Одно желание

В лесу было темно и немного жутко. В черноте жили множество теней и звуков: невнятные скрипы, шорохи, шелест и много других, узнаваемых и не очень. Костер тоже вносил свою лепту, тихонько потрескивая, изредка мигая чересчур ярким пламенем. Возле костра сидела молодая женщина, закутанная в тяжелый шерстяной плащ с капюшоном, она подбрасывала в огонь сухие ветки одетой в черную перчатку рукой. Рядом тихо, но недовольно фыркнул конь. — Тихо, Князь, — приказал высокий женский голос. Лирия подкинула еще ветку. Пламя охотно принялось пожирать подношение. Женщина улыбнулась. Протянула руку ближе к костру. Один из рыжих всполохов отделился от общего огня, перепрыгнув на руку, мгновением блеснул ярко-красным, и весело затрещал на ладони. Чародейка продолжала улыбаться ему, лаская взглядом танцующий огонек. Конь снова фыркнул, требуя внимания, взрыл копытом листву под ногами. — Да, Князюшка, не подрасчитали мы с тобой. Но ничего, завтра будем ночевать уже в городе. Ты в тёплом-претёплом стойле, я в мягкой-премягкой кровати. Если денег хватит…   На последней фразе Лирия отпустила огонек в костер и притянула к себе свою суму и кошель. Последний был унизительно тощ, в нем едва позвякивало с  десятка два медяков. Впритык на еду и на одну ночь в гостинице. Девушка достала из сумы куски, завёрнутых в льняную ткань, хлеба с сыром и мех с водой. Еще были пара яблок и полкруга колбасы, но они были оставлены на случай неудачи с обедом в городе. Подкормив костер еще парой веток, девушка подкрепилась скудными запасами и сама. С ужином покончено, пора отдыхать. Плотнее укутаться в плащ, две ладони под щеку, можно и спать. Было немного зябко, осень на дворе, но выбирать не приходилось. Чародейка, буркнув под нос пару слов, уснула. Они с отцом вяжут березовые веники для бани. Лири сортирует веточки по кучкам, а он крепко связывает их в одну крепкую метелку. Мама печет хлеб, из кухни очень сладко тянет свежеиспечённым, первая партия как раз подошла. Слышна негромкая брань, брат пытался оторвать горячую корку, самое вкусное, но получил по шаловливым рукам от матери. А вот в дом входит высокая светловолосая женщина. Она долго что-то объясняет хмурому Назару, который изредка бросает обеспокоенный взгляд на дочь. Потом он вздыхает и кивает. И вот Лири уже растерянно сидит на лошади впереди женщины. У калитки стоят плачущая Ярина и поникший Назар, мама и папа. Брат убежал за дом, чтобы сестра не видела его слез. У Лири защемило сердце, она открыла рот, чтобы крикнуть что-то родителям и… проснулась. Утро было холодным. В завернутом плаще и на нагретом месте было удобно, даже двигаться не хотелось. Лирия поморгала, вздохнула и поднялась, передернула плечами. — Бр-р-рр. В ответ, поддерживая, заржал Князь. — Да, да, — она встала, наконец, на ноги. Надо присыпать пепелище костра и собираться. Чародейка растерла руки в перчатках, кинув взгляд на своего темно-гнедого жеребца. Для начала сходила до ближайших кустов по малым делам. Потом засыпала теплые угли костра землей, собрала свои пожитки. Князь нетерпеливо топтался возле деревца, к которому его вчера привязали. Лири, на ходу грызя одно из оставшихся яблок, проверила подпругу коня и крепеж меча, что пристёгивала к седлу, перекинула через плечо сумку. Пора в путь, верный товарищ жаждал оказаться в обещанном стойле, и явно был не прочь не только теплому месту отдыха, но и щедрой порции овса.

