Герой не моего романа

Кейт устало заползла к себе на этаж, привычным жестом достала ключи из сумки, вставила подходящий в замочную скважину и провернула до характерного щелчка. Толкнув плечом хлипкую входную дверь, она вошла в небольшой темный коридор и тотчас прислушалась — в квартире царила гробовая тишина. Кейт решила, что Эшли уже спит и, опустив тяжелый пакет с продуктами на пол, щелкнула выключателем, чтобы зажечь свет в небольшом, тесном помещении. Швырнув ключи на консольный столик, рыжеволосая повернулась закрыть на замок входную дверь. Когда Кейт вновь развернулась лицом в сторону квартиры, то тут же встретилась взглядом с серыми глазами подруги, в которых застыли тревога и страх. Далее следовала немая сцена в лучших традициях Голливуда: они несколько секунд молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать. — Кейт… — со слезами в голосе, наконец, выдавила из себя Эш. «Что могло случиться, пока меня не было? Разошлись послеоперационные швы? Она съела что — то запрещенное и маялась весь день от боли в животе? Джексон решил отменить свой концерт? Программа с моим участием не выйдет в эфир?» — пока Кейт перебирала в голове все возможные варианты, Эшли продолжила:  — Я так волновалась за тебя. Кейт подхватила с пола пакет с продуктами и, буркнув себе под нос что-то невнятное, гордо прошествовала на кухню. На самом деле, она уже давно не сердилась на подругу, а вся ее показушная обида была, скорее, в воспитательных целях. — Тебя так долго не было, — пролепетала Эш, которая понуро приплелась вслед за Кейт на кухню. — Ты ушла в магазин за продуктами и пропала. Я думала, что с тобой что-то случилось. — Что со мной могло случиться? —  безразличным тоном брякнула Кейт и принялась выкладывать продукты из пакета на стол. — Ну мало ли что… А вдруг тебя сбила машина? Или тебе стало плохо на улице и ты потеряла сознание? А что, если тебя похитил маньяк или… — Пришельцы из космоса, — перебила подругу Кейт. — Как видишь, со мной все в порядке. Я жива и здорова, так что волноваться не о чем. — Да, я знаю. Я звонила в супермаркет, где ты работаешь, и мне ответили, что все в порядке и ты вышла на работу вовремя. Рыжеволосая на секунду застыла с пакетом кефира в руках. «А ведь она и правда сильно волновалась, — Кейт вздохнула про себя, почувствовав запоздавший укол совести. — Я совсем забыла про Эш, закрутившись с Мэри и со всеми этими бумажными заморочками. Стоп! А где черная папка? Надеюсь, я не забыла ее на работе? Я сегодня такая несобранная…» Кейт начала лихорадочно вспоминать все перемещения папки в течение дня, убирая при этом продукты в холодильник. «Папка в моей сумке, я точно помню, как с трудом запихала ее туда…уффф, ну слава Богу!» — с облегчением выдохнула про себя рыжеволосая и от радости довольно громко хлопнула дверцей холодильника. Затем она перевела свой заметно потеплевший взгляд на подругу и рассеянно ей улыбнулась. Та послала робкую улыбку ей в ответ. — Кейт, прости меня, пожалуйста, — Эшли, наконец, произнесла те самые заветные слова, которые так долго ждала от нее подруга. — Утром я вела себя просто отвратительно. — О, Эш… — в глазах рыжеволосой блеснули слезы умиления. Она распахнула свои теплые, дружеские объятия и уже через несколько секунд крепко прижимала к себе свою лучшую подругу: — И ты меня прости. Утром мы обе были слегка не в себе. Ты устала от больницы, я вымоталась на съемках. Ничего же не изменилось, и мы по-прежнему лучшие подруги, ведь правда? — Конечно, Кейт! — радостно выпалила Эш. — Вот и хорошо! Ты пока присаживайся, а я займусь ужином. Подруги разомкнули свои объятия и одновременно беззаботно рассмеялись. Кейт принялась сооружать нехитрый ужин, и пока она готовила еду, Эшли взахлеб рассказывала, как ей понравились подарки с передачи, и что она ждет не дождется