Восточные страсти

Яркое, ослепительно-синее небо было абсолютно безоблачным – ни малейшей тени не закрывало ярких дисков двух солнц. Раскаленная плитка, нагретая под лучами солнц, обжигала босые ступни, и Дайки взвыл: приходилось очень быстро двигаться, чтобы не обжечься. Черт подери, похоже на танец на раскаленных углях! - Ваше королевское высокоблагородие уже спеклось? Ехидный голос Кагами, лучшего наемника султана и командира охраны, заставил зарычать. Аомине упрямо сжал кулаки, сдунув упавшие на глаза отросшие иссиня-черные волосы; смуглая кожа блестела от пота, и было безумно жарко, хотя из всей одежды на нем были только легкие шаровары, не стеснявшие движений. Ну уж нет! Хоть он и принц, но этому высокомерному ублюдку он не проиграет! Кагами, ловко вытирая пот со лба, лишь усмехнулся. Юный принц был, несомненно, очень талантливым воином и подавал большие надежды: он лично командовал разведкой и был одним из лучших воинов Востока. Хотя, конечно, и большой занозой в заднице он тоже был. Часто он донимал Кагами просьбами о спарринге. Аомине был очень искусным и схватывал все на лету, поэтому в спаррингах он никогда не отказывал дерзкому принцу. Вскоре, когда это заметил султан, Тайгу назначили наставником принца по боевым искусствам: его это особо не напрягало, Аомине бесил не больше обычного, зато жалованья ощутимо прибавилось. Раскаленная плитка обжигала загрубевшую кожу босых ног, но движения Тайги были уже отточены, и он почти не замечал редких вспышек огненного зуда. Такой прием назывался «Танцем на углях» и позволял отточить ловкость и скорость движений до идеала. Дрались они в рукопашную, и в этом Дайки почти не уступал. Кагами усмехнулся, ловко уходя от молниеносного выпада принца: тот шипел сквозь зубы, все еще неловко подпрыгивая на горячей и гладкой плитке, как большой кот. Тайге нравились эти «занятия» - он заодно поддерживал и свою физическую форму, и как следует отдыхал душой с хорошим противником. Краем глаза он уловил движение на балконе. По широкому коридору второго этажа пышного дворца, который выходил как раз на задний двор, шел невысокий юноша. Проходя мимо, он довольно равнодушно скосил глаза на дерущихся мужчин: даже с такого расстояния Тайга словно почувствовал, как внимательно на него смотрят бездонные, голубые глаза. Засмотревшись всего на мгновение, силясь снова поймать его взгляд, мужчина пропустил довольно ощутимый удар в челюсть и растянулся на площадке, сев прямо на задницу. Пресловутую задницу, кстати, сильно обожгло, и Кагами взвыл, подскочив, сойдя на прохладную земляную тропинку и глядя, как недовольно хмурится Аомине, потирая горящие ноги. - Песчаного кота тебе в глотку, Кагами! Ты что, отвлекся? Кагами нахмурился, кидая быстрый взгляд на галерею, но там уже никого не было. Оставалось лишь потереть скулу – рука у придурка-принца была тяжелая, - и нахмуриться, рассеянно слушая вопли разъяренного таким отношением к тренировке Аомине.