***

Галиград встретил женщину шумными улицами, недовольной стражей и сытыми после обеда торговцами, готовыми продать в такой час свои товары чуть ли не за полцены. Она вела своего коня под уздцы, не обращая внимания ни на этих торговцев, ни на попрошаек, одинаково назойливых. Шла Лирия прямиком в «Старое седло», таверну, где всегда найдется место для ее уставшего тела. Таверна находилась не в самом бедном районе города; конечно, не так аристократична как «Герб», но еда там самая лучшая, и постель без клопов. В «Седле» в послеобеденное время всегда было полно народа. Кто-то пришел пропустить стаканчик, кто-то поиграть в кости. Путников, проезжавших город мимоходом, тоже хватало. Не успела женщина войти, как хозяин, стоявший за стойкой, всплеснул руками и радостно заорал на всю таверну: — Лири! Свет мой, голубушка! Красавица моя, неужели наконец заглянула к старику? Иди же, иди же сюда, свет мой, — он в два шага подошел к девушке и по-медвежьи обнял ее, прижимая к своей необъятной груди, щекоча лицо Лири богатой бородой. — Гром, пусти, задушишь, — она с трудом выкарабкалась из его лапищ. — Я тоже рада видеть твою рожу, старый бандит. Несмотря на тон, женщина улыбалась. Гром еще раз оглядел ее с ног до головы. Она уже сняла свой плащ и садилась на высокий стул у стойки. Без старого плаща она выглядела маленькой и ошибочно хрупкой, с тонкой фигуркой, длинные до лопаток, темные волосы, большие темно-зеленые глаза. Нос был слегка крупноват, но ее это не портило; не тонкие губки, их чародейка не красила, и черные брови, хоть и не каноничная красавица, Грому Лирия нравилась и такой. На ее левой руке, уже без перчаток, на указательном пальце сверкал серебряный перстень с крупным рубином — цеховой знак ее гильдии. Гильдии Чародеев. Как не сложно догадаться, Лирия была Огненным Магом. Гром зашел обратно за стойку. Он налил подруге кружку пенного пива. — Угощайся, голубка, поди устала. Что привело в столицу? Девушка сделала большой глоток доброго напитка. — Попроси присмотреть за конем, — Гром кивнул одному из работников рядом, а Лири продолжила. — Без цели, не поверишь. Заехала просто деньжатами разжиться. Совсем со своими делами последними обнищала, может есть кому по близости помочь? Не слыхал? Гром поглаживал бороду, заглядывая в ясные глаза чародейки. — Поспрашиваем, красавица. Вроде недавно в нашем краю невеста утопла, парней морила. Да слыхал, солтыс отдал контракт кому-то из местных… Ах, нет, заезжему отдал, магу какому-то. Награда-то не меньше ста серебра. Хм, — прищурившись, мужчина вспоминал последние слухи. —  Хм, да у купца по соседству жена хворая, лекари пеняют на наговор. Может, ты сможешь помочь. Не густо, конечно. Нужно сходить до местного отделения гильдии, да к солтысу, может что стоящее осталось. — Пустишь на пару ночей, Гром? — Лири знала, что денег может не хватить на комнату, но это же Гром… Трактирщик заулыбался, конечно пустит. Мужчина был готов приютить Лирию на всю оставшуюся жизнь. Первый раз он заговорил об этом лет семь назад. Попросил «бросить все и жениться, что ли!». Женщина отказала тогда, как, впрочем, и все последующие разы. Приводила она ряд довольно разумных причин, одной из весомых был конечно возраст, и тот факт, что она чародейка. Лирия выглядела лет на двадцать пять — двадцать семь, не более, как на деле ей было уже хорошо за сорок. Чародеи жили очень долгую, и, увы, не всегда счастливую жизнь, переживая поколения не только родителей, но порой и детей. Выйди за Грома сейчас, которому уже к шестидесяти, их ждали может не скучные, но короткие лет двадцать совместной жизни. Лири этого не хотела. Сам Гром был когда-то наемником. Его огромную, все еще подтянутую фигуру, легко представить с двумя боевыми топорами, что сейчас висели над камином в таверне. Огромный как медведь, грозный. Лирия смотрела на него высоко задрав голову, иначе не могла заглянуть в его карие глаза, пожалуй, только в ее сторону смотрящие таким ласковым взглядом. Боевые шрамы на его лице скрывала довольно приличная борода, совершенно белая, как и длинные волосы, сплетенные на привычный у военных манер в одну косицу за спиной. Когда-то лет десять назад ему неожиданно попала в руки таверна, которая раньше принадлежала старику Умару, оказавшемуся родственником Грома. Он поразмыслил и, бросив свою кочевую жизнь наемника, осел, да неплохо разбогател за прошедшие года. Хватки тем не менее седовласый громила не потерял. Вышибал в его заведении отродясь не бывало, ибо все знали нрав хозяина, расшалившихся гостей Гром, не церемонясь, выпроваживал сам.

