид, что я тебе это не говорил, и продолжи со мной общаться, как всегда, — это была просьба. Невыполнимая просьба. Как можно узнать о чей-то любви и притворятся, будто ничего не было. Темноволосая осторожно, почти неслышно, подошла к парню и обняла его. — Я не могу ответить тебе взаимностью и безумно об этом сожалею, — девушка прошептала ему это на ухо, крепко обнимая. Она медленно отстранилась от него, но все еще держала его за руки. — Перебей свои чувства ко мне любовью к рисованию манги, — она подморгнула ему и беззлобно ухмыльнулась. Лицо Данилы вытянулось и глаза сильно распахнулись. — Откуда? — Хм, — хмыкнула девушка, продолжая улыбаться. Она немного отошла от него и, поставив руки на бедра, вызывающе спросила. — Я твой преданный фанат, ДанШев08, — с первыми двумя сокращениями все понятно, а «08», потому что в футбольной команде он игрок под номером «08». — Жду новую главу, — ухмыльнулась Яна, оставляя Шевченко с приподнятым настроением в одиночестве. Она шла легко и непринужденно, но с уверенной улыбкой. Изящная. Позитивная. Безумная.       Она помогла ему, но он влюбился еще сильнее…

* * *

      Яркий свет от диско-шара и различных проекторов, а также уличных фонарей перекрывал полумрак в просторной гостиной. Ритмичная мелодия, словно дорогое вино, разливалась по венам и била в голову. Танцевальная площадка была просто до отвала заполнена потными телами учеников, которые, не смотря на довольно сильное жжение в легких, не прекращали двигаться. В воздуху чувствовался аромат табачного дыма и алкоголя. — Бармен, — весело улыбнулась немного пьяная Яна. Шевченко же пообещал, что человек с такой профессией будет находится в его доме, и, как всегда, обещанное он выполнил, — налейте мне виски! — громко захихикала девушка, подмаргивая парню. Если доверять именной карточке на груди у него, то его зовут Семен. Кстати, услышав легкий хохот и разговор молодых девушек с параллели, Рыбакова узнала, что ему девятнадцать, и за национальностью он — украинец. Бармен учится здесь на факультете иностранных языков и знает идеально русский, украинский, английский и испанский. У этого парня приятная внешность. Он владелец густых каштановых волос и прямых черт лица. Семен имеет теплые карие глаза с примесью медового цвета, а также мягкий взгляд. У него хорошая комплектация тела, как для парня, и довольно большие мышцы. А больше всего поражает его сексуальная улыбка и горячий взгляд. Бармен же, не ощущая стеснения, улыбается девушке и одним взмахом руки наливает ей дорогой виски в бокал, кидая туда два кубика льда. Когда Яна начинает пить эту жидкость, то она чувствует хороший терпкий вкус дорогой выпивки, а после во рту остается ненавязчивой горький привкус. Яна расслабляется и осторожно ставит стакан на барную стойку и осматривает помещение. Бармен был не обязателен, ведь бутылками завалены все стола и тумбочки, а также пол в некоторых местах. Почти все здесь пьют прямо с горла и счастливо улыбаться.       Услышав знакомую песню, темноволосая мигом срывается в кресла и чувствует легкое головокружение, но это не останавливает ее. Она, изгибаясь и качая в такт соблазнительными бедрами, идет к танцевальной площадке.       Хорошая музыка заставляет поднять ее руки вверх и начать двигаться. Яна делает волнистые движения корпусом тела и движения спиной. Красиво и пластично она сгибает и разгибает руки в танце, грациозно проводя красиво сложенными пальцами по силуэте своей фигуры. Короткие джинсовые шорты подчеркивают упругие ягодицы и открывают вид на стройные ноги. А черная майка выгодно облегает плоский животик, открывая вид на тонкие ключицы и хрупкие плечи. Последнее из одежды — это топ с изображением космоса по всей площе ткани. Из обуви девушка выбрала практичные и удобные черно-белые кеды, которые она часто одевает.       Яна почти невесомо касалась своего тела руками и танцевала одновременно и бедрами и ногами. Ее движение были совсем не рваные и не резкие, танцевала она плавно и привлекательно. Рыбакова томно прикрыла глаза и, не видя восхищенных взглядов, продолжала плясать. Она уже чувствовала ненавязчивое жжение в легких, которые просили порцию свежего воздуха и слышала, как кровь прихлынула в голову. Возможно, уже от выпитого алкоголя девушку не беспокоили стыд и смущение.       Она наслаждалась музыкой.       Она не слышала и не видела ничего, кроме ритма и мелодии.       Она растворялась в музыке.