***

Они впервые столкнулись во дворе. Тайга, взмыленный после очередного похода, вместе с группой солдат только вернулся в столицу. Тогда на зачистке пустыни от надоедливых песчаных гидр ему крепко досталось: тварюга впилась зубами прямо в плечо, оставив глубокую, гноящуюся рану, залитую черной кровью, почти во все плечо. Весь в пыли, крови и слизи, Кагами мечтал только о хорошей ванне и покое лазарета. Уставший и озлобленный, воин вбежал во внутренний двор, отмахиваясь от подбежавших служанок, и даже не заметил идущего навстречу человека. Они столкнулись, и Кагами взвыл от боли в плече: потревоженная рана, как змея, куснула руку, отдаваясь тупой болью аж в шею и челюсть. Подняв тяжелый взгляд налитых кровью глаз, он рявкнул: - Надо смотреть, куда прешь! Юноша, которого он сбил с ног, поднялся, отряхнув темно-синий плащ. Бежевая рубаха на контрасте со слишком светлой для южанина кожей казалась совсем темной, а на поясе коротких штанов-бриджей висели склянки и какие-то побрякушки. Голубые глаза из-под такой же голубой челки смотрели спокойно, изучающе: этот взгляд словно ледяными иголочками заползал под кожу, и Тайге вдруг стало холодно, словно его обдало морозом. - Прошу прощения. – Ровный, глубокий голос паренька звучал очень спокойно. Он перевел взгляд своих льдистых глаз на залитую кровью отвратительную рану и достал что-то из неприметной коричневой сумки, висевшей на плече: - Дай, пожалуйста, руку. Кагами, готовый было послать незнакомца на все известные ему буквы алфавита, под серьезным взглядом только захлопнул рот и послушно протянул руку. Незнакомец поднялся на цыпочки и приложил руки к ране; неяркое голубоватое свечение мягко охватило плечо, и боль словно заледенела. Аккуратно смазав края ран пахучей темно-синей мазью, паренек зашептал что-то на незнакомом Тайге северном наречии, продолжая удерживать руки. С легким шипением разодранная плоть затянулась, оставив на память об укусе лишь следы мази и пару едва заметных светлых шрама. - Все-таки рекомендую обратиться в лазарет, укус мог быть ядовитым. – Мягко проговорил незнакомец, вытирая руки о край плаща. Тайга лишь обладело хлопал глазами, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Не зная, что сказать, он ухватил уже развернувшегося парня за плечо: - Эй, постой! Ты… это… Если нужна будет помощь, обращайся, вот. Кагами Тайга, глава охраны. Незнакомец посмотрел на него через плечо своими внимательными синими глазами, казалось, видя насквозь, и легкая улыбка тронула бледные губы: - Куроко Тецуя, новый придворный маг.

***

С тех пор Тайга словно заболел. Когда они сталкивались с Куроко в широком, залитом солнцем коридоре и мельком обменивались короткими фразами приветствий, сердце начинало бухать так громко, что заглушало, казалось, даже звон часов на Самердинской башне. Непривычно яркие, голубые глаза северянина словно приворожили: этот внимательный взгляд пробирал просто до костей, складывалось впечатление, что Тецуя видит его насквозь, и от этого становилось и стыдно, и жарко. Вспоминая прикосновения изящных, словно по-женски аккуратных пальцев, Кагами заливался краской. Надо ли говорить, что, появляясь в самом дорогом публичном доме столицы, он всегда требовал хрупких, бледных мальчиков? И всегда прикрывал глаза, смотря на бледную, тонкую кожу, вбиваясь в узкое тело и представляя невозможные, ледяные, спокойные глаза придворного мага. После нескольких месяцев такой жизни Тайга был готов взвыть. «Так больше продолжаться не может», - решил мужчина, спешно натягивая штаны после очередного постыдного мокрого сна с участием мага. – «Я же мужик, флаги и факелы! Пора переходить в наступление!». Кагами решил начать с банальностей – оказания знаков внимания объекту вожделения. Самым простым путем к сердцу девушки (ну, или хрупкого Куроко) показался стандартный набор джентльмена – цветы и сладости. Искусно оборвав некогда пышную дворцовую клумбу и затарившись кульком самых разнообразных сладостей на базаре, Тайга отправился на штурм. Тецуя обнаружился в библиотеке. Сам Кагами бывал в этом месте раза три. Огромное, залитое сухим светом помещение со стрельчатыми арками, гигантскими полками, заставленными книгами аж до потолка, и легкие пылинки, витающие в воздухе – запах бумаги и чернил пропитал, казалось, все здесь насквозь. Куроко восседал на втором этаже, а точнее, возлежал прямо на полу, окруженный кучей раскрытых книг. Он хмурил светлые брови и что-то старательно перечерчивал из увесистого тома по прикладной магии. Кагами кашлянул, привлекая внимание к себе. - О, Кагами, вы здесь. – Вскинул голову юноша, легко улыбаясь. Тайга заулыбался в ответ, как дебил, пряча за спиной лохматый веник. В голове образовался вакуум, и тщательно выученная и отрепетированная речь улетучилась из головы ко всем пустынным дьяволам. Куроко сел по-турецки, отложив перо, и повел носом. Нахмурился. Еще раз повел носом. И звонко, по-мальчишески так чихнул. - Вам не кажется, что тут пахнет чем-то… - он не договорил, еще раз чихая. Кагами растерялся: - Ну, я… э… Шел мимо и… решил… Вот… Он неловко, как мальчишка, сунул обалдевшему магу в руки лохматый пышный веник. Куроко машинально уткнулся в веник лицом и тут же поспешил отбросить его подальше, оглушительно чихая. Вытерев скопившиеся в уголках глаз слезы, Тецуя благодарно кивнул: - Кагами… Апчхи! Это так… Апчхи! Я вам очень… Апчхи! Просто у меня аллергия на… Апчхи! Тайга почувствовал себя круглым идиотом. Чихающий Куроко копошился в сумке, видимо, ища какую-нибудь мазь или снадобье, которое могло бы ему помочь. Впрочем, окончательно унывать Тайга не стал: у него же еще есть конфеты! - Эм... тогда… В качестве извинения?.. – он протянул довольно увесистый кулек в руки мага. Куроко сунул нос в пакет, и едва подавил истеричный смешок, оглушительно чихнув. - Большое спасибо, Кага… Апчхи!.. Кагами. Вы очень внима… Апчхи! Внимательны. Боюсь вам разочаровать… Апчхи! Я не ем сладкого. Кагами почувствовал себя идиотом второй раз.

