В горе и в радости

(Если кому интересно, то Chris Isaak — Lie To Me)       Антон слышит, как в скважине входной двери поворачивается ключ, и закрывает глаза, сосредотачиваясь. Ему нравится эта маленькая игра на одного, в ходе которой он должен одарить как можно большим количеством деталей свою фантазию о более простой жизни.       Арсений никогда не стремился в актёры — после школы он пошёл учиться на нефтяника, а теперь управляет одним из филиалов своего отца. Антон, окончив университет, устроился в офис при филиале, где и познакомился с молодым и ужасно сексуальным нефтяником. Сейчас Арсений снимет пальто и туфли из чистой кожи, пройдёт на кухню, где опрокинет пятьдесят коньяка, чтобы не сойти с ума с этим экспортом и компаниями, каждая из которых пытается урвать прибыль любой ценой. Потом он найдёт Антона здесь, погладит его по голове, прижав её к своему бедру, и скажет…       — Тоша, спишь?       Настоящий Арс оставляет в коридоре кеды, для изготовления которых никого не убивали, не пьёт в одиночку и сразу, без покровительственных жестов, ложится позади Антона, прижимая его к себе и целуя в щёку, ухо, шею — куда придётся. Это лучше, гораздо лучше того, что Антон успел себе выдумать, а значит, он победил. Каждый раз, когда фантазия оказывается дерьмовей реальности, он побеждает.       — Не-а.       Парень сжимает смуглую руку на своей талии, наслаждаясь мягкими, целомудренными поцелуями. В последнее время Антон особенно дорожил их тихими вечерами.       — Как посидели?       — Шумно, как и всегда с Серёжей.       Антон не выдерживает и поворачивается лицом к Арсу, чтобы сначала посмотреть в глаза, а затем спрятать нос в его тёплом свитере.       — Билеты уже взял?       — Нет.       Ответ радует Антона, пускай отъезд Арса не отменить. Сейчас Антон всё равно счастливее, чем прежде, несмотря на то, что его парню приходится жить на две семьи — даже после развода бросить их, особенно дочь, для него дико. В одну секунду Антон считает это верным и гордится Арсением, в другую же он ревнует, в третью уже хочет познакомиться с дочкой, ведь он любит детей, а уж ребёнка с генами Арса…       Сначала со злости Антону казалось, что развод Арсения ничего не поменял: они не могут свободно ходить по улицам, не могут выложить совместное фото в общей постели, не могут рассказать семьям и знакомым об этом. Сейчас, приноровившись, он видит огромное количество плюсов, пускай мерзкое чувство обездоленности не покидает его.       Если бы не девушки Антона, как бы странно это ни было, он так и не сошёлся бы с Арсением. Вновь. В какой-то момент парень был уверен, что дорога назад, к их отношениям, забыта мужчиной. В 2013-м, только встретившись, единственными якорями, которые висели на них, были общество и брак Арса. Никто не следил за ними, никто не доставал телефоны при одном их появлении, никто не бросался на шею, наплевав на личное пространство. Они не были интересны никому, кроме друг друга, и только сейчас Антон понимает, как не ценил это время, переживая по каждой мелочи, начиная от своей фотографии в инстаграме Арса, заканчивая невозможностью смириться, что по вечерам мужчина возвращается в место, где его, Антона, нет, но которое зовётся домом.       А потом долгожданная популярность пришла, и Арс запаниковал. «Я больше не могу», — сказал он тогда Антону, отпуская его руки.       «Я больше так не могу», — сказал он спустя месяцы, когда очередная девушка Антона пришла на съёмки, и взял его за руки. Но теперь не мог Антон — было противно рушить чужую семью, врать своей девушке, а ещё по-детски обидно, до горьких слёз и помутнения рассудка.       «Я тоже не могу, Арс».       Антон не был уверен, услышал ли его Арс и оставит ли он теперь любые попытки подколоть его девушку или поцеловать его, прикрываясь алкоголем, да и проверить он не мог — съёмки были закончены, наступили их заслуженные летние каникулы, в течение которых он видел Арсения только на фотографиях в инстаграме. А осенью Антон заметил, что обручальное кольцо пропало — так он узнал, что Арс действительно услышал его. Даже лучше, чем сам Антон услышал себя тогда.       — А ты останешься в Москве?       Парень бубнит ответ, но едва ли Арсений разбирает хоть слово.       — Это значит, что останешься?       Второй ответ не более информативный.       — Вот и оставайся.       — А ты хочешь? — Отрывается наконец от Арса парень.       — Да. — Мужчина гладит его волосы ладонью, а лицо — глазами, бережно и нежно спускаясь от глаз к носу, а затем к губам.       — Позову Макара, погоняем в приставку, сходим в бар. — Отвечает Антон, а взгляд Арса продолжает щекотать ему губы.       — Скажу ему, чтобы следил за тобой.       «Удивительное рядом», — подумал Антон, когда Арсений и Макар сдружились с первой же встречи. Счастливее этого дня для него только тот день, когда они с Арсением наконец решились переехать в московскую квартиру. Дни они проводили на работе, вечера — где угодно, лишь бы не проколоться, а ночью они были в своей квартире, отсыпаясь в обнимку или занимаясь безумным сексом.       Арсений наконец-то наклоняется к Антону и медленно целует его. Они уже никуда не торопятся, в этой квартире время всегда будто тонет, не выдерживая этого трепета и отчаяния между ними. Смуглые, натренированные руки гладят парня то поверх футболки, то под ней. Антон сейчас одинаково дрожит от всего, даже от дыхания Арса на своих губах. Обычно они не ведут себя подобным образом — в конце концов, оба взрослые мужчины, — но иногда он просто вспоминает о том, что не у всех есть свой Арсений, потому что второго такого просто не сыскать, и эта мысль пьянит его, заставляет взять всё от этого мужчины.       — Тоша, — шепчет Арс, и оба ощущают интимный кокон, опутывающий, пытающийся растворить их, но растворяющийся сам.       — Да? — Антон крадёт ещё один маленький поцелуй.       Они бы не хотели взять и отменить популярность ради спокойной совместной жизни — без общей цели жизнь никогда бы не свела их. Хотели бы они встретиться раньше? Нет — когда Арсений пошёл в школу, Антон едва успел родиться, а когда пошёл в школу Антон, Арс её уже заканчивал. У них нет и не было другого пути друг к другу, но важно ли это?       Когда Арсений держит его в своих руках, Антон как никогда ясно понимает: неважно.       — Мой дом всегда будет там, где ты.       Антон никогда не был счастливее, чем в этом несчастье с Арсением.