***

Устроившись в одной из лучших комнат, и почистив дорожную одежду, чародейка оставила оружие и отправилась к солтысу. У начальника городской стражи были мясистые красные щеки и нос картошкой. Кольчужной рубашки, что была на нем надета, пошло бы на четырех таких, как Лири. Он смерил женщину оценивающим взглядом. — Милсдарыня, был один подходящий контрактик, да сплыл, — он сощурился, подавшись немного вперед, и понизил голос. — Хотя, если сговоримся за девяносто, может и забуду заезжего молодца, что обещал его исполнить. Лири усмехнулась, в городе солтыс слыл хитрожопым козлом, и всегда готов был положить часть казенных деньжат себе в карман. — А что за молодец-то? — спросила чародейка. — А хер его знает, откуда, да что. Маг заезжий. Страшный как черт, здоровенный, в черном весь, шрам на полхари, глаза злые. Волосы что твоя сажа в печи. Говорил мало, назвался Роганом, да бумаги забрал. Весь сказ. Притащишь голову утопленницы, без бумаг рассчитаю. Последнюю фразу Лири практически не слышала. После названного солтысом имени кровь сначала отхлынула от лица, потом разогналась с удвоенной силой, окрасив щеки в румянец. Сердце ухнуло где-то глубоко в груди, а на ум ворохом пришли много-много воспоминаний. Немид заметил реакцию женщины, но виду не подал. Намотал на ус, что она явно знала заезжего мага, и прикидывал, будет ли польза от этого знания лично ему. — Будет тебе голова, — проговорила наконец чародейка и вышла прочь. Беда. Уж кого-кого, а бывшего любовника женщина хотела сейчас встретить меньше всего. Щеки вновь окрасило в красный. На этот раз от гнева. Лирия шла по улице Галиграда в сторону таверны, где ее ждал Гром. Шла и вспоминала, почему теперь имя, из-за которого раньше трепетало сердце, и душу наполняло приятное ощущение нежности, вызывает лишь сбившееся чувство раздражения и бесконтрольный гнев. А ведь их история так героически красиво начиналась когда-то.