***

В общем, первый штурм неприступной крепости окончился поразительным провалом. Тайга еще неделю ходил как в воду опущенный, отмахиваясь от приставучего смуглого принца и бросая полные печали, как у побитой собаки, взгляды на придворного мага. Тот тактично ему этот случай не вспоминал. Отойдя от первой неудачи, Кагами решил возобновить попытки.

***

- Куроко! Тецуя, поднимающийся по ступенькам дворца, обернулся. Кагами только что вернулся с очередного рейда и выглядел, мягко говоря, не очень: весь обляпанный с ног до головы густой, коричневой жижей, в пыли и песке, он широко улыбался. Тецуя потянул носом – воняло от этой гадости, конечно, конкретно. - Вы уже вернулись. – Констатировал Куроко, благоразумно отступая на шаг назад. - Ага, - широченная улыбка на лице командующего наемниками была просто ослепительной. Он покопался в сумке и сунул прямо в руку мага что-то горячее, склизкое и, кажется, все еще живое. Куроко с опаской перевел взгляд на свои руки и чуть не сел прямо на ступени: в руках у него покоился огромный, вырванный у какого-то чудища глаз. Глаз! - Эм… Кагами, что это?.. Уляпанная вонючей слизью рожа командира сияла самодовольством: - Это глаз песчаной гидры. Ну, эта штука весьма мощный магический талисман, и его можно использовать в зельях, я слышал. Подумал, что может пригодиться. Куроко изо всех сил старался выдать брезгливость на лице за выражение счастья, чтобы не обижать старательного Тайгу: - Это очень… мило. Спасибо вам большое. Кагами засиял, и карминовые глаза полыхнули искренней радостью: - Да? Тогда я принесу еще! Прежде, чем Тецуя успел остановить рьяного наемника, тот уже испарился, бодро шлепая сапогами по когда-то чистой узорной плитке. Маг ошарашенно перевел взгляд на склизкую гадость в руке, и вздохнул, уходя к себе.