* * *

      Свежий воздух и вечернее небо — идеальные помощники, если ты только что был на шумной вечеринке. Яна сидела сейчас на крыше дома семьи Шевченко и смотрела на темное небо и маленькие огоньки рассыпание в хаотичном порядке. Маленький бело-серый шар отдавал легкое свечение, которое почти не замечалось под яркими вспышками искусственного света. Она закрыла глаза, поддаваясь легкому порыву ветра, и расслабилась. — Потом поговорим, — озлобился в трубку Мечников, который здесь недалеко ходил. Он с ненавистью бросил трубку и засунул телефон в карман джинс. Парень нахмурился, ловя порыв ветра в лицо, а тогда нежно улыбнулся и посмотрел на девушку, которая мирно сидела, смотря на звезды. Сейчас она была в своих мыслях, в своем маленьком мирке.       Наверное, большинство девушек ее школы задавались вопросом: как это, целовать Мечникова?       А вот Яна взяла и узнала. Точнее это сделал он.       Темноволосая захотела выйти на кухню после столь сильного и хорошего танца, чтобы выйти на улицу и немного отдохнуть, ведь в жарком помещении начинало тошнить. Но не успев, даже зайти, она была заключена в жаркие объятия Артема и сама не заметила, как он легко, почти невесомо начал ее целовать. Его губы мягко сминали ее, заставляя издавать легкие стоны, а когда он прикусил ее нижнюю губу, она обняла его за шею и вскрикнула. Будь она не столько пьяна, она бы точно оттолкнула его и прочитала большую лекцию о том, почему ее нельзя целовать. Он осторожно ее целовал. Он не использовал языка. По меркам теперешних девушек, это был всего лишь «детский поцелуй». Но он зарядил их тела легкой нугой, которая не спешила растекаться, а стояла в напряжении. Яна не испытывала тех эмоций, которые дарил ей Давид или вызывал Максим. Она просто чувствовала теплоту и жгучий привкус водки на губах. — Зачем ты меня поцеловал? — так легко и непринужденно эти слова слетели с губ темноволосой, заставляя парня усмехнутся. Другие девочки в ее возрасте хотя бы стеснятся этого слова, а она так просто это говорит. Он подошел к ней и сел сбоку, смотря, как и она, в небо. — Могла хотя бы залиться румянцем, — издал смешок Артем, внимательно смотря на лицо подруги. Да, она была ему подругой, ведь он часто с ней общался, и ему было с ней легко. Этот человек не был в нее влюблен, но всегда этого хотел. В его глазах она была не простой пустышкой, как половина их школы, Яна была твердым и стальным человеком. Он даже мог гордо дать ей титул «Королева Школы» и знал, что сейчас она стоит на уровне с Максимом. — Мы играли в бутылочку. Мне загадали желание поцеловать того, кто первый войдет. Этим первым оказалась ты, — он тяжело выдохнул и легко пожал плечами. — Но я еще даже не вошла, — возразила Рыбакова и наконец-то посмотрела в глаза Мечникову. Даже в далеко не трезвом состоянии, она будет упираться и возмущаться. Такая уж у нее натура. И Артем, как никто другой, это понимал, поэтому он легко улыбнулся. — Извини, но я не хотел целовать Петра Целина. Он слишком раним, — засмеялся парень, откидываясь назад, а девушка подхватила его смех. Петр являлся обычным десятиклассником с обычной внешностью, но удивительно красивым голосом. Да он был привлекателен и даже красив, но очень брезглив. Целин не любил поцелуев, даже с девушками, он озвучивал компьютерные игры, ведь прекрасно владел английским языком. Таким образом он заработал денег на эту школу. — Ну, тут ты прав, — и они залились еще большим хохотом, хватаясь за животы и ложась на спину. Здесь царила приятная атмосфера и уют. Они были похожи и в интересах, и в принципах, а также у них обоих был специфический юмор, который понимали не все.