концерта своего кумира. Кейт внимательно слушала, не перебивая, и улыбалась про себя: «Теперь я узнаю свою подругу, с которой мы знакомы уже сто лет. Эта та самая Эшли, по уши влюбленная в творчество Майкла Джексона, да и в него самого». Рыжеволосая решила не портить перемирия между ними и не рассказывать пока о том, что Майкл предложил ей работать на него. В конце концов, она еще не видела контракта и не дала своего окончательного согласия. — Кстати, ты идешь вместе со мной, — произнесла Эш со счастливой улыбкой на лице. — Куда? — Кейт сделала вид, что не поняла, о чем идет речь. — Не придуривайся, Кейт. Тебе это не идет, — Эш театрально нахмурила брови. — Ты идешь вместе со мной на концерт Майкла Джексона! — Эш, послушай, ты же знаешь, что я не его фанатка и на всю эту авантюру с передачей согласилась только ради тебя. Я не обижусь, если ты возьмешь на концерт кого-нибудь другого. Например, красотку Кэрри, нашу одноклассницу, или белокурую Мэнди из соседнего подъезда. Каждая из них получит намного больше радости от концерта, чем я. — Я думала про них, — согласилась Эш. — Но, нет. Со мной на концерт пойдешь ты, и возражений я не принимаю! — Нууу… ты сказала это таким грозным тоном, что мне точно придется идти, — покорно вздохнула Кейт, и обе рассмеялись. Покончив с ужином и помыв за собой посуду, подруги перебрались в гостиную, где уселись прямо на полу перед небольшим телевизором. Кроме всего прочего в пакете с подарками оказалась лицензионная видеокассета с фильмом Moonwalker*, и Эшли уговорила Кейт посмотреть его вместе с ней. Рыжеволосая согласилась, но при условии, что после просмотра Эш будет соблюдать режим и сразу же отправится отдыхать, а не будет, как обычно, засиживаться допоздна, на что та на удивление легко согласилась. Кейт нажала кнопку Play на стареньком пульте, и на экране замелькали первые кадры фильма. *** Мэри подъехала на своей крутой машине к ажурному металлическому ограждению и привычно ожидала, когда распахнутся тяжелые кованые ворота. Она без особого интереса рассматривала несколько человеческих фигур, которые ошивались возле ворот поместья. «Здесь фанатов Майкла гораздо меньше, чем возле дома его семьи в Энсино», — едва успела подумать она, как ворота начали плавно разъезжаться в стороны, предоставляя ей проезд на территорию поместья. — Здравствуй, Мэри. Босс ожидает тебя у себя в кабинете. — Спасибо, Билл. Как он? Билл Брей неопределенно повертел рукой, что на их языке означало: «Не очень». Мэри понимающе кивнула головой и направилась до боли знакомым коридором в сторону кабинета хозяина поместья. Майкл был в последнее время какой-то сам не свой: часто уходил в себя, вздыхал невпопад, а его карие глаза казались еще более грустными, чем обычно. Его явно что-то очень сильно тревожило, и это никак не было связано с работой. Мэри на мгновение замерла перед тяжелой дубовой дверью, одернула свой темно-синий строгий пиджак от Burberry и коротко, но уверенно постучала. Услышав короткое: «Войдите!», женщина повернула резную, позолоченную ручку и шагнула внутрь. — Добрый вечер, Майкл. — Добрый, Мэри. Женщина опустилась в кресло напротив и приветливо улыбнулась боссу. Никакого флирта, ни единого намека на фривольность или соблазн; в каждом жесте, в каждом повороте головы, в каждом движении женщины угадывались высокий профессионализм и неукоснительное соблюдение субординации. — Вот, Майкл, как ты просил. Все необходимые документы здесь, — Мэри протянула певцу черную кожаную папку. — Мои юристы уже видели это? — его тон был деловым и даже слегка прохладным. — Да, их заключение здесь же, — утвердительно кивнула Мэри. — Хорошо, — Майкл откинулся в кресле и принялся нервно крутить между пальцев тонкую золотую ручку Parker. Мэри прекрасно знала, что означает этот жест: Майкл сейчас задаст вопрос, который