***

- Куроко! Тецуя вздрогнул, мечтая слиться со стеной. Привычка Кагами отлавливать мага даже в самых укромных местах и впихивать в руки какую-то очередную, порой даже опасную для здоровья гадость, сделала жизнь Куроко намного веселее. Впрочем, он был бы счастлив прожить жизнь и без этого веселья, учитывая тот случай, когда Кагами приволок во дворец живого (!) пещерного огнедышащего ящера, устроившего просто ад на земле. Вот и сейчас Тецуя обернулся не без опаски, опасаясь увидеть по меньшей мере пустынного демона. Кагами, облаченный в длинный светлый плащ, запустил пятерню в огненные лохмы, глядя почти что заискивающе, что смотрелось несколько комично, учитывая разницу в их комплекции. Темно-красная рубашка воина облепляла мускулистое тело, а наручи и легкая, не сковывающая броня на плечах сияла золотом, бликуя на палящих солнцах. В руке наемник держал позолоченную клетку. Тецуя бросил на ее содержимое опасливый взгляд и обомлел: в клетке сидел, лениво щурясь на свет и клекоча, настоящий феникс. Огненные с золотом перья чуть краснели к хвосту, мощные лапы оканчивались серьезными когтями, карие глаза смотрели умно и проницательно – поистине, королевская птица. Кагами повел плечом – он всегда пару мгновений собирался с духом, прежде чем заговорить с магом. - Мы… Нашли его в пустыне, представляешь, сел на плечо Хьюги, благо, на том панцирь был, и сидит. Хьюга перепугался конечно, мы его сняли и решили с собой взять. Ну, и… я подумал… - Тайга замялся, и было видно, как краснеют кончики его ушей. – Вот, в общем. Он протянул клетку Куроко. Тецуя поднял на него блестящие, полные искренней признательности глаза и с благоговением взял птицу – феникс заклекотал одобрительно, чувствуя магическую силу нового владельца. Маг выглядел как ребенок, которому подарили дворец, и наемник завороженно следил за этим выражением тихой радости на его лице, за тем, как плещется благодарность и признательность в голубых глазах северянина. Это, пожалуй, была лучшая награда за трудную вылазку в пустыню. - Кагами… - Куроко прижал клетку к груди, как самую большую драгоценность, и посмотрел на командира наемников с такой радостью в глазах, что у Кагами сердце пропустило удар. Холодные, узкие губы мазнули по скуле, и Кагами распахнул глаза. Куроко приходилось встать на цыпочки и тянуться, но он осторожно, словно боясь обжечься о соленую, пахнущую пустыней бронзовую кожу наемника, осторожно мазнул губами по щеке, скуле, но и этого хватило Тайге, чтобы почувствовать себя умершим и попавшим в рай. «Я... Сплю?». - Спасибо, это очень ценный подарок. – Куроко, как ни в чем не бывало, отстранился. Тайга лишь обалдело хлопал глазами, чувствуя, как горит щека в том месте, где к ней прикоснулись узкие губы.