* * *

      Смятая постель. Запах похоти и вожделение заполнил комнату для гостей. Здесь было до удушья жарко, но в тоже время легко. Двое потных тел сливались в одно целое.       Буквально минуту назад они легко разговаривали, без намека на романтическое развитие событий, а теперь он, держа ее за ягодицы, крепко притиснул к стене и страстно целовал в покрасневшие от укусов и поцелуев губы. Стена хоть и холодила голову и остужала горячее тело, но не могла заставить Яну очнуться, выбраться с того безумного полотна, которое накрыло ее полностью. Словно наркотик, поцелуи Артема проникали ей под кожу, смешиваясь с алкоголем, создавая феерический коктейль и вспышки в глаза.       Губы горели, и было ощущение, что они сейчас выбухнут. Больше не было тех «детских поцелуев», ведь в ход шел язык. Мечников ласкал ее зубы и щеки изнутри, а тогда он коснулся своим языком ее. Тока не было. Было только желание. Он крепко стискивал ее ягодицы, рыча ей прямо в рот. Она же держала свои руки в его волосах. Через несколько минут он медленно переходит к ее шее. Языком он проводит по контуру шеи, а тогда лижет в ключицу, слушая превосходный судорожный выдох или вдох. Возбуждена, но не смущена. Он целует ее в углубление на шее и проводит тогда языком по основании к подбородку и оставляет на нем легкий поцелуй. Тогда парень прикусывает кожу чуть ниже правой ключицы и с стоном или от боли, или от наслаждения девушки, зализывает пострадавшее место. — Черт, — хрипит Артем, кидая девушку на кровать. Но кидает он ее как-то осторожно, не давая ей возможности покалечится и сразу же нависает сверху. Яна тянется за сладким поцелуем и получает его, а тогда он начинает целовать ее скулы и оставляет легкий поцелуй на носу и снимает чертов топ, который так мешает им. — Попался, — легким движением она переворачивает его, оседая ему на пояс, и не потому, что она сильная, а потому, что она резкая. Рыбакова легко поерзала на нем, вызывая легкий рык и злобный взгляд карих глаз. Слышать его голос — это уже экстаз, а слышать его стоны — что-то невероятное. Повезло же его девушке. Она втискает его руки в постель, но Артем может спокойно выбраться, правда, делать он это не спешит. Ему интересно, что будет дальше. Темноволосая целует его с языком в губы, а тогда рвет на нем неофициальную рубашку в клеточку. Слышно, как маленькие пуговицы разлетаются и падают с легким звуком на пол. Но им это не интересно. Она гладит его пресс, и он расслабляется под умелыми руками, издавая всего лишь легкие стоны.       Что они делают?       Ответ не найден.       Тогда Артем легким движением снимает с нее топ и переворачивает обратно, ложа на кровать. Яна понимает это, но не сопротивляется, она всего лишь легко улыбается или даже… ухмыляется?       