Твои грехи...

В легком танце закружились, Голова идет по кругу, Мысли просто провалились, Как же мы нужны друг другу.

Крик. Шепот. Сплетни. С этого начался день в школе. Виной всему были четкие снимки двух «звезд» школы — Фроловой и Волкова, развешанные по всей столовой, некоторых кабинетах и холле. Абсолютно каждый считал своим долгом обсудить эти снимки, позлорадствовать над бедой этих двух и создать новую порцию сплетен, которые должны еще больше поднять шумиху. От директора и педагогов пока реакции не было. Они молчали, прикрываясь собственной занятостью, считая, что искать зачинщика такого и не надо. Мягко говоря, им было наплевать на все, что происходит здесь и касается их учеников. Педагогическому составу этой школы разборок не надо. Как они равнодушно проходили мимо несправедливости с «изгоями», также проходят мимо элиты. Утро Яны еще с самого начала удалось. Несмотря на незначительный холод в доме, пейзаж за окном безумно порадовал девушку. Все на улице было невинно-белым и красивым. За ночь грязные улички превратились в часть дома Снежной Королевы, а кончики крыш покрылись коркой льда и сосульками. Из открытого окна слышался еще веселый смех и крики детей, которые по дороге в школу лепили снежки и играли в разные игры. Рыбакова сразу же надела черные джинсы и белый свитер крупной вязки. Сделав легкий макияж, девушка уложила волосы в милые локоны и прошла на кухню. Со вчерашнего вечера она так и не разговаривала с матерью и вернулась уже поздно, когда Алексей Андреевич пошел домой. Не обращая внимания на вопросы матери, Яна пошла в свою комнату и заперлась там. Аппетит, как всегда, отсутствовал, поэтому она просто выпила чашку кофе и, надев теплое пальто, шарф и сапожки на толстом каблуке, вышла на улицу. Атмосфере в школе она не удивилась, ведь знала, чьих рук это дело. И нет, ей было совершенно не жалко этих двух предателей, которые возомнили себя королями. Они получили по заслугам или еще получат. Ведь самих виновников шумихи нигде не было видно. Возможно, они прятались от злого Табакова, которого, кстати, сейчас, также не было видно. Это странно, ведь чаще всего «наказание» происходило на виду у большинства учеников, таким образом элита показывала свою силу и превосходство. — Привет, — к Яне подошла Света, мило улыбаясь, но темноволосая увидела в ее глазах эти бешеные огоньки. Сейчас в глазах Макаровой танцевала страстное танго подлость. — Все идет по плану, — эти слова блондинка шепнула Рыбаковой на ухо так, чтобы никто не услышал. Но говорить это не имело смысла, ведь девушка все и так видела и слышала. Кстати, Светлана очень редко мстила, а если это и делала, то очень тихо, так, чтобы ее не спалили. И блондинка никогда не пыталась придумать гениальный план, ее месть могла сравниться с детскими шалостями. Был только один человек, который в полной мере мог принять всю ярость и мощь блондинки. Сплетни — дело не простое. Всем рты не закроешь, а что-то очень сенсационное будет гулять очень и очень долго. Ну и с одной сплетни рождается другая, таким образом, за месяц шумиха только еще больше поднимется. Только Рыбакова смогла опровергнуть все выдумки о своей жизни после ссоры со Светой. Темноволосая еще с самого начала знала, какой бы Макарова ни была милой, ее темная сторона очень часто просыпалась, делая