***

После этого почти что целомудренного поцелуя Кагами неделю ходил будто пьяный. От воспоминаний о прикосновении холодных губ к смуглой щеке и легком мятном дыхании с примесью каких-то травок ноги подкашивались, а стояк бил по лбу вне зависимости от местонахождения хозяина. Все мысли занимал только хрупкий маг, принц Аомине на него уже совсем рукой махнул – а чего с него взять, с полудурка. Жить в таком состоянии становилось просто невыносимо: каждую минуту Тайга ерзал, словно на иголках, а каждую ночь просыпался с протяжным стоном – невыносимо-горячие сны стали еще отчетливее и реальнее, сводя с ума. «Раз поцеловал, значит, чувствует то же самое? Это было разрешение? Или просто выражение благодарности? Черт его знает, может, у них это нормально! Как мне это расценивать?». Спустя неделю таких терзаний Кагами решил пойти напролом. И будь что будет, он уже достаточно отмучился, не в его характере было юлить так долго и ходить вокруг да около. Поздно вечером, когда часы на башне пробили полночь, и караул в восточном крыле сменился, Тайга стоял у дверей в покои мага. Ноги дрожали, а под ложечкой сладко сосало, как при предвкушении знатной битвы. Ладони были совершенно мокрыми, а румянец на щеках – непривычно ярким. Он занес руку и решительно, отрывисто постучал. Открыли ему почти сразу – так быстро, словно хозяин знал о ночном визитере и ждал его. - Кагами. Голубые глаза северянина смотрели спокойно – он и правда знал, что тот придет. На нем были только легкие, темные штаны, и Тайга застыл на пороге, рассматривая горячо и жадно обнаженный торс, светлую кожу, изящные линии и неплохие для мага очертания мышц на подтянутом торсе. Говорить красиво, а уж тем более признаваться в любви Кагами никогда не умел, он всегда выражал свои чувства действиями. Поэтому он, не говоря ни слова, втолкнул хозяина покоев за порог и, захлопнув ногой дверь, резко наклонился, жестко приподняв голову мага за подбородок, и поцеловал. Тецуя ответил мгновенно, и Тайга почувствовал такое безграничное ликование, когда узкие, холодные губы податливо разомкнулись, впуская чужой горячий и влажный язык. Сердце билось как сумасшедшее, и он хаотично гладил его плечи, наслаждаясь тонкой, светлой кожей мага, влажно проведя языком по его приоткрытым губам, вырвав тихий вздох, и уверенно зарылся пальцами во взлохмаченные голубые волосы, целуя глубоко, влажно и бесстыдно. В комнате было жарко, бархатная, глубокая ночь давно опустилась на весь Восток. Тайга почти не помнил, что говорил – нес какую-то сладкую чушь на родном наречии, шепча что-то в покрасневшее от горячего дыхания ухо Куроко, покусывая его, облизывая, жадно шаря руками по его стройному телу. Маг оказался удивительно податливым: он извивался в руках и открыто шумно вздыхал, ежась, щурясь, прогибая спину… Это все было таким реальным, таким близким, что наемнику казалось, будто у него покалывает кончики пальцев, когда он касался обнаженной светлой кожи. - О Иштаар… - Горячо шептал Кагами, словно безумный касаясь губами изящной шеи. Куроко шумно выдохнул и запрокинул голову, сжимая пальцами темные волосы мужчины и приводя того в полный восторг. Голубые глаза сверкали в полутьме как два бриллианта, и Тайга чувствовал себя просто до безобразия счастливым, проводя пальцами по щекам мага, на которых сейчас расцвел яркий румянец. - Ты всегда так много болтаешь, или только в полнолуние, Кагами? – Тецуя позволил себе улыбнуться, чуть сжав жесткие волосы в кулаке, заставляя Тайгу запрокинуть голову, и языком провел от ключицы до подбородка, заставив наемника почти в голос застонать, вздрагивая. Он подхватил свою драгоценную ношу на руки и в два длинных шага пересек комнату, оказываясь на постели. - О Иштаар, ты невозможен… - почти прорычал Кагами, подмяв под себя мага и в восхищении рассматривая полуобнаженное тело. Куроко облизнул пересохшие губы и поднял на него блестящий взгляд: - А ты так и будешь смотреть, или сделаешь уже что-нибудь? - Ты сейчас договоришься! – Тайга рыкнул, глухо застонав, опять прильнув губами к желанному телу, и Тецуя запрокинул голову, сжимая в пальцах покрывало. Когда горячие, влажные губы накрыли сосок, и по нему прошелся влажный язык наемника, Куроко не сдержал тихого всхлипа, кусая губы и прогибаясь -–беззастенчиво, открыто, так, словно