***

То была мягкая зима. Весь Весфаль был укрыт высокими сугробами, каждый день светило солнце, изредка падал мягкий снежок, обновляя пейзаж в городе. Была приятная с морозцем погода, ни метелей, ни колючих снегопадов, красивая, будто сошедшая с магических картин, что продавали иногда в дорогих столичных лавках с магическими товарами. Зимняя сказка. Лири было тогда двадцать, уже взрослая, состоявшаяся чародейка, занимающая не последнее место в своем круге Гильдии. Удалось вырваться в родной городок, что несказанно обрадовало девушку. Илия привел в дом отца юную невесту, Лири не могла пропустить праздник в кругу важных для брата людей, когда их число пополнилось на одного. Поэтому, в тот зимний день чародейка была в доме отца, главного егеря Весфаля, и наслаждалась обществом родных. Дом Назара был практически на границе с лесом, лишь небольшая поляна отделяла его усадьбу от кромки темной рощи деревьев. Уже было далеко за полдень, когда Лири, подгоняя метлой брата, пошла во двор чистить дорожки от снега. Илия и сестра, перекидываясь детскими обзываниями под ухмыляющийся взгляд вышедшего покурить отца, мели и расчищали большой двор усадьбы, когда к плетню подошел человек. — Где мне найти старосту? — глухо спросил незнакомец, привлекая внимание занятого семейства. Лири первая повернулась к мужчине. В руках он держал темный мешок, из которого на снег капало что-то бурое, окрашивая белый в ржавый с розовым, противный цвет. За плечами незнакомца были два меча. Красивые, искусно сделанные, рукояти привлекали внимание, и выдавали, что хозяин клинков не бедный человек. Чародейка, спрятала улыбку, что предназначалась брату и его очередной шутке, и подошла ближе к калитке. Заметила, что мужчина стоял на ногах нетвердо. Свободной от мешка рукой он держался за бедро, у ноги тем временем разливалось ярко розовое пятно. — По-моему, тебе нужен лекарь, а не староста, — Лирия открыла калитку и махнула рукой, приглашая войти.— Что в мешке, путник? — Головы, — пробормотал мужчина, он явно был на исходе собственных сил, губы едва разжимались, вздохнул порывисто. — Оборотней головы. Подошедшие Назар и Илия охнули. Девушка сама невольно отшатнулась. В их местах редко водилась подобная нечисть. Народ, тем не менее, знал, что если попадешь в переделку с оборотнем, живым выйти не светит, а если чудо случится выжить, то того хуже, сам станешь таким. Чародейка нахмурилась, сделав предупреждающий взмах рукой, приготовила вторую, для сотворения заклинания. Еще раз окинула взглядом стоящего перед ней человека. Он был на полторы головы выше Лири, черные волосы длинным хвостом были собраны на затылке и связаны кожаным шнуром. Лицо было бледно, от боли, потери крови и бог весть чего еще; глаза были странные, цвета замёрзшей воды, почти прозрачного голубого цвета, пугающие. Взгляд опустился на раненное бедро. На руке придерживающей его было золотое кольцо с руной. Глаза девушки округлились, она повернулась к отцу. — Нужно ему помочь, быстрее, — метнула взгляд к брату. — Илия, срочно к матери, пусть приготовит постель в моей комнате и воду с бинтами. Незнакомец начал мягко оседать на плетень. Назар схватил дочь за руку. — Лири, он же… — Он маг, отец. Кольцо, знак «Хелаз» — гнев небес. Из Темных Практиков. Этим… людям даже яд василиска не страшен. Илия побледнел и побежал в дом. Лири же с отцом помогли теряющему сознание магу зайти во двор, и повели его к распахнутой в спешке братом девушки двери. На встречу выбежали перепуганные Ярина и ее молодая невестка. Та, увидев кровавый след, тянущийся за ведомым мужчиной, от испуга присела прямо в коридоре, закрыв рукой рот. Назар с дочерью доволокли уже не двигающего ногами мага до спешно приготовленной постели. Ярина принесла тряпье и несколько чистых бинтов. Ее сын, тем временем, притащил большой таз и ведро теплой воды. Видя перепуганные