Счастье есть - просто его нужно хорошо поискать. Книга 1.

Небольшая комната. Деревянный пол, бежевые обои на стенах, комод, деревянная односпальная кровать в углу, рядом маленькая тумбочка с настольной лампой, у окна, занавешенного шторами, стоят письменный стол и стул. Стоит непривычная тишина, которая, смешиваясь с кромешной тьмой, наводит легкий страх. Казалось, ничего не потревожит эту странную идиллию… Послышался противный тонкий, но весьма громкий писк будильника, оповещающего, что пора просыпаться. Я сначала попробовала проигнорировать эти звуки, поплотнее закутываясь в одеяло и залезая под него с головой, но так или иначе когда-нибудь надо просыпаться. Выключив будильник и поставив его обратно на своё место, я приподнялась, садясь на кровати, и потёрла сонные глаза. Покидать тёплую постель не хотелось, но пришлось. Встав с кровати, я направилась в ванную, стараясь шагать тихо и вообще не создавать лишний шум, который мог некстати потревожить сон семьи. Осторожно отворив дверь, ведущую в ванную, я зашла в комнату и, включив ледяную воду, принялась умываться, всеми силами стараясь прогнать уже привычную по утрам сонливость. Когда все утренние процедуры были выполнены, я подняла взгляд и посмотрела на своё отражение в небольшом зеркале овальной формы, висящем над раковиной. Белокурые волосы, достигающие плеч, немного растрепанны; когда-то ровного тона кожа на лице, легко покрывающаяся алым румянцем, теперь неприятного на вид болезненно-зеленоватого цвета; голубые глаза, в юности сверкающие и напоминающие кусочек чистой синевы неба, потускнели, и даже самый невнимательный человек замечает в них молчаливую усталость; губы когда-то ярко-розового цвета, всегда показывающие жизнерадостную улыбку, сейчас бледные, почти сливающиеся с цветом лица и заметно покусанные. Да, я заметно изменилась за эти шестнадцать лет. И дело вовсе не в морщинах. Прекратив рассматривать своё отражение, я вышла из ванной, закрыв за собой дверь и выключив свет. Надо было торопиться, оставалось только сорок минут… Я поторопилась обратно в комнату. Зайдя в неё, я на ощупь нашла выключатель и нажала на него, этим включая свет в спальне. Когда глаза привыкли к этому свету, более яркому, чем в ванной, я подошла к кровати и заправила её. Потом направилась к комоду и, открыв одну из полок, вытащила старые свободные джинсы с потёртой тканью на коленках и тонкую кофту нежно-розового цвета с длинными рукавами, которые я обычно заправляла до локтя, и V-образным вырезом. Переодевшись из короткой ночной сорочки в одежду, которую только что достала, я собрала волосы в высокий хвост резинкой, до этого намотанной на запястье. Закончив с личными делами, я поспешила в кухню, как и прошлый раз, стараясь, чтобы пол не скрипел. Пройдя через арку и включив свет, я осмотрела комнату. Небольшая, впрочем, как и все комнаты в этой квартире, обставлена мебелью в светлых тонах, у одной стены уголок для готовки, хранения продуктов и т.п., а у другой стоит широкий деревянный стол, вокруг которого расположились четыре табуретки в тон. Привычно закатав рукава, я подошла к плите и раскрыла дверцы шкафчика над ней… Через двадцать минут стол уже покрывала белоснежная скатерть, и на нём стояли три маленькие тарелки с омлетом, окружённые столовыми приборами, и такое же количество чашек, только две – с чаем, а одна – с кофе. А я стояла у раковины и отмывала сковороду под тёплой водой, как из коридора послышался топот, и на кухню зашли две молодые девушки, почти подростки – мои дочери, Раф и Мико. Раф – почти точная моя копия, белокурые волосы, но длиннее, чем у меня, и голубые глаза. Мико – больше похожа на отца - синие волосы, стриженные под каре, и голубые глаза, но всё было не так просто – на губе виднелся пирсинг, а нижнее веко каждого глаза было густо подкрашено чёрной подводкой, ресницы выделялись на лице кислотно-зелёным цветом. - Я же просила приготовить что-то другое, мне надоело каждое утро жрать этот омлет! – грубо сказала Мико, садясь на свою табуретку. - Да, - последовала примеру сестры Раф, - достало уже. - Извините, я успеваю приготовить только омлет и… - Ну да конечно, ты целый день дома сидишь, ничего не делаешь, мы хотя бы в школу ходим, - ехидно усмехаясь, произнесла Раф и, противореча своим словам, принялась поедать омлет. Мико к счастью промолчала и тоже принялась поедать завтрак. - Что-то не так? – послышался голос из коридора, и в