Когда будем готовы

Прошло десять лет, как Найшейм окончил школу, на его безымянном пальце красовалось золотое обручальное кольцо, точно такое же, как у Исака. Впрочем, что говорить об Исаке… Лет пять назад он сделал Эвену предложение выйти за него, и как видите, у них все отлично сложилось. Кроме одно. Этим чем-то «одним» оказался ребенок, которого они не могли повторно зачать, но так оба хотели. Последние полгода все их попытки не оправдались и парни сдались. Может этого бы не случилось, если бы Исак не настоял перед Эвеном над полной проверкой их обоих. Когда пришли результаты, Исак не ожидал, что вся проблема только в нем. Найшейм ушел в себя на несколько дней, Эвен даже подумал, что у них получилось, пока Исак не объяснил, что на девяносто шесть процентов не может их иметь и все из-за раннего аборта. — Может тебе сделать тест на беременность? — как-то предложил Эвен, когда вновь увидел на кухне после работы удрученного Исака. — Ничего не выйдет, Эв, — расстроено ответил младший. — О чем ты? — непонимающе спросил Найшейм. — О том, что у нас ничего не получится. Я не способен на это, — Исак хотел уйти, закрыться в комнате и не подпускать мужа к себе, потому что ощущал себя таким сломанным и неисправным, но Эвен, не дав пройти Исаку мимо него, крепко обнял и прижал к себе, целуя в лоб. — О чем ты говоришь, малыш? У нас все получится, просто надо верить, — успокаивал Найшейм, подёргивающееся тело у него в руках. — Эвен, я не могу забеременеть из-за того аборта в семнадцать лет. Мы не сможем завести ребенка, как об этом мечтали, — Исак выпутался из объятий, пока Найшейм отходил от неприятной новости, и вышел из квартиры. Ему требовался воздух и время. Чувство вины за прошлое сжигало его изнутри, из-за чего Исак почти перестал жить настоящим. У Эвена все больше не получалось наладить отношения с мужем. Каждый чувствовал, что теряет свою половинку. Но Исаку сейчас было куда хуже, потому что все это происходит по его вине. Исак исхудал, его щеки впали, а во взгляде почти не осталось радостных искорок. Этим вечером Эвен сидел в ванне с мужем между его ног. Старший легкими касаниями губ целовал шею и плечи Исака, слегка поглаживая его голый торс. Впервые за неделю Исак расслабился и отдался ласкам мужа в теплой воде, но в глазах не прибавилось ни капли эмоций. — Я люблю тебя, — как о чем-то ценном и хрупком сказал Эвен. — Я тут подумал, — продолжил он, — если мы не можем завести своего, то можно усыновить. Что об этом думаешь? — Возможно, так будет правильнее, — жаль, что Исак ничего не почувствовал. Можно подумать, что из-за всего этого у них не было близости, но это не так. Конечно, это было не так часто и страстно как раньше, да и теперь они больше не старались временами предохраняться: все равно ничего не выйдет. Ситуация усугубилась, когда Эвен впал в депрессию. Такой долгой фазы у него уже давно не было. Все навалилось на них так стремительно, что недалеко было и до нервного срыва. К слову, именно к нервному срыву Исак приписывал перемены не в лучшую сторону своего самочувствии и психологического состояния. Недавно Вальтерсен сдал последние анализы, чтобы окончательно убедится в своей бесплодности, и с пугающим нетерпением ждал результатов, которые должны были скинуть ему на почту в ближайшее время или лично позвонить и сообщить. Исак не знал, чего больше боялся: услышать или прочитать то, что и так знал. Это случилось, когда блондин лежал рядом с мужем, печально смотря на его спину. Эвен не хотел с ним разговаривать и лежал, отвернувшись от него, закутавшись в одеяло. *звук входящего вызова* — Я скоро вернусь. Это важный звонок, — как в пустоту сказал Вальтерсен. Быстро выслушав свой «диагноз», Исак, забыв отключить вызов, прислонился спиной к ближайшей стене и медленно скатился по ней вниз. Блондин запрокинул голову назад, пока его слезы неровными дорожками скатывались по щекам. Исак до сих пор не мог понять: это были слезы радости или же все-таки отчаяния. Эвен день за днем выходил из депрессии. Оставалось совсем чуть чуть до его возвращения в нормальное состояние, и Исак решил, что сейчас самое время. — Как ты? Сегодня получше? — спросил Исак у уставшего Найшейма. — Лучше, — коротко ответил Эвен вошедшему в комнату с тарелкой еды Исаку. — Рад это слышать, — блондин поставил тарелку на прикроватную тумбу, наклонился и поцеловал мужа в лоб. — Хочешь: расскажу тебе кое-что, — Исак улыбнулся, радостно прикусывая нижнюю губу. — Это что-то хорошее? — Исак кивнул. Подвинув Эвена с середины кровати, Исак лег рядом, устроившись за спиной, как когда-то. — Помнишь, когда мы точно так же лежали… Ты был в депрессии, а я не знал, как тебя из нее вывести? — начал из далека блондин. Эвен призадумался. Его молчание затянулось, потому что он никак не мог вспомнить. Они проводили так почти каждый вечер, и выбрать из них какой-то единственный было трудно. — Не припоминаю, — честно ответил Найшейм. — Тебе тогда было девятнадцать, а мне семнадцать. Я пришел к тебе, потому что не хотел оставлять тебя одного в депрессивном состоянии и должен был сказать о своем положении. Тогда я считал дни до точки невозврата, — Исак тяжело выдохнул, вспоминая тяжелые для него дни. — Ты лежал ко мне спиной, точно так же как сейчас. Помню: я забрался к тебе и, прижимаясь своей грудью к твоей спине, обвил руками твое тело. Прямо как сейчас, — Эвен ухмыльнулся. В их ситуации не сходился только один факт. — А потом… — Исак выдержал легкую паузу, — я сказал, что у нас будет ребенок, — сердце блондина забилось чаще и сильнее так, что Эвен спиной чувствовал его бешенный ритм. — Да, я помню. Но потом ты отказался от него, выбрав меня, — с долей горечи ответил Найшейм. — Мне жаль, что я подвел тебя. — О чем ты, Эви… — Исак не понимал, ведь во всем, что происходит, его вина. — У нас будет ребенок. Исак сиял. — Ты. Ты серьезно? — заикаясь, спросил Эвен, переворачиваясь лицом в мужу. — Да, — блондин запустил руку в спутанные волосы Найшейма. — И в этот раз я не отпущу никого из вас. Найшейм навис над мужем, запечатлев на его губах поцелуй полный любви и желания. (И какая разница, какой именно Найшейм это сделал. Главное, что они оба по настоящему счастливы друг с другом.)