Powerful

Oh lord have mercy, I’m begging you, please I’m feeling drained, I need love You charge me up like electricity Jump-start my heart with your love There’s an energy when you hold me When you touch me, it’s so powerful I can feel it when you hold me When you touch me, it’s so powerful Major Lazer feat. Ellie Goulding & Tarrus Riley) — Powerful

— Гарри, — слишком громкий голос оглашает квартиру о том, что в прихожей кто-то есть, — Гарри? — Мужчина снимает обувь и немного ослабляет галстук. Слишком медленно и слишком мучительно. В квартире все еще тишина, прерываемая тихими всхлипами. Лу плавно переместился в гостиную, где предполагал увидеть свое чудо.       Но то, что предстало перед его глазами, не шло ни в какое сравнение. Его милый кудрявый мальчик лежал на диване, и медленно водил ладонями по полувставшему члену.       Гарри знает правила. Гарри им подчиняется. — Плохой мальчик, — прищурив глаза, произносит Томлинсон и стоит в дверях, глазами подмечая все не зацелованные места, — очень плохой мальчик… — движения мужчины почти незаметны и плавны. — Лу… — Хнычет Стайлс, пытаясь скрыть то занятие, за которым его застали, но не выходит, и он краснеет.       Луи знает правила. Луи им подчиняется.       Томлинсон смотрит в покрасневшее лицо кудряша, и шаг за шагом сокращает расстояние между ними. С самой первой встречи та самая искра сияла в обоих. Их соприкосновения, как фейерверк или новогодний салют. — Папочка пришел с работы, и хороший мальчик должен встречать его, но что я вижу? — Лу облизывает пересохшие губы, пытаясь выглядеть безразличным. — Что ты делаешь, Гарри? — Мужчина наклоняется к Стайлсу и несильно хватает за подбородок, притягивая максимально к себе. Парень скулит и закусывает губы.       Его дыхание перехватывает каждый раз, когда Томмо находится с ним ближе, чем несколько метров. Притяжение, что исходит от Лу, тянет как магнитом. Юг и север, наверное, никогда так не желали друг друга, как эти двое. Прикосновения Томмо похожи на электрический разряд, что тянет сладкой истомой снизу живота обоих. — Прости… Папочка. — Еле слышно проговаривает Стайлс и кусает и так опухшие губы. — Громче, милый… — Мурлычет на ушко шатен, окончательно снимая с себя галстук.       Гарри сглатывает, и тонет в голубых глазах напротив. Они как небо с каплями моря. Космические океаны не идут ни в какое сравнение с Вселенной внутри радужек Томмо. Самостоятельность и жесткость Гарри тает каждый раз, стоит лишь ему взглянуть в глаза мужчины. Это круче полета в космос и наркотика. — Прости. Папочка, — чуть громче произносит кудрявый и скулит, потому что его сводит с ума близость. Он знает, что заслужил наказание. Он хочет быть наказанным, — хорошие мальчики делают лишь так, как им говорят.       Томмо кивает и все еще не верит. Не верит в то, что творит с ним этот кудрявый парень. Он нечто инопланетное, прекрасное и воздушное. Его имя тает во рту как карамель. — Ты заслуживаешь наказания, малыш, — не повышая голоса, произносит Томлинсон и садится рядом на диван, — сегодня ты не получишь мой член внутри себя, — Лу продолжает, переводя голос в обжигающий шепот, — ты кончишь без меня в себе, милый, — Гарри разочарованно стонет и поворачивает голову в сторону говорившего. Это слишком, и на его глаза наворачиваются слезы. — Но, Папочка… — Лу прикладывает указательный палец к опухшим и до невероятности влажным губам парня. — Прошу… — шатен машет головой и резко целует кудрявого.       Глубоко. Кусая поочередно то верхнюю, то нижнюю губу. Иногда Лу кусает и язык Стайлса. Тот протяжно стонет в поцелуй, и старается не думать о том, что дыхания не хватает, и он не успевает пополнять свой запас кислорода. — Если будешь хорошим, то я позволю тебе сделать мне минет, — проговаривает Лу, оторвавшись от губ кудрявого на пару ничтожных миллиметров, и от этих слов Стайлс скулит.       