лица своих родных, Лири твердо выгнала их из комнаты и принялась за незнакомца. Попутно думая о том, чтоб никто из домашних не догадался залезть в оставленный в коридоре мешок с головами нечисти. Первым делом девушка сняла боевое снаряжение мага. Вся темная одежда незнакомца была сырой, местами пропитанной кровью, трудно сказать чьей больше, хозяина или его врагов. Если плащ с кожаной курткой были сняты за считанные минуты, с рубахой Лири пришлось повозиться, видимо подсохшие царапины и раны успели прихватить и ткань. Размочив их теплой водой, девушка разорвала рубаху и стянула лоскуты с тела мужчины. Самая серьезная рана была, судя по всему, на бедре. Опять же с сапогами практически не было проблем. Оставались брюки. Не то чтобы Лири страдала стеснительностью, тем более перед ней лежал человек нуждающийся в немедленной помощи, все же перед тем, как взяться за брюки, девушка значительно помедлила. Покраснев, принялась и за них. Когда взору открылись его повреждения, Лири напрочь забыла о своей неловкости, методично обмывала, обрабатывала мазями из своих склянок и перебинтовывала раны, лежащего перед ней мужчины. Маг потерял сознание, едва они пересекли порог дома Назара. Сейчас он изредка выдавал тихие стоны и что-то пытался бормотать, но Лири это не отвлекало. Покончив с его ранами, она накинула простынь с одеялом на мужчину и присела у кровати, рядом с его грязными окровавленными вещами. Сейчас заметила, что устала, нужно отдохнуть немного и потом приняться за его тряпки. Отмытый от крови и без гримасы боли на лице, он выглядел лучше. Бледность уступила небольшому румянцу. Черты лица были резковаты, но не лишены приятности, темная щетина, минимум двухдневной давности, губы сомкнуты упрямо, видно, что это привычное их выражение. Вкупе с его странными глазами, в здравии он непременно производит впечатление грозного и волевого мужчины. Лири представила это, хмыкнула. Взгляд переместился на неприкрытую грудь. Правую руку и плечо стягивала повязка, там были глубокие царапины. Мускулатура у мага была хорошо развита. Что не мудрено. Он, судя по кольцу, был из Темных. Они никогда не использовали чистую магию, вечно превращали бой в кровавую резню, используя заговоренное оружие. Их магия была очень мощной, но отнимала частицу души, волей неволей приходилось полагаться и на физическую силу. Благо эта же магия давала вдобавок к мощи заклинаний иммунитет почти ко всем известным ядам и заразам от нечисти, что приносят раны и укусы иных чудовищ. Когда была Двадцатилетняя Война, погибло много Темных Практиков, они были основной боевой силой королевства. Можно принять за честь, что семья Лири встретила одного из них. На теле мага девушка не заметила больше знаков, кроме его кольца, ни шрама в виде руны, ни татуировок, ни кулонов с кровью, значит он не дорос до Адепта Темных. Тем лучше, не надо гадать, не преступник ли он. Чародейка вздохнула, вставая, подобрала вещи с пола и вышла из комнаты.

***

Четыре дня, что незваный гость пролежал без сознания, то метаясь в горячем бреду, то храпя во сне, которому позавидовал любой здоровый, прошли для семейства главного егеря Весфаля в недовольных переглядах и шептаниях по углам. Лири молча ухаживала за больным. На пятый день он пришел в себя. Чародейка зашла в свою комнату, которая временно стала лазаретом для мужчины, и с порога встретилась взглядом с проснувшимся магом. Лири замерла в дверях. Он в упор смотрел на девушку. — Проснулся. Как зовут-то героя? — спросила она, отмирая, подошла к кровати. — Роган. Роган из Факсы, — из-за долгого молчания голос был хриплым, каркающим. Девушка налила из кувшина на столе воды и подала мужчине. Он осушил кружку парой крупных глотков, протянул обратно, взглядом прося еще. Лирия исполнила просьбу и вновь заговорила. — Ты в доме егеря, моего отца. Меня зовут Лирия. Я из Гильдии Чародеев, круга огня. На твое счастье, видимо, тут оказалась. Выходила тебя, — помолчала с полминуты, пока мужчина пил вторую кружку воды.