Он поднимает ее майку, целуя в пупок и проводя по нему также языком. Он рисует легкие узоры, оставляя мокрый след, и целует в разные места. Тогда Мечников резко снимает с нее майку и отбрасывает к топу, оставляя ее в черном кружевном бюстгальтере. Он целует ее чуть ниже груди.       Они возбуждены и пьяны, поэтому им плевать какую ошибку они делают…        Ошибку? — Стой, — «ошибка» — это слово заставляет остановиться Яну и внимательно посмотреть на Артема. Его карие глаза перекрыты пеленой желания, но он немного мыслит здраво. Хоть ее слово и прозвучало не совсем уверено, а голова вообще была без сомнений по поводу случайного секса, но Мечников прекратил свои действия, и его руки так и остались на застежке шорт. — Боже, что мы творим? — спросил парень, наконец-то осознавая происходящее. Его глаза прекратили так смотреть на девушку, и теперь он посмотрел так, словно осознал большую ошибку. Взгляд был потрясенным, а брови нахмуренными. Но он так и остался нависать над девушкой, а тогда откинулся и резко сел сбоку. — Ошибку… — прошептала Рыбакова, смотря куда-то в пространство, пока Артем приложил руку к своему лбу и закрыл глаза. Она знала, что он не обидится на ее слова, ведь сам это прекрасно осознавал. Яна не смущалась его, продолжая сидеть в бюстгальтере и шортах.       Девушка резко поднялась и нагнулась за майкой, а парень в этот момент открыл глаза и в очередной раз оценил ее красивую попу. Она надела резко майку, а тогда наверх быстро надела топ, пытаясь привести в норму в этом полумраке волосы. Они сильно распушились и совершенно не слушались ее. — Молчим и пытаемся забыть? — она повернулась к нему с этим вопросом. И внимательно посмотрела в глаза парню, который сидел на кровати и внимательно смотрел за ее движениями. Только сейчас девушка заметила, что сидел он без рубашки, и ей будто первые показался шикарный торс. Артем владел и прессом, и сильными руками, а также широкой спиной. Только джинсы держались на его бедрах, немного показывая серые боксеры. Яна выставила руку, как это делают парни в знак рукопожатия. — Молчим и пытаемся забыть, — Мечников подошел к ней и даже сейчас девушка отметила, что приближался он, по истине, сексуально и хищно. Он пожал ей руку, смотря в яркие зеленые глаза, которые так и пылали огнем. Только у нее так горели глаза. И вот Рыбакова, улыбаясь, разворачивается и уверенно идет на выход. Даже пьяной ее походка не меняется, а язык не заплетается. Может, она не настолько хорошая, насколько пытается казаться? Широкие бедра, покачиваясь, помогают ногам идти к двери, и тогда она отщелкивает замок, кидая последний заинтересованный взгляд на парня, который смотрит ей в спину, и, открывая массивную дверь, выходит, запирая за собой дверь.       «Этой ночью она была моя…», — проносится в мыслях Артема.       «Почти твоя…», — додает сознание и здравый смысл.