его действительно волнует, и она молча и терпеливо ждала. — Как тебе новенькая? — выражение его лица было чересчур серьезным, а карие глаза смотрели с неподдельным интересом. — Хорошая девочка, но в нашем деле полный ноль. Но если ты настаиваешь… — Я настаиваю, Мэри. — Тогда, не вопрос, Майкл. Я научу ее всему, что знаю сама, а дальше все будет зависеть только от нее самой. — Вот и договорились, — с этими словами Майкл поднялся из кресла и подошел к окну. Пока певец с меланхоличным видом смотрел вдаль, Мэри отметила, что сегодня Майкл выглядит особенно подавленным и грустным. Но она никогда не лезла в личную жизнь певца, если он, конечно, сам ее об этом не просил. — Я решил продать это поместье, — наконец, тихо произнес Майкл. — Может быть, у тебя есть на примете надежный риэлтор, который умеет держать язык за зубами? — А как насчет той женщины, которая живет по соседству с твоими родителями в Энсино? — Ты имеешь в виду Джоанну, с которой я любил играть в прятки в супермаркете и катал на своем мотоцикле по парку? — Именно. — Пожалуй, это весьма неплохая мысль. Мэри, пожалуйста, свяжись с ней и как можно скорее. — Хорошо, босс. Завтра же займусь этим. — Нет, Мэри. Займись этим прямо сегодня. — Как скажешь, Майкл. Женщина все ждала, когда он притронется к бумагам, которые она ему передала несколько минут назад, но Майкл даже ни разу не взглянул в сторону черной папки, лежавшей на его столе. «Он так торопил меня с этими документами, что у меня буквально земля горела под ногами, пока я носилась по всему городу, выполняя его просьбу. А теперь создается впечатление, что он полностью охладел к этому проекту, — недоумевала про себя Мэри. — В последнее время с Майклом творится черт знает что, и усталость, накопившаяся за время мирового тура, здесь ни при чем». — Если я больше не нужна, я могу идти? — деловым тоном поинтересовалась Мэри, но певец никак не среагировал на ее вопрос. Он сейчас скорее напоминал ей печальную тень или молчаливое привидение, чем веселого и энергичного парня, коим он обычно и бывал. — Майкл? — А? Ах, да, Мэри, прости. Конечно, ты можешь быть свободна. Завтра утром я жду твоего звонка по поводу риэлтора. — До завтра, Майкл. — Угу… До завтра. Мэри уже завела мотор, когда в дверцу ее машины постучали условным стуком. Женщина опустила стекло со стороны водителя почти до половины. — Привет, Мейсон, что у тебя? — Просили передать, — связной и по совместительству охранник Джексона просунул в окно конверт. — Благодарю, — без каких-либо эмоций произнесла Мэри и, быстро подняв стекло, рванула с места. Переступив порог своего дома, она сразу же прошла в гостиную и развела огонь в дровяном камине. Затем она несколько минут, сидя в кресле, вертела в руках девственно-чистый белоснежный конверт: ни штампа почтового отделения, ни страны отправителя, никаких имен. Мэри вздохнула, аккуратно надорвала край и достала сложенный вчетверо лист бумаги. » Дорогая Мэри! Я надеюсь, у вас все хорошо? С ним все хорошо? У меня же все оказалось еще сложнее, чем я думала. Я знаю, что он скучает и просто сходит с ума, но я не могу ему позвонить. Жду не дождусь, когда все это закончится, и я вернусь. Мэри, помни, что пока меня нет в стране, ты отвечаешь за него своей жизнью! Ни один волос не должен упасть с его головы! Пока меня нет рядом, ты — его Ангел-хранитель. Береги себя и его, и да хранит вас Господь. Подписи не было, но она и не требовалась. Она прекрасно знала, от кого это письмо. У этой невероятной девушки было много имен: новая операция — новый позывной. Ева, Елена, Диана, Селеста… Мэри даже не была уверена, что имя, которое стояло у нее в паспорте, медицинской страховке и водительских правах — настоящее. Но все знали ее именно под этим именем. И Майкл знал. Эта девушка спасла ее, вытащив из адского пекла