— Головы оборотней старосте показали. Он в ножки кланялся, денег отвалил, правда мало. — Много и не надо, — голос уже не был таким каркающим и набирал силу, — я наткнулся на них случайно. Чародейка фыркнула: — А много, хоть проси, не дали бы. Проснулся, значит, быстро пойдешь на поправку. Будешь делать все, что говорю, разрешу через два дня сходить в баню. Роган промолчал. Его светлые глаза все же немного пугали. Он не спеша рассматривал лицо Лири, далее медленно оглядел ее фигурку. Задержал взгляд два раза, сначала на руках с рубиновым кольцом на левой, потом выше, на груди. Последнее смутило девушку, она поспешно отошла от раненого к выходу. — Отдыхай, я зайду позже с едой. — Лирия, — она остановилась, — спасибо…за все. Уже за дверью, Лири прикрыла глаза и, успокаивая сердце, приложила к груди руку. Такое было, пожалуй, пару раз, когда ей было шестнадцать, и она с одним парнишкой убегала обниматься за конюшней гильдии. А сейчас… Он всего лишь смотрел на нее, а что-то внутри уже начинало трепетать. Разволновалась, будто глупая девчонка. — Мужика тебе надо нормального, дура, — пробормотала девушка и поспешила к отцу, сообщить, что гость пришел в себя. Маг же в комнате, прикрыв глаза, размышлял, на кой бес он вообще поперся через весфальские леса. Если бы не милая чародейка, поди умер бы. Воистину глупая кончина, после всех передряг, через которые он прошел. Ныли плечо и правое бедро, куда и достали острые зубы и когти, так не вовремя подвернувшихся оборотней. Опершись на руки, мужчина сел. Все еще хотелось пить, не смотря на то, что желудок уже бунтовал против той воды, которую он проглотил несколько минут назад. Стол с кувшином был рядом с кроватью. Маг неловко сел на постели, опустив босые ноги на пол, сгреб и обернул накрывавшую его простыню вокруг бедер. Он был голый, значит, девчонка успела за время его беспамятства насмотреться на него, хмыкнул. Что она рассматривала его тело, он ни на секунду не сомневался. Встав на ноги, мужчина ощутил острую боль в раненой ноге, болезненно ойкнул, немного присев, облокотился на кровать. — Блядство, — выругался Темный. Втянув в легкие больше воздуха, снова встал. Он еще был слаб. Держа в охапке сползающую простыню, медленно, хромая, подошел к столу. Воды напился Роган прямо из кувшина, живот опять мгновенно скрутило, но он переборол тошноту. Маг побрел дальше к окну. На улице светило солнце, от белизны снега резало глаза. Окно выходило аккурат во двор, в котором на скамье у яблони в меховом тулупе сидел хозяин дома и курил трубку, возле него стояла, кутаясь в шаль, спасительница Лирия. Девушка интересная. И знакомство обещало быть не скучным. Он улыбнулся.

***

— Тетенька, тетенька! — Лири отвлек от ее дум высокий детский голос. Навстречу девушке выскочил мальчишка лет шести, в мешковатых штанах и расстёгнутом кафтанчике. Одежда была пыльная, да и сам мальчишка не выглядел особым чистюлей, он задрал голову к Лири и опять заголосил: — Тетенька, ты же колдунья?! — шмыгнул носом и вгляделся в лицо чародейки с нескрываемой надеждой. — Может быть, — ответила она, улыбаясь. Мальчик был забавным. — Тогда пошли со мной! Лири, смутно осознавая, в чем дело, побрела за мальчишкой. Далеко он не повел. Между конюшней «Седла» и соседними сараями сидел скрючившись маленький мальчик. Он плакал и странно хрюкал. Лири подошла ближе, присела на корточки рядом с малышом. — Покажи ей, Ян! Покажи! — начал уговаривать его парнишка, приведший спасительницу. Рыдающий Ян поднял заплаканное лицо на чародейку. Она увидела, что нос и рот мальчика представляли собой пятачок и рыльце поросенка, когда он всхлипывал, раздавалось смешное похрюкивание. — Что случилось? Ты что-то съел? Выпил? Трогал? — Лири