Джек Сорвиголова

      - Одну минуту, сэр, я сообщу миссис Таунсенд о вашем прибытии. – Сиделка направилась куда-то по коридору совершенно бесшумно, как обычно принято в домах престарелых - на ней были специальные тапочки. Сэму всегда казалось жутким именно то, что бесшумно может подкрасться не монстр или призрак, а кто-то безобидный, это было прямо-таки мозговзрывательно.       Спустя почти час сиделка позвала Сэма за собой, к тому времени он уже успел измаяться в холле, где вместо журналов были брошюрки о менопаузе, простатите, пенсионных вкладах и прочих «развлечениях» у стариков. Но там были и газеты, ведь старики обожают читать газеты, что было очень кстати и к удаче Сэма, там было более подробная статья о сорвавшейся по странной причине эксгумации Освалда Адамса.       Кладбище Экалаки не было образцом порядка, хаотичные захоронения, старые, брошенные могилы и полуразвалившиеся надгробия, среди которых были захоронены городские шишки прошлых лет. По решению городского совета было выделено место под захоронение видных деятелей города и почётных граждан, которое должно содержаться в образцовом порядке. Так была положена основа для целого мемориального комплекса, который должен стать исторической достопримечательностью города. Перезахоронение знаковых персон нужно было произвести в скором порядке. Всё шло хорошо, до случая с Освалдом Адамсом. При всём честном народе (в статье так и написали «при всём честном народе»), его череп с треском отлетел от скелета и выпал из гроба. В статье говорилось о священнике по имени Скотт Вивер, который отказался признать этот случай божественным волеизъявлением, но эксгумацию всё равно отложили. Насколько Сэм успел выяснить, народ быстро охладел к торжеству порядка и устал воздавать почести героическим костям, поэтому почти никто не пришел в тот день на эксгумацию, а из прямых свидетелей только священник да гробовщик.       Наконец сиделка проводила к Венди Таунсенд, которая встретила Сэма как подобает пожилой леди, не растерявшей чувства собственного достоинства, из-за чего тот корил себя за невольную улыбку, которую вызвал внешний вид бабули. Узнав, что к ней пришёл молодой журналист, она целый час наряжалась в цветастый плюшевый халат, модный, с махрами на воротнике и рукавах, завивала кудри и красилась, не всегда четко видя, что именно красит и завивает, в итоге часть бигудей свисала с махров на халате, а тушь и помада гуляли по лицу, как у эксцентричных моделей на показах «Диор». Сиделка предупредила Сэма, что миссис Таунсенд вследствие возрастных изменений мозга слегка «не в себе», и что толку от её показаний будет, только если их затем тщательно проверять.       - Добрый день, миссис Таунсенд, меня зовут…- начал было Сэм, но бабуля его прервала волевым жестом.       - Не надо имён, молодой человек, – кокетливо прошепелявила она.       - Эм…, да, хорошо, я пишу статью о вашем городе и меня интересует семья Фергюсонов, как значительная веха в его истории.       - Я проработала у них шестьдесят лет! – многозначительно вскинув палец произнесла миссис Таунсенд.       - Да, знаю, я поэтому и пришёл к вам.       - Что? Говори погромче, сыно… ой, молодой человек. – Венди загадочно улыбалась и подслеповатыми глазами смотрела куда-то в противоположную Сэму сторону.       «Разговор будет долгим и увлекательным», - Сэм хотел было достать блокнот, но уже передумал.       - Я говорю, расскажите о семье Фергюсонов.       - Правнуки сэра Рэндолфа всё состояние пропили, шельмы! – выдала бабуля и из другого угла послышался прокуренный мужской хохот.       - Да что вы?       - Именно. Когда сэр Кристиан умер, я сразу ушла, потому что всё дело развалилось, это какое-то проклятие!       - Какое проклятие, миссис Таунсенд?       - Правнуки - шельмы! – на этот раз захохотало ещё больше стариков.       Вот уж действительно «что стар, что млад», подумал Сэм.       - Миссис Таунсенд, расскажите, что вы знаете о детях Рэндолфа Фергюсона, пожалуйста.       - Ах, малышка Сьюзи и крепыш Саймон…       - Нет, нет, миссис Таунсенд, Джек и Августа.       - Кто?       - Дж…Джек Фергюсон и Августа, пожалуйста, миссис Таунсенд, ну вспомните хоть что-то. – Сэм практически умолял бабулю.       - Ах, да-да, помню... конечно помню, Августа…Августа…а! Она утопла, какое горе!       - Вот, наконец, а вы знаете, как это случилось? – достать блокнот Сэму всё же пришлось.       - Да, этот, как его, вы уж простите старушку, я слаба на имена стала, как его? Асфальт, он её обрюхатил да бросил, спросите кого хотите, а она и утопла из-за позора-то.       - Освалд Адамс? Получается, что она покончила с собой?       - Да, убилась, а её брат вслед за ней с ума сошёл, всё, вспомнила я.       - Хорошо, спасибо, миссис Таунсенд. – Хватит и этого.       - Как, вы уже уходите?       - Не стану вас больше тревожить.       - А я ещё много чего помню про кое-что. - Миссис Таунсенд лихо вскинула подведённые брови.       - Про что вы помните?       - Про это самое.       Сэм увидел, что бабуля странным образом морщит губы, складывая их в трубочку, он сперва подумал, что это из-за вставных челюстей, но потом догадался, что это предназначалось ему.       «Ну и жесть», - подумалось Сэму. - «Дин бы уже по полу катался».       - Всего доброго, – проговаривал уже откровенно убегая Сэм.       Сиделка миссис Таунсенд, провожая, рассказала Сэму, что бабуля часто делится историями из своей жизни. Она поведала, что после самоубийства Августы её брат Джек «впал в безумство» - сейчас бы это назвали аффектом, но тогда его упекли в психушку и там его якобы заморили, ведь он приходил в дом к Адамсам и угрожал Освалду, который уже тогда был достаточно влиятельным. Вот такие слухи пошли в народ. Рэндолф Фергюсон извинялся за сына, и история была замята, только вот через некоторое время вновь всплыла, но уже как городская легенда.       Выйдя из здания, Сэм заметил мигалку полицейской машины невдалеке. Там столпился персонал и просто зеваки. Оказалось, что произошёл несчастный случай с какими-то стариками. В другом корпусе дома престарелых у семейной пары, которая жила там уже долгое время, были оторваны головы.       «Оторванные головы, вот так несчастный случай… Но кому понадобилось убивать стариков?»