практически на себе. Она помогла ей уволиться со службы без каких-либо последствий, когда Мэри вдруг поняла, что с нее хватит. Но, как говорится, услуга за услугу: она устроила ее на эту должность, и Мэри ни о чем не жалела, несмотря на то, что работать на Майкла Джексона, порой, было весьма и весьма непросто. Женщина медленно поднялась из кресла, подошла к камину и швырнула письмо в огонь: «Я обещаю тебе, что с ним не случится ничего плохого. Я прослежу за этим. Клянусь!» Мэри еще долго смотрела на огонь в камине; стояла, обняв себя за плечи, и думала о чем-то своем. *** Кейт и Эшли с удовольствием досмотрели фильм до конца, который, как выяснилось в процессе просмотра, представлял из себя смесь видеозаписей живых концертов Майкла Джексона и ряда художественных сцен с ним, как главным героем. Кейт назвала бы музыкальную кинокартину красивой сказкой, отражающей настоящего Майкла — его карьеру, любовь к детям, желание убежать от всех и всего, и конечно же то, что в нем жил маленький мальчишка, мечтающий о другом мире, где он — главный волшебник. Девушки посмотрели фильм, что называется, на одном дыхании и словно окунулись в волшебство, созданное певцом. — Ну что скажешь, Кейт? Как тебе фильм? — Если совсем коротко, то — классный, смешной, наивный, добрый и… фантастический! — Майкл в нем такой красавчик, — добавила Эш с мечтательной улыбкой. — И еще, у него такой мягкий голос, как у ребенка. А эти его танцы, манерность… А сцена батла с кроликом, это вообще, что-то с чем-то! Майкл, как всегда, неподражаем и неповторим! Кейт положила голову на плечо подруги: — Помнишь, когда нам было по двенадцать лет, мы пообещали друг другу, что никогда не станем ссориться из — за мальчиков? — Кейт, но это же Майкл… — мечтательно протянула Эш. — И что с того? — Майкл, он особенный. Он словно с другой планеты. — Ах, ну да. С Луны, видимо, — хохотнула Кейт, а про себя добавила: «Твой Джексон самый обычный мужчина, и реакции у него на женщин вполне себе адекватные». Кейт подавила зевок и, пожелав подруге спокойной ночи и подхватив из прихожей сумку, с которой она ходила на работу, устало поплелась к себе в комнату. В последнее время она постоянно чувствовала себя усталой и разбитой. Еще бы! За последние несколько дней произошло столько событий, сколько не происходило за все семнадцать лет ее простенькой, серенькой жизни. Все изменил один-единственный человек. Майкл. Кейт зашла в свою комнату и, зашвырнув сумку в угол, отправилась в ванную комнату. Майкл, Майкл, милый Майкл. Обалденные, очень выразительные карие глаза и умопомрачительная улыбка. Только рядом с ним она не чувствовала себя усталой. Наоборот, Майкл Джексон заряжал ее невероятным позитивом. Рядом с ним хотелось улыбаться, стоило лишь провести с ним совсем немного времени. Он словно заставлял тебя меняться к лучшему, чувствовать душевный подъем. У тебя открывались глаза на многие, казалось бы, простые вещи, на душе делалось радостнее и счастливее, и ты становился как он: хотел изменить себя, мир, изменить людей. Обо всем об этом думала Кейт, стоя перед зеркалом в ванной и яростно орудуя зубной щеткой. После завершения всех вечерних гигиенических процедур, рыжеволосая плюхнулась в кровать и закрыла глаза. Несмотря на колоссальную усталость, сон не шел. Все ее мысли так и крутились вокруг сумки, которая сейчас одиноко валялась в углу ее комнаты. А точнее, вокруг того, что лежало внутри нее. Контракт на работу у Майкла Джексона. Кейт просто сгорала от нетерпения узнать, что там. Единственное, что она успела заметить: документ был довольно внушительным по количеству содержащихся в нем страниц. Она бы немедленно приступила к его чтению, но смущало одно обстоятельство: если Эш вдруг застанет ее за чтением контракта, то начнутся ненужные расспросы, а они обязательно начнутся, так