Sacrifice

      Октавия судорожно глотает ртом воздух, в надежде, что у нее получится все это пережить. Но не выходит. Дорожки слез стекают по вискам вниз, встречаются где-то в зоне подбородка, и одинокая, потерянная, как и сама Октавия сейчас, слезинка скатывается вниз, навсегда теряясь в какой-то не существующей бездне отчаяния. В голове слишком много мыслей, от которых, кажется, прямо сейчас взорвется черепная коробка, если не дать себе волю, позволив боли, душащей изнутри, выйти наружу. Кейн рядом, и девушке даже в один момент начинает казаться, что она снова там, на Ковчеге. Она снова в той камере, откуда ей никогда не сбежать, а повсюду вместо едва осязаемой надежды копошатся лишь страхи, которые теперь стали ее главными врагами.       — Кадет Блейк, почему Вы стоите. Пора проверить эту девчонку, - Шамвей, как и всегда, неумолим. А сейчас, когда он одним лишь взглядом способен метать молнии, начинает казаться, что еще немного, и Беллами Блейк замертво рухнет на землю.       — Сканер. Дайте его сюда. Я всё сделаю сам, - Беллами застывшими от страха руками все же протягивает устройство вышестоящему, однако, испуг в его глазах выдает его. Кажется, что Шамвей уже давно обо всем догадался. А сканер лишь подтвердил его догадки. Обрывочный смешок, а за тем последовал едва сдерживаемый мужчиной смех.       — Девчонки нет в базе, Блейк, - он подходит ближе, от него разит потом и выпивкой. Запах почти выветрился, но это не особо спасает ситуацию. — А теперь, быть может, Вы мне подскажете, кто эта малолетняя шлюха? На мгновение начинает казаться, что воздух в помещении загустел настолько, что теперь у человеческой расы никогда уже не будет нового шанса на то, чтобы выжить. Октавия, не в силах посмотреть на мужчину, стоящего напротив брата, тщетно старается скрыть лицо той самой маскарадной маской, которую Беллами с такой заботой достал для нее. Сейчас девушке кажется, что ей лучше было бы вообще никогда не появляться на свет. Так было бы лучше для всех. А в первую очередь, для самого Бэлла.       — Она моя сестра, - едва слышно проговорил парень, все еще крепко держа младшую сестру за руку, как будто это действительно способно её удержать, защитить. Спасти от всех напастей этого мерзкого мира, в конце концов. — Не смейте так о ней говорить! Шамвей в один момент пересекает те несколько сантиметров расстояния между ним и собеседником, и вот его ладонь уже со всей приложенной силой опустилась на правую щеку уже бывшего охранника. У самой Октавии внутри все сжимается от того, что карьера её брата навсегда закончилась лишь из-за её собственной беспечности. Поверила в лучшее, а не стоило. Никогда не стоит.       — Вы больше не работаете на этой должности, Блейк, - сухо отвечает Шамвей, даже не посмотрев на парня напротив, напряженного настолько, что его ногти с силой впились в ладонь сестры.       — А эта особа пойдет со мной, - он переводит взгляд на младшую Блейк и даже как будто подмигивает ей. — За то ты теперь стала известной, маленькая никчемность, - эти слова уже были произнесены с не скрываемым презрением. — Выведите обоих туда, где им следует находиться.       Выстрел. Линкольн. Надежды на совместное счастливое будущее, которым теперь уже никогда не суждено осуществиться. Кейн с силой вдавливает пальцы правой руки в плечо Октавии, но девушка больше не способна держать в себе, словно сосуд, всю ту боль, что сейчас чувствует её крохотное сердечко. Разве она заслужила это? Разве это заслужил Линкольн?.. За что и почему чертов Пайк так поступил с ней. Ведь он из её народа. А если нельзя доверять даже своему народу, тогда кому же можно? Брату? Нет. Беллами умер для неё в тот момент, когда присоединился к Пайку.

***

— Нет!, - вырывается из горла. И, кажется, что боль всего мира скопилась в этом крике ненависти ко всему окружающему. Не понимание происходящего. Точнее, его не принятие. Она не хочет мириться с жестокостью людей, которых знает с самого рождения. Линкольн был для нее всем. Её домом. А теперь у нее больше нет дома. Она сирота. Все, кого она так любила, погибли. При чем погибли из-за нее. Сперва мать, а теперь и любимый человек. Если мир настолько жесток, почему она все еще дышит? В конце концов, именно она причина всех этих напастей.       — Октавия, - начинает было бывший канцлер. — Мне жаль. Линкольн был хорошим человеком...       — Замолчите!, - вырывается у девушки. Сейчас О просто не способна все это выслушивать. Эти чертовы шаблонные речи. Клише, яко бы всем её жаль. Разве это имеет какое-то значение, если человека не стало. И он уже никогда не вернется к ней. А вместе с Линкольном умерла и часть её собственной души. — Я справлюсь.       Больше всего ей хочется сбежать отсюда, но сперва должен погибнуть тот, ради смерти которого она теперь продолжает свое существование. И если и есть в мире хоть какая-то справедливость, Октавия отомстит сполна и получит свое. Когда погибнет Пайк, возможно, её израненная душа будет способна излечиться. Но не сейчас. Сейчас ей слишком больно. Говорят, что если тьма однажды поселится в твоем сердце, будет очень сложно изгнать её оттуда потом. Но Октавия не собирается от нее избавляться, ибо эта самая тьма теперь стала частью её самой, они не могут друг без друга. Она воин, которого из нее сделал Линкольн и Индра. И если она опустит руки, спасует и сдастся, тогда ради чего вообще произошла их с Линкольном встреча? Ради него и памяти о нем Октавия продолжит этот путь, несмотря ни на что.