мягко гладила его по волосам, пытаясь выяснить, как он получил пятачок и, попутно, определить концентрацию магии. Маленький Ян отрицательно покачал головой. Он посмотрел на друга и что-то пытался промолвить, но поросячьими губами ему это сделать не удалось. Лири вздохнула. Магия была простенькая, развеять ее не составит труда, мальчишке повезло. — Ну-ка посмотри на меня. Сейчас все исправим. Больно не будет, обещаю, — чародейка махнула рукой у лица Яна, изящно поиграв пальцами у самого пятачка, она указательным и большим прищепила что-то, видимое только ей. Потянула. Между пальцами проскочило несколько фиолетовых искорок, по мере того, как Лири отодвигала руку, вытягивая магию, искры горели ярче. Неожиданно с легким хлопком они пропали. А лицо Яна тем временем приобрело нормальный вид. Курносый носик вместо пятачка, и зареванная веснушчатая мордашка. — Это ты виноват! — закричал мальчик, тыкая пальцем в друга. — Ты обзывался поросей! И заколдовал меня!!! Он вскочил на ножки и, продолжая хлюпать носом, побежал прочь от таверны. Второй парнишка стушевался, не поднимая взгляда на Лири, шмыгнул следом. Чародейка не успела даже ничего спросить. — Ребятня… Она собиралась уже продолжить путь в «Седло», когда заметила что-то блестящее на том месте, где сидел Ян. Маленький серебристо-зеленый камушек, Лири аккуратно подняла его. Теплый, красиво переливающийся камень, магией от него не веяло. Хмыкнув, девушка сунула камень в карман, потом, передумав, переложила в свой кошель. В «Старом седле» по-прежнему было шумно. Гром не сразу заметил вернувшуюся чародейку, хмуро оглядывал гостей и был чем-то явно озабочен. Подойдя к стойке, Лири присела на табурет. — Кто обидел, Громушка? Седовласый громила перевел взгляд в бок и опять нахмурился. Женщина обернулась и проследила, куда же метал молнии ее друг. Ну что же, рано или поздно они бы встретились, раз взяли одно задание у солтыса. За одним из столов сидел предмет недавних дум чародейки, Роган. Соскочив с табурета, Лирия быстрым шагом направилась к мужчине. Гром хотел ей что-то сказать, но она отмахнулась, продолжила свой короткий путь. — Ну здравствуй, заезжий маг, — как бы не хотелось, все же в голосе девушки скользили злые нотки. Этот самый маг поднял взгляд на подошедшую чародейку. С их последней встречи он изменился. Сколько они не виделись, лет пять? Шесть? На все еще красивом лице, с правой стороны, теперь был неаккуратный белесый шрам. Он пересекал бровь и опускался длинным рубцом на щеку. Глаза были уставшими, но по-прежнему пугающе проницательными. Он смотрел на женщину и не произносил ни слова. Лири села напротив, не дожидаясь приглашения. Оглядела стол. Закуски, два кувшина, видимо с водкой, один уже практически пуст. — Здравствуй, Лирия, — наконец сказал мужчина. — А я думала к шраму еще и язык оттяпали, — она усмехнулась. — Прибил утопленницу? Роган отпил из своей кружки, закусил куском жареной колбаски и только потом ответил: — Нет еще. Перебить работу хочешь? — голос его был ровным, мужчина уделял больше внимания еде, чем собеседнице, тщательно пережевывая закуски. Лири фыркнула. — Может быть, — женщина не смогла удержаться от колкости, совершенно не боясь его реакции. — Мне деньги нужны, ты то у нас при богатой… невесте. Светлые, льдистые глаза мага гневно сверкнули. Сжалась в кулак лежащая на столе рука с рунной печаткой. Но внезапно мужчина расслабился, опустил взгляд. Он еще хлебнул водки и, не смотря больше на Лири, занимался своей трапезой. Чародейка продолжала сидеть напротив Рогана, ожидая все-таки хоть какого-то ответа. Спустя несколько минут, он соизволил обратиться к ней. — Пополам. Убьем утопленницу вместе, — и снова ни тени эмоций не проскользило в его голосе. Лири рассмеялась. Она планировала опередить мага и действительно увести контракт. Но предложение Рогана показалось