Фетиш

Он - собрание всех твоих фетишей. Он идеален почти во всем. Быть полностью идеальным ему помогаешь ты. Темная комната. Освещена лишь небольшая ее часть. Середина. Там стоит стол. На нем лежит парень лет двадцати пяти. Крепкое, поджарое тело блестит от капелек пота. Длинные волосы цвета пшеницы обрамляют его лицо, шею и плечи. Несколько прядей пересекает грудь. Зеленые глаза подернуты туманом. Ему тяжело дышать из-за почти затянутой на шее удавки. Он лежит на боку, и связанные за спиной руки уже начали неметь. Черная веревка, проходящая по груди и спине, образовывает сложный рисунок. Впрочем, она не может скрыть шрамы на его коже. Старые, почти незаметные. Новые, еще не зарубцевавшиеся полностью. Они составляют прекрасный узор на его коже, и хочется развязать его, чтобы насладиться полной картиной. Услышав шорох, он чуть приоткрывает глаза и безошибочно смотрит на тебя. Пальцы с идеальным маникюром скребут столешницу. Его губы шевелятся, но ему не хватает дыхания, чтобы сказать хоть слово. Лишь тихий хрип нарушает тишину этого места. Ты подходишь к нему и он видит хлыст в твоих руках. Зелень глаз тухнет. Неловко двигаясь, он переваливается на живот, пытаясь улечься так, чтобы удавка, закрепленная на столе и дававшая ему минимум простора, не задушила его окончательно. Он знает, что сейчас будет. Знает и подчиняется. Первый удар ложится поперек еще затянутого в черную кожу бедра. Идя сюда, он знал, что тебе нравится этот цвет. Штаны спасали только от рассечения, всю силу ударов принимало тело. Второй росчерк лег параллельно первому. Когда ты позволишь ему избавиться от штанов, последней детали одежды, его ноги будут расписаны изумительными красными линиями. Третий удар, на этот раз наискось по обеим икрам, все же выбил из него стон. Хриплый, тягучий, упоительно пьянящий стон. Такой может сорваться только с его губ. И только под твоим хлыстом. Ты обходишь стол. Правая рука перехватывает рукоять орудия, а левая почти нежно проводит по светловолосой макушке. На уровне его затылка твоя рука замирает. А затем пальцы сжимают в горсть шелковистые пряди и ты поднимаешь и запрокидываешь его голову так, чтобы видеть лицо. Удавка тянет его вниз, а тень, падающая от длинной растрепанной челки, не дает рассмотреть получше это завораживающее зрелище. Рукоять хлыста, зажатого в твоей правой руке, болезненно упирается ему в левую щеку и парень медленно поворачивается к тебе. Его лицо в такие моменты… Ох, его лицо… Это просто нечто. Ты наклоняешься к его уху и шепчешь: «Ну что, котенок, хватит с тебя?». Отстранившись от него, ты все еще удерживаешь его голову на весу. И внимательно всматриваешься в его губы. Он не сможет даже прошептать, но ты читаешь по губам: «Еще. Пожалуйста, еще.». Ты резко отпускаешь его и он падает щекой на стол. Вернувшись к его ногам, ты наносишь удар за ударом. «Конечно, котенок. Ночь только началась.»