девушку подлой и мстительной. Те слухи, что ходили по школе о Яне, некоторым и в кошмарах не снятся. Но Рыбакова по своей сущности — боец, поэтому несколькими словами она отбила все желание сплетничать и обсуждать ее жизнь, а также заткнула Светлану навсегда. Еще тогда она вызвала к себе интерес и уважение учащихся. — Где Тимур и Алена? — Рыбакова оглянулась, оглядывая холл, в котором сейчас было так много учеников. Раньше здесь больше десяти людей даже не сидело, а сейчас… Ее взгляд наткнулся на яростного Максима. Твердый, озлобленный взгляд голубых глаз искал предателей, а нахмуренные брови не обещали ничего хорошего. Его губы были сомкнуты в простую линию, а кулаки стиснуты. От него прямо исходила зловещая энергия, от которой старались держаться все подальше. Хоть синяя рубашка и сидела идеально, казалось, будто она через секунду разорвется, как на монстре. Вены на его руках вздулись, а мышцы напряглись. Таким парня видели только раз, когда он узнал о том, что Яна сейчас в библиотеке с Давидом. Тут Рыбакова заметила белую рубашку и запуганный взгляд Волкова. Словно маленький ребенок, он стоял около входа в холл и осторожно наблюдал за Табаковым, который был готов разнести это здание. Убегать — это потерять авторитет преждевременно, он еще надеялся, что ему повезет. Наивный. Побеждают или сильные личности, или люди с хорошим авторитетом и ораторским мастерством. Ни к первой, ни ко второй категории этот мальчишка не принадлежал. А это значит, что «смерть» его уже ждет. — Тебе, — Яна повернулась к нему и поймала на себе его взгляд. В ее глазах заискрился язвительный блеск, а губы изогнулись в усмешке. Она шептала эту фразу так, что даже рядом стоящая Света не слышала, но Волков — разобрал. Каждое слово, что так невесомо слетало с ее губ, разрушало его жизнь, не давая и возможности спастись, — пиздец, — в конце этой фразы она мило улыбнулась. Но как фальшиво: даже самых сдержанных людей бы перекосило от этой улыбки. Мерзкая и приторная. После последнего слова Тимур словно побелел и перевел взгляд на злого Максима. Ярость застилала глаза Табакову, и он не заметил, как вмиг оказался около Волкова. Буквально за секунду, как всем показалось, последний уменьшился в размерах в несколько раз. И честно говоря, темноволосому было плевать на Алену, но не на собственный авторитет, поэтому эта сцена была уж очень важна. Все ученики считают, что посягать на вещи Максима не стоит, а если такое действие было бы прощено, то другие бы себе также позволили. Да и Волков никогда не нравился юноше. Слишком смазливый и пафосный. — Ты что, сука, забыл свое место? — рык, который вырвался со рта Табакова, напугал всех. Будто зверь выбрался с клетки и разрушал всё на своем пути. Хищник. Безумный хищник. Не слова пугали учеников, а эта интонация. Мышцы Максима напряглись, создавая страшную картину. Никто не смел говорить или даже просто шептать. Послышался звук удара. Юноша разбил нос и губу своему «другу», и последний сразу же оступился и прикрыл пострадавшее место рукой. Капли крови упали на чистую рубашку, въедаясь в ткань. Табаков снова замахнулся… Это была победа для Яны, но почему-то ее сердце разъедало непонятное чувство. Она вызвало помутнение в ее голове и заставило прикрыть на секунду глаза. Такое уже было. Она это уже где-то видела.