ей веселее. Как бы ни хотелось придушить его, но вспомнить былые времена и сходить на задание вместе, было неплохой идеей. — Доедай, спущусь через полчаса. Лири ушла собираться на охоту, весело бубня под нос. Гром, наблюдавший за парой за столом, вздохнул. К моменту прибытия на место, где последний раз видели утопленницу, уже наступил глубокий вечер. На пристани, у которой они спустились дальше к берегу, не было ни души. Слухи об утонувшей невесте давали о себе знать, рабочие боялись выходить в ночь. Слухи эти гласили о некогда красивой девушке, что после смерти превратилась в ужасную жабищу, которая разрывала забредших на пристань парней огромными острыми зубами. Но верно было только последнее. Невестушка ни в кого не превращалась, была так же красива, как и при жизни, бледнее только, да сильнее в сто крат, и разрывала не только зубами, но и когтями. — Вот им топиться нравится, тупым девственницам, — пробурчала Лири, садясь на гладкий валун почти у самой воды. Река в этот час казалась черной, даже без знания о кровожадной нечисти, что водится тут, было жутко, глядя на эту черноту. — Глупые, невинные, обманутые. Откуда тебе знать, что они думают, перед тем как уйти под воду, — Роган устроился чуть поодаль от девушки, достал из-за плеч мечи. — Уж куда мне, — ответила Лири. — Из перечисленного только обманутая. Наверно, поэтому мне не хватает мозгов додумать, на кой хер идти прощаться с жизнью из-за какого-то любвеобильного дурака. Маг хмыкнул, прекрасно понимая, на что и кого намекает бывшая подруга. Больше они не разговаривали, молча ожидая свою жертву у воды. Прошло не менее часа, когда чародейка услыхала тихие вздохи, потом плеск. Роган напрягся и приготовил мечи. Лирия встала со своего камня и зашла за плечо мужчины. Встав на безопасное для напарника расстояние, взмахнула правой кистью, будто стряхивает капли воды, тотчас ладонь окутал рыжий огонь. Всхлипы, вздохи и плеск приближались к берегу. Вскоре из воды стала выходить девушка. Она была очень юной, светлые волосы мокрым шелком скользили по плечам и спине до самых бедер, по бледным щекам текли слезы, только ее безжизненные пустые темные глаза выдавали, что перед ними уже не человек. Невеста коротко вздохнула, перевела свой пустой взгляд на чародеев. Медленно двинулась в их сторону. Лири стало нехорошо, она не любила связываться с нечистью, которая когда-то была чьим-то дорогим человеком … А Рогану же на это было плевать. Невеста подходила ближе, и вдруг остановилась. Внезапно рот девушки скривился, начал растягиваться в дикую улыбку, прямо от уха до уха. Нечисть зашипела, раззявив, наконец, свою чудовищную пасть, усеянную острыми зубами. Тут же из нее потекла серая слюна, пачкая бледный подбородок и капая на белое платье. Лири глухо заматерилась и послала вперед размером с яблоко плотный огненный комок, целясь прямо в эту пасть. И не промахнулась. Утопленница взвизгнула, метнув к горящим волосам и шее руки. Только сейчас чародеи увидели, что вместо пальцев у нее острые черные негнущиеся шипы. Лири выпустила подряд еще три огненных шара в нечисть. Когда последний достиг цели, опаляя и плавя в буро черные кляксы некогда красивые черты лица девушки, Роган взмахнул обоими мечами и в два шага подлетел к ней. Первый меч со свистом отрубил голову невесты, второй скосил вытянутые к магу, дрожащие черные шипы. Тело зашаталось и кулем упало к ногам мужчины. Вот и все. Из ран текла вязкая черная кровь, быстро пачкая песок берега. Пальцы-шипы дергались в последних конвульсиях рядом. Голова отлетела в сторону. — А знаешь, забирай все, — Роган носком сапога пнул труп. Лири спрятала огонь, она смотрела на то, что было раньше невинной девушкой, и пыталась успокоить вдруг внезапно болезненно заколотившееся сердце. Услышав мага, она перевела взгляд на его спину. Все-таки она никогда его не понимала.