fuck you

Надгробная плита была проста: Джозеф Кавински 1999-2016. Никакой эпитафии, никаких слов поддержки – ничего, что хоть как-то бы подвело итог этой трагедии. Ничего больше. Ронан медленно открыл пиво, которое он взял с собой, и сделал долгий глоток из бутылки. Оно горечью обожгло его горло, и Ронан закашлялся, пристально посмотрев на бутылку, чуть не подавившись от того, как быстро он убрал это дерьмо от себя. Единственной живой душой на кладбище помимо него была Чейнсо, сидевшая на другом надгробии неподалеку от него и смотревшая на него тяжелым взглядом. «Ты кусок дерьма, знаешь?» сказал Ронан в холодную пустоту. Почти наступил Хэллоуин, любимый праздник Кавински; он всегда устраивал огромные глупые вечеринки в это время года. «Такой кусок дерьма», продолжил Ронан, выливая остатки пива на могилу Кавински. «Я говорил тебе, чтобы ты, блять, слез с этой ебучей машины, а ты не сделал этого. Ты этого не сделал, ты просто…» Слова застряли у него в горле, и ему пришлось оборвать себя прежде, чем эмоции захватили бы его тело. Он сказал себе, что не будет плакать, учитывая, что Кавински все равно не заслуживал его слез. Впрочем, тело не прислушивалось к его желаниям, не сегодня. «Просто пошел ты нахуй, чувак, за то, что рано ушел. За то, что запихнул моего брата в ту машину. Пошел ты нахуй.» Желание ударить плиту было почти невыносимым, но Ронан не стал этого делать. Он не собирался ломать конечности о могилу Кавински. Больше никаких сломанных из-за Джозефа Кавински костей, Ронан пообещал это себе, когда пошел избивать одну из Митсубиши Кея в поле. Слезы жгли глаза, и Ронан не мог их остановить. Они просто катились, оставляя горячие влажные дорожки на его щеках. Он вытер лицо рукавом, но слезы не остановились. «Ты не должен был умереть, я должен был столкнуть тебя с этой машины и выбить из тебя все дерьмо за то, что ты сделал. Ты не должен был сдаваться, Кей. Ты не должен был уходить, чтоб тебя.» Ронан возвел глаза к небу и задумался о том, был ли Кей в Раю. Если верить религии, то из-за суицида Кей окажется в Аду, но, несмотря на все, что Кавински сделал, Ронан не хотел, чтобы он там был. Это была одна из тех вещей, с которыми он не мог согласиться, когда дело доходило до религии. Часть его хотела словить кайф ради Кея – если бы он накурился, если бы он принял достаточно много, возможно, он бы увидел Кея снова. Всего лишь один раз. Если бы он увидел его еще один раз, он бы сказал Кею идти куда подальше, а затем почувствовал себя лучше. Слезы заставляли его голос ломаться. «Я скучаю по тебе,» удалось ему произнести. «Я не должен, но я скучаю, так что иди нахуй и за это. Просто… иди нахуй.» Чейнсо захлопала крыльями, когда ветер поднялся. Ронан вздрогнул и медленно снял один из браслетов, что Кавински дал ему, казалось, целую вечность назад. Откашлявшись, чтобы прочистить горло, Ронан опустился на колени и нашел маленький камушек, чтобы прижать браслет к земле рядом с надгробной плитой. «Я надеру тебе задницу позже, понял?» прошептал Ронан. «Буду гонять тебя по всему Раю, чувак. По всему. Затем нас, наверное, выгонят оттуда, но это того стоит.» Порыв ветра ударил его в лицо, и Ронан закатил глаза. Кавински всегда все драматизировал. Он показал средний палец небу, чтобы досадить Кею еще раз и затем пошел в свою машину. Чейнсо тихо присоединилась к нему, приземлившись на его плечо и вцепившись в капюшон его куртки. Кладбище вновь затихло, когда Ронан уехал прочь.