* * *

Обычный длинный коридор с зелеными стенами и деревянным, местами прогнившим, полом. Большие деревянные окна белого цвета за серой, немного грязной и пропахшей пылью занавеской — единственный источник света в это помещение. Почти всегда раньше этот коридор пустовал, только иногда здесь проходили ученики. Но сейчас он был просто забит учениками этой школы. Почти каждый здесь присутствующий снимал все происходящее на камеру. — Ты думала, я не узнаю, какие гадости ты обо мне говоришь за спиной? — звонкий голос раздался в коридоре и перерос в крик. Темноволосая девушка стояла в центре внимания, сложив руки под грудью. Невысокая, хорошего телосложения, в джинсах и белой кофте. О форме в обычной среднестатистической школе и речи не было. Директор молился, чтобы дети хотя бы голыми не пришли, ведь никакой управы на них он не имел. И это даже не через собственную слабохарактерность, а через то, что эти дети — ненормальные. Никакие правила или законы для них не писаны. А если попробовать поставить их на место, то можно только услышать злобное шипение и ругательства в свою сторону. Именно сейчас на глазах у всех распадалось «звездное трио». Это будто элита, но такими сами члены этой своеобразной команды себя не считали. В него входили самые красивые, умные и авторитетные девушки школы. Катерина Гуляева гордо восседала на третьем месте по популярности. Темно-рыжие волосы с осветленными концами плавно спускались по острым плечам. Озорные большие глаза медового оттенка с крапинками карего около зрачка, обрамленные длинными черными густыми ресницами. Милая кофта с котиком скрывала плоский живот, но открывала вид на выпирающие ключицы и тонкие запястья. А черные джинсы скрывали длинные стройные ноги, обутые в балетки. И красивая улыбка скрывала скверный характер и черную зависть к другим. Вторая, кто входил в состав этого трио, была Светлана Макарова. Роскошная красавица со светлыми длинными волосами и голубыми глазами. Словно куколка, сошедшая к нам с экранов телевизоров. Аккуратное платье подчеркивало все достоинства Светы и скрывало почти несуществующие недостатки. Красивая и грациозная девушка была прозвана «придворной дамой». Такие прозвища школьники давали нередко, ведь им бы только навешать ярлыков на людей. И первое место по популярности занимала Яна Рыбакова — «королева» этой школы. Яркая девушка с хорошо подвешенным языком и умением понимать людей вызывала восхищение и доверие в учеников. Она не раз закрывала рты недовольным парням и девушкам, показывала свой характер в нужную минуту и в нужное время. Рыбакова не была милой или красивой, она была яркой, запоминающейся, необычной, ведь всегда имела собственное мнение и не прогибалась ни под кого. Девушка никогда не боролась за это место с предыдущей «королевой», ей было совершенно наплевать, а вот ученикам — нет. Они быстренько приструнили девушку, которая раньше занимала этот титул, и надели на Яну корону. Из-за зависти к Рыбаковой Катерина часто рассказывала всякие гадости о ней, придумывая сплетни. Но девушка боялась высказаться в лицо своей «подруге», ведь знала, что после этого она будет никем. Пойти против «королевы» — равняется к смерти. Естественно, темноволосая нашла крысу около себя, и как бы она не хотела сделать это по-тихому, почему-то об этом знал каждый ученик. — Я ничего не делала, — крикнула Катя, но она лгала. Обладательница рыжих волос спрятала взгляд и надула губы. Яна никогда не думала, что эта девушка предаст ее, ведь когда Гуляева только пришла к ним, то темноволосая была первым человеком, поддержавшим ее. Она заткнула рты всем тем, кто намеревался издеваться над новенькой, и показала им их место. Порой люди забывают добро… — Ну же! Ударь ее… — этот шепот какой-то девушки будто нажал на кнопку внутри Яны. И она ударила по лицу Катерину. Несильно, но щека последней горела, а глаза наполнялись слезами. Зачем Рыбакова в тот момент перешла черту между человеком и жестокой тварью? * * * Максим сложил руку в кулак. Замахнулся. — Не стоит, — твердый голос отвлек толпу от представления. Все, словно очарованные, повернули голову на звук. В такое время лучше всего сидеть тише воды, ниже травы, но это правило создано явно не для Яны. Девушка сделала несколько шагов от Светланы и теперь стояла в центре внимания, за спиной Табакова. — Тебе самому не противно марать руки об него? — темноволосая девушка смотрела прямо на спину главаря элиты, а последний не спешил разворачиваться к ней лицом. Но вот лицо Волкова стоило увидеть: совершенно ничего не понимающая гримаса и перепуганные глаза. — Жалкий… Посмотри какой же он жалкий… Если ты ударишь его, ты будешь таким же, — она говорила очень внушающее. Многие ученики, которые раньше хотели жестокого представления, сейчас полностью поддерживали Рыбакову. Уметь внушать толпе школьников с совершенно разными вкусами и характерами — дело непростое. — Ты забыл, Максим, лежачих не бьют. Я же не ударила тебя примерно месяц назад… — тишина не давила, она создала именно такой момент, которого добивалась девушка. Неожиданность. Ведь именно сейчас Рыбакова напомнила ему о его поражении, о его неудаче. И да, она также была немного садистом. Толпа совершенно не знала, как реагировать на ее слова, девушка же разрушает авторитет их короля прямо у них на глазах. — «Лежачих не бьют»?! Это же ты лежала подо мной на парте, — он выпрямился и развернулся к ней с самодовольной улыбкой. Странные звуки и перешептывания прошлись по холлу. Этот мудак думает создать плохую славу Яне. Он надеется, что эта девушка слишком слаба для него и еще долго не сможет отмыться от «грязного ярлыка», который на нее наклеят учащиеся. Рыбакова издала легкий смешок и посмотрела парню прямо в глаза. Она горит, пылает, и она уничтожит его. — А ты до сих пор не можешь свыкнуться с мыслью, что тебе кто-то не дал, поэтому вспоминаешь это? — бой. Приятное чувство победителя разливается по телу Яны, создавая ей невероятное блаженство. Мышцы словно терпнут, а разум испытывает самый настоящий оргазм от собственных слов. Она не растерялась, ведь она даже не похожа на одну из его кукол, которые ложатся под него добровольно и слова сказать не могут. Эта девушка не надеется на то, что он ее любит, она надеется только на себя. — Прекрати этот цирк и займись чем-то интересным, — это последнее, что она сказала перед тем, как выйти из толпы. Больше ей нечего здесь делать.