комнате появился Малаки. - Нет, ничего, дорогой, - поспешила оправдаться я, с трудом выдавливая на лице улыбку и смотря на мужа. Тот, ничего не сказав, даже не поприветствовав меня, уселся на табуретку и, пожелав доброго утра Мико и Раф, принялся за еду. Я отвернулась и продолжила отмывать сковороду, стараясь не зацикливать внимание на услышанные грубости. Должна бы уже привыкнуть – это повторяется каждый день. Неприятно жить в семье, где к тебе так относятся, но ведь это семья и тем более – я ничего не смогу сделать. Закончив помывку, я хотела уже приступить к своему завтраку, как прозвучал голос Мико: - Я за контрольную неуд получила… Несколько секунд в комнате стояла идеальная тишина. Сердце тревожно забилось в груди, пальцы со всей силы сжали уголок стола… - Это всё твоё влияние! – неожиданно яростно произнёс Малаки, кулаком ударив по столу, заставив меня подскочить на месте и ещё сильнее испугаться. – Ты должна была помочь дочери. Почему из-за тебя должна страдать она?! - Н-но, я… - Не смей мне перечить, ты здесь никто!!! Я обеспечиваю эту семью, я терплю и обеспечиваю тебя, тебе мало?!!! - Извини, я помогу Мико исправить оценку, - попыталась спокойно сказать я, но голос заметно дрожал, а в уголках глаз появились слезинки. – Приятного аппетита. С этими словами я вышла из кухни. Я медленно прошла по коридору в направлении своей комнаты, с каждым шагом всё больше боясь, что Малаки пойдёт за мной. В груди сдавило от страха и обиды. Это уже не в первый раз. Зайдя в комнату, я прикрыла дверь и, тихо всхлипывая, сползла к полу, утыкаясь лицом в колени. Хотелось плакать, что я и сделала. Крупные слезинки то и дело катились по щекам… Знаете, это чувство, когда не хочешь больше существовать в этом мире, но совершить желаемое просто не можешь. Хотелось быть счастливой, но сейчас это невозможно. Хотелось быть любимой, но тебя никто не любит. И вот, когда истерика прошла, а в душе остались лишь неприятный отпечаток, в мыслях появилась сотня оправданий в сторону семьи. Они просто не в хорошем настроении…Я сама виновата. Да. Надо всё исправить. Взглянув на часы и отметив, что Малаки, скорее всего, уже на работе, а Мико и Раф в школе, я поднялась с пола и, сначала выглянув из комнаты, вышла в пустой коридор. В квартире, как и ранним утром, стояла абсолютная тишина. Я быстро дошла до двери и зашла в ванную, направляясь к раковине. Когда лицо было умыто, я вышла обратно в коридор и направилась в сторону комнаты Раф. Она ещё вчера «попросила» прибраться в её комнате, так как собиралась привести друзей. Когда дверь была открыта, я внимательно осмотрела всю комнату: куча бумажек и фантиков на полу, огромное количество грязной одежды, разбросанной по всей комнате, и поняла, что работы, похоже, будет очень много… Через час я усталая, но весьма счастливая осмотрела свою работу. Комната идеально чиста, а кровать в кои-то веки заправлена. Потянувшись, я направилась убираться в комнате Мико и мне кажется, что там работы будет не меньше. Вскоре, закончив убираться во всех комнатах, я направилась в гостиную и, пользуясь моментом, прилегла на диван, устало прикрывая глаза. И как может быть столько мусора и грязи, если я убираюсь в комнатах почти каждый день? Порой мне кажется, что всё это делается назло, но этого не может быть, нет. Мико и Раф не такие, они любят меня, пусть и такой странной любовью. Улыбнувшись, я встала с дивана и отправилась на кухню – надо было прибраться и там. А ведь я забыла позавтракать…Ай, пустяк. Когда закончились почти все обязанности на этой половине дня, я решила заняться приготовлением обеда, но как назло нужные продукты закончились, и нужно было срочно идти в магазин. Составив примерный список того, что надо купить, я положила бумажку в задний карман джинс, где уже лежали телефон и деньги, и, стараясь прогнать желание остаться в доме, направилась в прихожую, где, натянув на ноги балетки, вышла из квартиры, после закрыв за собой дверь на ключ. На улице было в меру тепло. После не очень приятного запаха в подъезде, воздух казался необычайно чистым и свежим. Вокруг было довольно-таки мало прохожих, ведь ровно в полдень в пятницу большинство взрослых сидело на работе в душных офисах, а дети находились в школе и «грызли гранит науки». Как же это замечательно, когда тебя никто ни о чём не просит, и пусть такая «свобода» будет длиться недолго, хороша, что я почувствовала её хотя бы на короткий миг.