Маленькая сладкая боль.

Умеренное потрескивание поленья в камине заполнило все мысли, всё сознание, даже шепот стрелок старинных часов порой уходил на задний план или вовсе пропадал. В зрачках умеренно плясали языки пламени, завораживая одним своим видом. Этой глубокой ночью Шерон сидела перед камином в одной ночной сорочке, потеряв всякую надежду на здоровый сон. Мрачные воспоминания не давали ей покоя, мысли о ее бесполезности терзали душу. Камин немного заглушал эти мысли, придавая ощущение пустоты. Но что-то всё равно отчётливо терзало. Но вот что? Может, то что Брейк слёг? Вполне возможно. Прикрыв глаза, юная госпожа тихо хмыкнула. Они столько лет знакомы, что знают все о друг друге. Возможно, практически всё. Но всё равно Ксарксис умудряется что-то от неё скрывать. Впрочем, скрывать есть что и у леди Рейнсворт. Отыгрывая свои роли на людях, ей частенько приходится отворачиваться или прикрывать лицо веером, дабы скрыть волнение и даже смущение. Броня леди не спасает от всего и даже с Шерон даёт сбой. Было печально. Что он видел в ней всего лишь ту тринадцатилетнюю девочку. Боялся её расстраивать. Всё время что-то таил. Согласитесь, когда живёшь с человеком, практически не замечаешь, как он меняется. И от этого становилось ещё больнее. Иной раз, глянув в зеркало, юная госпожа мечтала повернуть время вспять, чтобы отложить заключение контракта с цепью на десять лет позже. Но жалеть девушка об этом стала, как полюбила его – того единственного, кто всегда был рядом с ней. -Почему это госпожа не спит, а? Шерон медленно обернулась. Позади, облокотившись спиной к дивану, на полу «развалился» Брейк: его тонкие уста были растянуты в лукавую улыбку, глаз прищурен, а рядом лежала верная его трость. -Она готовится ко сну, — отчеканила леди, слегка нахмурившись, — Разве ты не должен отдыхать? -Потолок я уже досконально изучил, — весело проговорил мужчина, доставая из внутреннего кармана плаща коробочку с леденцами, — А так там больше делать нечего. «Идиот» — прикусив язык, хотела сказать Шерон. «Ты должен себя беречь». Как-то обречённо вздохнув, девушка коротко глянула на языки пламени, после чего медленно поднялась и подошла к слуге. Юная госпожа присела на колени перед ним и положила ладонь на лоб, проверяя температуру. Правда, удостоверившись, что таковой не наблюдается, поспешно убрала руку. Брейк ухмыльнулся и резким, но аккуратным движением, вернул ладонь на место, схватив девушку тонкими пальцами за запястье. Ухмылка переросла в довольную улыбку – всё же приятно ощущать тёплую и нежную ладонь госпожи. Сама же леди Рейнсворт старательно скрывала смущение, но улыбнулась. Через пару минут молчания, девушка прижалась к слуге, уткнувшись лицом в его плечо — всё, что накопилось за день, горечь, потеря, страх, безнадёжность…всё перемешалось, слилось и обрушилось на неё. Покусывая губу, Шерон лишь сдерживала слёзы. Брейк растерялся. Он всегда в таких ситуациях не знал что делать, да и слепота мешала хорошо ориентироваться и чувствовать себя более комфортно. Но, всё же провёл ладонью по шелковистым волосам, что-то пробормотав. -Тебя что-то беспокоит? Если бы Шерон увидела бы это выражение…серьёзное, даже несколько обеспокоенное. Редкое зрелище, как и его настоящая улыбка. Ответом послужил тихий выдох. Снова пауза. На этот раз длинная. Мужчина склонил голову чуть вперёд, грустно ухмыляясь. Как же он относился к своей госпоже? Любил так же, как и она его, хоть и уверял себя в том, что это лишь «любовь, как к сестре». То настоящее чувство приходилось подавлять, пинать в глубину души, затравлять всевозможными способами. И всё равно это было видно. В движениях, взглядах. Он порой замечал странные реакции госпожи, её короткие взгляды, но не придавал этому значение. -Прости, что доставляю столько проблем. Тихий шепот. Лёгкое касание кончиков пальцев скулы. Короткое прикосновение губ. И леди Рейнсворт резко подрывается, убегая прочь. Ксаркс удивился. До глубины души его поразил поступок Шерон, но где-то в глубине души, там далеко, где и засел ещё и Кевин Регнард, чувствовалось ликование. Поднявшись следом, бесшумно нагнав госпожу, Брейк обнял её, удерживая, прижимая к себе, не позволяя убегать. Треск в камине утихал, как и огонь, вместе со светом. Отчётливо было слышно тиканье часов. Вот и открылись карты. Вот был сделан шаг за границу между отношений. Ксарксис улыбнулся, как-то странно, но несколько довольно. И комната погрузилась во мрак.