* * *

Белый кафельный пол, который раньше ей казался до ужаса омерзительным, сейчас давал ей возможность прийти в себя. Воспоминания, словно нож, прошлись по ее израненной душе. Она помнила, как тогда впервые подчинилась толпе и сделала самую большую ошибку — стала монстром. С того времени ее преследовало правило: никогда не слушать прохожих людей. Их мысли — пусты, их развлечения — жестоки, их чувства — наигранные. Она не должна быть игрушкой в чужих руках, ведь она умеет чувствовать. В туалете всегда было холодно: уборщицы часто забывали закрыть окно. Но от этого воздуха всегда ставало лучше. Не душило где-то внутри, заставляя сжаться в комочек и рыдать, громко воя. Все говорили ей, что нужно забыть прошлое отпустить, иначе — будущего не будет, но это тяжело. Твои воспоминания — это часть тебя, которая дает тебе возможность не повторять ошибок. Но что делать, если эта часть убивает тебя изнутри? Влюбится. Забыть. Умереть. Какой из вариантов лучше? Яна подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Слишком бледная, слишком худая, слишком измучена. И просто слишком… Усталые зеленые глаза сейчас не светились азартом, так ярко. Они погасли за секунду, словно старые уличные фонари. Даже улыбка, которую попыталась изобразить Рыбакова, казалась кривой и наигранной. В ней не было эмоций, даже типичной для ненастоящих улыбок боли и грусти. Опустошенная девочка — и такая же улыбка. — Не прячься за дверью, — но все-таки губы темноволосой скривились в беззлобной легкой усмешке от поступка парня. — Прекрати вести себя, как ребенок, — более настойчивая просьба сработала, и в помещение вошел Волков. С разбитым носом, из которого сочилась кровь на рубашку и пол. Почему он еще не у медсестры? Юноша стал около умывальника и начал осторожно смывать кровь. — Ты немного туалетом ошибся: это помещение для девочек, — ненавязчивый тон, местами мягкий, удивил не на шутку Тимура. Он даже резко поднял голову и на несколько сантиметров отошел от девушки. Яна же продолжала наблюдать за ним, наклонив голову немного вправо. — Зачем? — на этот вопрос отвечать Рыбакова не спешила. Она всего лишь отвернулась немного от него, переводя взгляд на окно, за которым падал снег. Он — не тот человек, ему не стоит знать правду о ее прошлом. Яна была не самым лучшим человеком раньше, да и сейчас к идеалу ей далеко, но она пытается что-то сделать. Когда задают такие вопросы, лучше всего прикинутся дурочкой, но от этого вопрос не исчезнет. — В твоих планах было разрушить меня. Зачем же ты пожалела? — Тимур подошел к девушке немного ближе и почувствовал легкий аромат ее духов. Раньше он чувствовал только опасность и неприязнь. — Я… Я не знаю, — наглая ложь прозвучала с ее губ настолько правдиво, что у юноши не возникло даже сомнений, хоть ее голос и дрогнул. Она лгала так профессионально, что даже самые лучшие психологи ничего не понимали. Никто не видел в ее словах ложь. Может, потому что все это время она говорила правду? Тимур молчал и внимательно смотрел на нее: такого ответа ему не достаточно. — Ты всегда был трусом в моих глазах, — она скептически прошлась по нему взглядом, даже не пытаясь увидеть кого-то другого. — Маленький мальчишка с проблемным подростковым характером, который подлизывается к авторитетным людям. Ты все время пытался быть похожим на Табакова, забывая, что ты — мелочь, — легкая улыбка засветилась на губах Яны. Наверное, впервые за эти минуты она была искренней и светлой. — Зато честно, — пожал плечами Волков и немного отошел от девушки. Он и сам не заметил, как быстро все изменилось: теперь он не язвит за правду. Этот юноша немного сломлен, немного устал, но жив. И чист. На нем нет больше этого клейма. Этого человека больше не запугать. Да и у самого Тимура в груди стало очень легко. Будто что-то теплое и нежное разлилось там, заглаживая все раны и царапины. Его уже не заботил сломанный нос, который он даже не пытался уже умыть. Ему просто хотелось поговорить. — И даже такая гниль, которой ты был, заслуживает второго шанса, ведь пока еще не поздно все исправить. Просто не бойся жить, — это был дельный совет. Еще с детства Волкову твердили родители, что в любом случае ты будешь ранен. Не стоит влюбляться, не стоит кушать много сладкого, стоит лишь искать человека, который защитит тебя. Он и искал, пытаясь любым образом втереться в доверие. И все его усилия уничтожила всего лишь одна ошибка. И только теперь Тимур понял, что не стоит бояться жить с оплошностями и стыдится их. Рыбакова помнила, как любым образом после того случая с Катериной пыталась скрыть свои ошибки и проблемы от окружающих. Тогда она хотела быть идеальной королевой своей школы. Но изменила все одна ошибка, которая стала лучшим, что случилось с ней.