это было естественно. Из открытого окна повеяло прохладой, но двое, казалось, этого совершенно не замечали. Им было жарко, насколько жарко, что казалось, будто они в пустыне. Кагами жадно, властно, исступленно ласкал тело мага, покрывая горячими поцелуями грудь и торс – Тецуя чувствительно вздрагивал от каждого касания, и ему тоже было так жарко, так восхитительно жарко, что он прогибал спину, шипя, как кот. Кагами нетерпеливо дернул пояс на штанах северянина, и те поддались сразу же, оставляя его обнаженным. Черт подери… В глазах совершенно потемнело, а разум окончательно отключился, оставив лишь возбуждение – чистое, оголенное, яркое, невыносимое. Вожделение. Восхищение. Страсть. Куроко широко распахнул затуманенные негой глаза и простонал так протяжно и громко, когда горячие и влажные губы обхватили его истекающий смазкой член, а по набухшей головке прошелся влажный язык. Он требовательно сжал темно-рыжие пряди и выгнулся, приподнимая бедра, разгоряченно дыша. Удовольствие. Возбуждение. Горячий язык вытворял такое, что он в ту же секунду уверовал в невероятные россказни о ласках восточных мужчин и женщин. Тайга ласкал его с таким упоением, жадно, словно пытаясь насытиться, и это было так восхитительно горячо, влажно и сладко, что Тецуя почти не заметил первого пальца, проникшего в расслабленное тело. Второй уже принес ощутимый дискомфорт, но Кагами зашептал какую-то чушь на своем языке, жарко лаская его ртом, и Куроко лишь прогнулся, шире расставив ноги. - О Иштаар, какой же ты узкий… Небесные боги…Отзывчивый… Восхитительно… - Шептал Тайга, растягивая и лаская любовника, глядя с таким восхищением, что Куроко раскраснелся, предпочитая закрыть глаза. Кагами просто уже трясло, а его собственный член болезненно ныл, напряженный. Тецуя был невероятно чувствительным – прикосновение к любой точке его тела вызывало сладкую дрожь или тихий вздох. Тайга ласкал его член губами, облизывая, посасывая головку, медленно, слишком медленно, чтобы дать ему кончить, терпеливо растягивая. В голове уже не осталось ни одной здравой мысли, и до дрожи в руках хотелось подтянуть его за бедра, войти, прижаться, заткнуть вскрик поцелуем… - Хаахх!.. Громкий, полный истинного удовольствия вскрик Куроко, когда пальцы Тайги задели что-то внутри, был последней каплей. Глухо рыкнув, Кагами вытащил пальцы и подтянул мага к себе, трясущимися руками расстегивая свой ремень. Рывком приспустив штаны, он осторожно, до последнего не желая навредить любовнику, прижался, горячо дыша в шею, и вошел одним резким движением, почти что зарычав. Куроко куснул его за плечо, зашипев, как разъярённый кот, но дискомфорт от проникновения сменился яркой вспышкой удовольствия, когда опытный любовник чуть двинулся, задевая что-то внутри. Горячая волна возбуждения накатила с новой силой, и Тецуя протяжно застонал, прогибаясь в руках наемника. - Тецу… О небесные боги, Тецу… Ихмаар шан ла дэрмаар… - Кагами почти скулил, стискивая его бедра, двигаясь горячо, резко, заполняя его полностью. Дышать было тяжело, пот застилал глаза, а внутри было так восхитительно узко, так горячо, что сдерживаться было практически невозможно, а еще Куроко так изгибался на его руках, так прижимался и тяжело дышал, сдержанно постанывая, запрокидывая голову, вскрикивая, сжимая пальцами его плечи… - Кага…ми… Хаах! О ч-черт… - Маг захрипел, стискивая зубы, чувствуя, как тугой клубок удовольствия внизу живота становится просто невыносимым. Еще, еще пару толчков, еще… Тайга зарычал, глядя в глаза – в карминовых, почти черных глазах плескалось чистое возбуждение и животная страсть. - По имени! – рыкнул он, сжимая в кулаке член любовника, двигаясь резко и отрывисто, уже сам на пределе. – Назови по имени! - Таааайгааа... – Застонал Куроко, выгнувшись дугой, и напрягся, забрызгивая свой живот и руку Кагами горячей спермой. Он сжимался так восхитительно, что Тайга не выдержал и, куснув за шею, излился следом.

***

- Скажи, все восточные мужчины такие умелые? Куроко лениво водил пальцами по обнаженной спине наемника, исследуя карту застарелых шрамов. Тайга повел плечом, но алые глаза недобро сверкнули из вороха подушек: - Тебе и одного меня хватит! Узнаю – убью! Куроко закатил глаза, но спорить не стал. - Кстати, Кагами. - А? - Ты все-таки такой тормоз.