* * *

      Чертов понедельник наступил уж слишком быстро. Всю неделю Яна валялась с ужасной головной болью, температурой и тошнотой. Где-то на вечеринке она подцепила вирус, это было точно, ведь диагноз подтвердила знакомый врач Татьяны, которая решила остаться в воскресенье с дочкой, попросив отгул. К вечеру ее состояние стало получше, и Яна даже села немного порисовать. Хоть мать и была против, девушка все равно пошла в понедельник в школу. Именной сейчас была эта знаменитая третья перемена, на которой все дружно, или не очень, сидели в столовой, поедая что-то. Запах здесь был отличным, но кушать Яне совершенно не хотелось, и как только она сюда зашла, ее вообще чуть не стошнило. — Ну, привет, — опять эта Роза выскочила будто из неоткуда и мерзко поздоровалась, лицемерно улыбаясь. На ней сегодня было легкое белое платье и капроновые колготы, а также уже знакомые туфли. Яна же была одета в черные колготы и черную юбку, а также в белую блузку и в тон юбке безрукавку. Рыбакову уже начинало бесить то, что эта девушка постоянно приставала к ней. — Привет, — вяло отозвалась темноволосая, даже не смотря на одноклассницу, она осмотрела столовую, в которой уже все заняли свои места в том числе и Светлана, которая уже ждала ее. Рыбакова, как всегда, улыбнулась, видя, что ее подруга поедала булочку, и невероятно хмурилась, ожидая ее. Пунктуальность была присуща блондинке только по отношению к другим. — Я чудесно провела эти выходные, — мерзко улыбнулась Розалия, показывая клыки. Ей совершенно нее шло так улыбаться, это выглядело ну очень жалко и совершенно не круто. Яна же скептически подняла бровь, ведь ей совершенно наплевать, что делала эта бестия в субботу и воскресенье. Случайно темноволосая заметила сбоку стоящую Алену. Эта девушка прятала лицо в волосах, и было заметно, что подслушивала. — Я переспала с Максимом… — гадко улыбнулась иностранка, подходя на каблуках к Рыбаковой на шаг ближе, создавая характерный звук набойками. Она поставила руки на бедра и наклонила немного голову. — Что ты сделала? — темноволосая снова подняла одну бровь, заставляя эту Хедж повторить ранее сказанное. Как только она увидела здесь Фролову, Яна решила поймать двух зайцев сразу, и у нее сразу же созрел довольно не хилый план.       Три… — Я… — мерзко улыбнулась Роза, показывая, что именно это сделала она. Почему ее «Я» звучит как ругательство?       Два… — …переспала с… — Рыбакова улыбнулась, смотря на Фролову, которая подошла немного ближе, оголяя правое ухо.       Один… — …Максимом, — Хедж закончила и стала в победную позу. Наверное, она думала, что ударит Яну по больному месту, но последняя не надеется на безнадежных. — Что?! — послышался дикий вопль за спиной Розы голоса, полного возмущения и недовольства, также в нем присутствовали нотки истеричности. Типичная Алена. Она словно взорвалась. Бедная надеялась, что Табаков любит ее одну и не ходит направо или налево. Как сурова эта реальность. Естественно, этот крик услышала вся столовая, и сейчас с открытыми ртами наблюдали за этой сценой. Яна незаметно улыбнулась, замечая растерянный взгляд Розалии в ее сторону. — Нуль… — прошептала темноволосая одними губами и подморгнула иностранке. Через секунду кафе наполнилось звуком ударов и писков. Фролова, словно ненормальная, набросилась на Розу, обхватывая ее бедра ногами и вцепляясь ей в волосы. Они вдвоем падают на холодный и немного грязный пол и начинается драка. Вместо того, чтобы разнять девушек, ученики начинают снимать это на телефоны и что-то кричать. — Что здесь происходит? — ухо Яны было обдано легким шепотом и теплым воздухом, от которого у нее пошли «мурашки». Она сразу узнала, кто это ей сказал, даже оборачиваться не нужно было. Максим стоял почти впритык к темноволосой, за ее спиной и касался щекой ее легких локонов. — Драка, — четко и лаконично ответила Рыбакова, улыбаясь уголком губ и складывая руки под грудью. — Кстати, за тебя, — добавила она, замечая удивленный взгляд красивых глаз и легкую полуулыбку. Ему плевать, что они избивают одна другую за него. Ему нужно внимание только одной, и он добьется его, ведь не так давно она перевернула его мир и сделала его чувства искренними.       Он. Заставит. Ее. Влюбится. В. Него.

* * *

* — песня Святослава Вакарчука «Мовчати» или «Молчать». ** — это совершенно не тавтология. Это такая задумка этого предложения. *** — В начале 2017 года кампания Bentley представила новый Continental Supersports 2 поколения, который, как и прежде, доступен в вариантах кузова купе и кабриолет. Мировая премьера новинки прошла в марте на автосалоне в Женеве. **** — речь идет о рилаккуме, в смысле о вымышленном персонаже придуманным японской художницей Аки Кондо.