Теперь, Гарри чувствует ту силу, которая таится глубоко в Луи. Которая ощутима лишь в некоторые моменты. На самом деле, шатен абсолютно безвреден и может простить любую шалость Гарри.       Просто Гарри сам этого хочет. Просто Гарри сам этого просит.       Луи проводит кончиком языка по подбородку кудрявого, плавно переходя на кадык и обратно. Рывком отрывается и произносит лишь одну фразу. Ту самую. Тем самым голосом, от которого внутри все сжимается и превращается в воду, от которого пальцы на ногах поджимаются, и хочется кончить прямо сейчас. — Развернись и встань в коленно-локтевую, — Томмо говорит слишком низким голосом, слишком грубым и слишком сексуальным. Гарри не может не повиноваться. Он медленно исполняет приказ, упираясь локтями и ладонями в мягкий ковер, что постелен на полу. Его домашние штаны, как и боксеры, приспущены и болтаются где-то между коленками и бедрами. Он не посмеет их снять, потому что Лу не говорил этого делать. Потому что Лу тут главный.       Они оба на полу, стоят на коленях и это прекрасно. — О чем ты думал, пока дрочил себе? — Задает вопрос Томмо и облизывает губы, оглядывая прекрасный вид, что открывался ему сзади. Он нежно проводит ладонью по одной ягодице и удивляется тому, насколько кожа на ней нежна. — О тебе, Папочка, — скулит Гарри и дергается назад, как только убирают ладонь, — я всегда думаю о тебе. На учебе, дома и подработке…. — Томмо удовлетворено улыбается и шлепает ладошкой по левой ягодице. Стайлс негромко стонет и прогибается в пояснице. Луи запускает ладонь в его волосы и несильно сжимает их в кулак. — Думаю, десять тебе хватит… — Лу сжимает правую ягодицу и закрывает глаза. Гарри действительно ошеломляющий, и дело не в сексе. Просто его кудряшки снились в снах. Просто его глаза обжигали. Просто его ладони заставляли дрожать. — Вслух, малыш… — Один… — Говорит Гарри громко, зная, что именно нужно его Папочке. — Ты представлял, как я буду тебя растягивать? — Шепчет шатен на ухо парню и слегка его прикусывает. — Ты думал, как я буду тебя трахать ими, задевая простату или же напротив избегая ее, доводя до дрожи? — Еще один шлепок. — Два, — скулит Стайлс, — да… — Говорит он, прогибаясь еще сильнее. — А может ты видел, как я имею тебя прямо тут. На этом ковре. Как глубоко тебя заполняю. Как глубоко нахожусь в тебе, — Гарри быстро кивает и чувствует, как хватка в волосах становится сильнее. Он жаждал этого, как путники в пустыне жаждут найти оазис.       Шлепок. — Три. — Оповещает Стайлс и чувствует, как его член болезненно упирается ему в живот. Сладкая пытка. Возможно, Гарри мазохист. Но если его истязатель Луи, то он готов ползать на коленях, лишь бы это никогда не заканчивалось.       Луи Томлинсон — глубокая яма из которой нет выхода. — А может ты представлял, что я отлизываю тебе, глубоко проникая языком, как пальцами. — Томлинсон проводит языком по ушной раковине, чувствуя, как дрожит Гарри под ним. — Тебе нравится чувствовать мой язык внутри себя? — шлепок. — Четыре, Папочка. — Скулит Стайлс и задыхается. Возможно, он умрет прямо сейчас от перевозбуждения. Он не сможет никогда уйти от Лу. Вообще. Ему нравится сила Томмо. Он влюблен в то, что этот мужчина делает с ним и его телом. — Какой плохой мальчик, — шепчет Лу на ухо Гарри и еле слышно стонет, — смотри, что ты делаешь со мной… — шлепок. Томлинсон пристраивается сзади и нависает над телом кудрявого, едва ли не полностью повторяя его изгибы. — Пять. — Выдыхает кудряш, и неосознанно тянется спиной к груди Лу. Он одет и пуговицы на рубашке неприятно давят в позвоночник. Еще одно доказательство того, что все это происходит взаправду.       Томлинсон отпускает волосы парня и целует его загривок, оставляя там свой след. Он словно помечает свою территорию, чтоб все видели и знали. Томмо зализывает языком место укуса и ухмыляется, слыша как тяжело дышит Гарри под ним.       