Miserere Nobis

Едкий дым поднимался над высокими крышами небоскрёбов, связанных тонкой паутиной мостов и лестниц. Столица республики в закатных лучах солнца выглядела угрожающе: серые дома приобрели багровый оттенок, жёлтый свет в окнах домов смотрелся так, будто бы это горели глаза чудовищ из каких-то старых легенд, будто бы это горели глаза Прошлого, длинные и тонкие трубы заводов вздымались над панорамой города, будто бы шипы, вырастающие из скелета огромной рептилии. С огромного балкона Дома Советов было весьма удобно наблюдать за разворачивающейся внизу мирной жизнью. Теперь уже мирной жизнью. — Ты здесь, я знаю, не прячься, — человек, поправив свои короткие рыжие, но будто выцветшие, волосы, пустым взглядом продолжил смотреть вникуда, даже не оборачиваясь на пронзительный смех, громом прозвучавшем в вечерней тишине города. Из тьмы, сдвинув длинную расшитую всяческими узорами штору, вышла женщина. Ступая почти неслышно, почёсывая морду дракона, обвившего её шею и плечи, она подошла к мужчине, мягко положив свою руку ему на плечо. — Что-то мне подсказывает, что в твоей душе нет радости, мальчик мой, — Золотые глаза, насмешливо светящиеся в багряной полутьме встретились с такими же золотыми. Устало вздохнув, человек вновь глянул вниз и на секунду в его взгляде отразилась кристальная голубизна тех глаз, что принадлежали ему ранее. Его настоящих глаз. Цепкие пальцы женской руки почти тут же были скинуты, а на губы рыжеволосого наползла вымученная улыбка. Повисла напряжённая тишина, разрываемая лишь звуками вечернего города. Они вместе смотрели вниз с балкона, на мир, что был им подвластен. Мир, лежавший в их ногах, что готов ради своих покровителей на что угодно. Мужчина, погружённый глубоко в свои мысли, мог творить с ним всё, что только захочется. А златоглазая богиня могла направить это творение. Учителем она была уже прекрасным, иначе бы этот момент вовсе не случился. Однако, как и любому учителю, ей претила мысль, что-то, чему она сумела научить своего протеже — вещь ненужная и причиняющая ему лишь муки. — Какой же ты привередливый, — вновь засмеявшись, женщина обратилась к своему дракону, нежно поглаживая его по шипам и рогам. Словно бы воркуя со своим питомцем, она продолжила: — разве ты не должен быть мне благодарен? Ведь в глубине души ты желал этого. Освободиться от уз привязанности. Крови. Долга. Разве ты не рад, что её кровь обагрила мой жертвенный алтарь, а? Я сделала всё, как ты желал, мой мальчик. Теперь ты волен делать, что тебе захочется. О, а тебе хочется перекроить этот мир. Но сначала сжечь его в огне, очистить от скверны, мм? Милый, мой дар тебе больше, чем ты можешь представить. Многим ли в этом мире дана свобода? В обволакивающем всё вокруг бархатном голосе медленно тонул и без того надломленный разум мужчины. Он не мог не верить в том, что это на самом деле его истинные желания, пусть в груди что-то и жгло, так неприятно тоскливо и больно, что хотелось упасть на колени и безумно шептать отрицания. Но златоглазый сдержался. Лишь с глубоким вздохом закрыл глаза, качая головой. — Вы неправы, Госпожа, — усмехнувшись себе под нос от такого обращения, женщина ласково и по-матерински коснулась рыжих локонов собеседника, невольно заставляя взглянуть на себя. — Значит, ты правда считаешь сей дар бесполезным. Ах, как прискорбно, а я ведь так повеселилась! — театрально вздохнув, златоглазая пустила по руке своего дракона, загадочно улыбаясь. — Впрочем, кажется, веселье вновь только начинается. Удивлённо глядя на то, как Прошлое тёмной душащей лентой обвивается вокруг его шеи, мужчина не мог даже пошевелиться, сдавленно шипя лишь что-то вроде «Что это всё значит?». — Я же вижу, что вспоминания обо всём этом причиняют тебе боль. А ведь ты был способным учеником, даже лучше, чем моя милая Сетте, не могу спокойно видеть как ты мучаешься, — огладив дракона, заставляя его сжиматься сильнее, обвиваясь вокруг всего мужчины — богиня довольно улыбнулась, ловя испуганно сузившийся зрачок золотых глаз напротив её и как они вновь голубеют, в этот раз по-настоящему. — Я дам тебе ещё один шанс. Ты сможешь исправить всё и защитить тех, кого любишь, как желал всегда… конечно, если только не разрушишь мир до основания, родной. Всё сильнее удушающий дракон вовсе не приносил своей жертве боли. Не приносил ничего. Ни страха, ничего иного, кроме темноты, в которой растворился вечерний пейзаж Пер-Маля. А златоглазая женщина растворилась в воздухе вместе с драконом, будто бы её никогда здесь и не было. Всё равно, данная вселенная уже не могла преподнести ничего интересного. — Это была интересная партия, сестрица. Однако, ты снова выиграла. И вновь печальный итог. — Ох, да разве? По-моему вышло всё замечательно. По крайней мере, это не то долго и счастливо, что ты желаешь. Фи-и, так приторно! — А у тебя всегда одна и та же тактика — вывести свою любимую пешку в ферзи. — Он слишком органичен в этой роли, не находишь? Так же как твой любимый королёк бесполезен, может, хоть раз дашь ему более интересны дар? — Ты права, сестрица. Давай, сделаем эту партию интереснее прочих. — Идёт, сестрица. Отец, Вы с нами? — Ха, странные вопросы задаёшь, дорогая. Куда вы без моего короля. — Что ж, Ваша правда, Отец. Значит, начнём! У-фу-фу, ставлю на то, что вы вдвоём вновь продуете. — Посмотрим, сестрица. Посмотрим. Фигуры на шахматной доске на четверых вновь встали в свои исходные позиции, пустовало только зелёное поле младшего из Богов и никогда не принимавшего в этих странных играх участия.

Однако, эта в самом деле обещала быть интересной.