* * *

Яна всегда очень хорошо запоминала слова, которые действительно имели смысл и могли ей помочь. Она могла процитировать многих известных людей, но совершенно не понимала: зачем ей учить стихи. Эти строчки, заученные на первых несколько дней, не приносили ей совершенно никакой пользы в учебе. Вот только сегодня девушка должна была выучить стих, поэтому, злясь на всё и всех, Рыбакова уже выходила со школы. Обута в теплые сапожки и зимнюю куртку с намотанным вокруг шеи шарфом, она стояла в холе и смотрела на себя в зеркале, ожидая Светлану. Макарова сказала, что подойдет немножко позже: ей нужно было заглянуть еще к Михаилу Тарасовичу. Кстати, после того разговора на крыше, они теперь нормально общаются, и Света не бегает от него по школе. Яне даже казалось, что они теперь словно дружат, ведь очень хорошо общаются и много шутят. — Яна, — громкий выкрик собственного имени она услышала из толпы школьников, быстро собиравшихся на двор, чтобы устроить битву снежками. Голос был мужским и знакомым, с легкой хрипотцой. И вот через несколько секунд девушка увидела перед собой преподавателя искусств. Пожилой мужчина в официальном костюме внушал уважение и некий страх, только доброта в глазах и улыбка на губах выдавала настоящую сущность этого человека. Борис Дмитриевич быстро подошел к Рыбаковой, вызывая недоумение на ее лице. Зачем она ему сейчас нужна? — Знаешь, что в нашем городе открылась новая творческая студия? — темноволосая утвердительно кивнула, ведь она помнила, как Денис рассказывал ей об открытии этого здания, на котором он случайно оказался. Мальчишка просто шел от репетитора и проходил мимо этой студии, которая находилась недалеко от их дома. — Владелец этой студии — мой знакомый. Там рисуют картины только уже состоявшиеся художники, а потом — их оценивают, но я попросил его, чтобы ты имела возможность ходить туда рисовать и смотреть на работы других людей. Как тебе такая идея? — Яна была очень удивлена. Рисовать она очень любила. Естественно, такая идея ей очень понравилась. — Да, я очень благодарна Вам за это, — на ее лице сияла красивая улыбка, а в глазах плескалась детская радость. Теперь у нее будет возможность рисовать в кругу известных людей, набираясь у них вдохновения. Рыбакова теперь сможет заниматься тем, о чем всегда мечтала. — Всю информацию я кину тебе по почте, — Борис Дмитриевич улыбнулся шире, видя расцветшую ученицу. Ему было приятно смотреть на то, как его подопечные улыбаются и радуются, поэтому уже многое время он пытается исполнять мечты и желания своих учеников, словно волшебник.

* * *