Шлепок. — Шесть. — Стонет Стайлс, чувствуя как губы Луи медленно, мучительно медленно, целуют его спину, переходя сантиметр за сантиметром все ниже и ниже. Гарри мало Луи, даже сейчас, но он знает, что не будет заполнен. Не сегодня. Стайлс хочет быть хорошим для своего Папочки.       Шатен кончиком языка обводит все позвонки, второй рукой поглаживая возбужденные соски кудрявого. Безумный мальчик с глубокими глазами и сумасшедшими желаниями. — Может ты думал о том, как трахаешь меня? — Шепчет Лу на ухо, уже трясущемуся, Стайлсу. Ему кажется, пара секунд, и руки не выдержат двух тел, и они рухнут на ковер, огорчая Папочку еще больше. Эта мысль отрезвила. — Как два дня назад, когда так жестко поимел меня?       Шлепок. — Семь. — Стайлс знает, что Лу не притронется к его члену и парень кончит сам, содрогаясь в космическом оргазме, видя звезды перед глазами и срывая голос до умопомрачительной хрипоты. Гарри не хватает порой этой энергии, даже если только вчера они занимались любовь, а с утра был минет. Этого всегда мало. Луи всегда мало.       Мучительная истома. Наказание, которым наслаждаешься.       Луи прикусывает кожу на пояснице Гарри, проводя языком по всем выпирающим косточкам. Его член давно больно упирается в штаны и требует разрядки. Он знает, что Стайлс возбужден куда больше и дольше. Знает, что все слова, сказанные ранее, приводят в ума сводящее состояние наслаждения.       Шлепок. — Восемь. — Выстанывает Гарри и скулит так громко, что это похоже на мольбу. Его член истекает смазкой, чьи капли падают на ворс ковра. В каждом прикосновение скрыта та самая сила, которую жаждет кудрявый. Энергия, которая заряжает похлеще сна.       Следующее, что делает Луи — проводит языком по чувствительной коже ягодиц, что покрылась оттенком розового с примесью алого. Он прикусывает правую ягодицу и слышит яркий стон, что оглашает комнату.       Шлепок. — Девять. — Кричит Стайлс и хватает пальцами ворс ковра, запутываясь ими в нем. Сейчас ему нужно больше выдержки, чем никогда ранее. Ему нельзя кончить до тех пор, пока наказание не подошло к концу, иначе Папочка будет расстроен и кудрявый не простит этого себе.       Томлинсон, словно, размазывает что-то языком по чувствительной коже возле дырочки парня. Тот стонет и кусает губы до крови. Мучительно сладко. Он подается назад, пытаясь намекнуть. Но Томлинсон словно медлит и рассматривает то, что предстаёт его взору. — Папочка… умоляю… — Стонет Стайлс на выдохе. Еще немножко и он не выдержит. Гарри стонет, когда Лу громко шлепает его. — Десять. — Хороший мальчик. — Удовлетворённо говорит Томмо и улыбается. — Я могу… — Стайлс осторожно садится на коленки и поворачивает голову в сторону шатена. Он смотрит на бугорок, что торчит из черных штанов Лу и облизывает покусанные губы. — Мне нужно это, Папочка…       Луи кивает и расстёгивает ремень на своих штанах. Долго это не продлится — они оба слишком возбуждены и хотят испытать крышесносный оргазм.       Когда влажный рот кудрявого обхватывает головку члена Лу, тот знает, что ему хватит пары движений головы, чтоб кончить. Но когда головка толкается в заднюю стенку горла, Томмо понимает, что кончит прямо сейчас. Он громко стонет и хватает кудряша за волосы, не позволяя соскочить с члена.       После нескольких долгих секунд, Стайлс проглатывает всю сперму и удовлетворённо отстраняется. Гарри кончил ровно в тот момент, когда кончил Луи. Это, словно рефлекс, что выработался на протяжении трех лет их совместной жизни. — Такой хороший мальчик для Папочки. — Шепчет Томлинсон, все еще приводя одышку в норму. — Я люблю тебя, Луи… — шепчет Стайлс, касаясь кончиком носа, носа мужчины. — Я тоже люблю тебя, Гарри, — улыбается Лу и утягивает кудрявого в глубокий поцелуй.