как Эш невероятно въедливая особа, и просто так от нее не отделаешься. Но в конце концов любопытство победило, и Кейт отправилась за сумкой. Включив настольную лампу, она достала из недр своей большой, бесформенной «авоськи» черную папку. Неуверенно повертев в руках, она открыла ее и взяла в руки документ. В этот самый момент ее сердце бешено колотилось, словно от этих листов с печатным текстом зависела вся ее дальнейшая жизнь. А ведь, по сути, так оно и было. Перед ней лежал выбор: оставить все как есть или окунуться в другой, неведомый ранее мир, о котором она могла судить только по статьям в журналах и ТВ программам. Кейт совершенно не представляла, что ей предстоит прочесть и подписать (или не подписать): пропуск в красивую жизнь, полную ярких встреч и приключений или же смертельный приговор. Рыжеволосая выдохнула, пытаясь унять невероятный внутренний мандраж, и уткнулась глазами в документ. Уже после первых двух абзацев ей стало ясно, что многое она не понимает, так как текст документа буквально пестрел юридическими терминами. Кейт, то и дело, недовольно хмурила брови, вновь и вновь натыкаясь на слова, значение которых она не вполне понимала. Она вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь осмыслить прочитанное. Уловив краем уха тихие шаги в коридоре, она молниеносно сунула контракт под одеяло, схватила с прикроватной тумбочки книгу и, открыв ее на первой попавшейся странице, сделала вид, что увлеченно читает. *** Эшли тоже не спалось. Душевный подъем и радостное возбуждение от предвкушения концерта ее кумира и примирения с лучшей подругой прошли, и на их месте вновь поселился страх. Она не сказала Кейт, что скоро ей вновь предстоит вернуться в больницу. «Очень многие относятся к гастриту слишком легкомысленно и зря это делают, — сказал ее лечащий врач в день выписки. — Ведь это заболевание может иметь весьма серьезные последствия». Он сделал ярко выраженный голосовой акцент на словосочетании «серьезные последствия», и сердце девушки неприятно сжалось при воспоминании об этом. Она также вспомнила, как, ожидая возле процедурного кабинета, услышала разговор медперсонала о раке желудка у некой молодой пациентки. И еще, симпатичная, молоденькая медсестра с каким-то особым сочувствием посмотрела на нее, когда утром принесла стандартный набор таблеток и порошков. Эш хотела спросить, что творится с ее здоровьем, но в последний момент передумала. Но эти врачи явно что-то темнили. Проблемы с желудком были у Эшли с самого детства: мама очень тяжело рожала ее, потеряла при этом много крови, началось заражение, в следствии чего, врачи начали пичкать молодую женщину большим количеством препаратов, в том числе, антибиотиками. Все это неизбежно попадало в организм новорожденной малышки с материнским молоком. Поначалу женщина пыталась отказаться от лекарств, но врачи заверили ее, что это абсолютно безопасно для детского организма, но это оказалось не так. Надо ли объяснять, почему, когда девушка выросла, она не сильно доверяла людям в белых халатах? Эшли ощутила соленый привкус слез на своих губах. Ей было страшно. Очень страшно. Умереть молодой от проклятой болезни — куда уж лучше! Она вспомнила, как много раз восклицала про себя, что если ей удастся попасть на концерт Майкла Джексона, то исполнится самая ее заветная мечта, и после этого не жалко будет и умереть. Неужели она накаркала свою судьбу? Противные мурашки бегали по ее спине, и Эш, которая была по жизни решительной и смелой, вдруг поняла, что панически боится темноты и одиночества. Ей казалось, что изо всех углов комнаты на нее смотрят чудища, готовясь утащить в логово сплина и депрессии. Девушка откинула одеяло и поднялась с кровати. Как все-таки хорошо, что у нее есть Кейт. А она была такой дурой, и так недостойно вела себя по отношению к ней сегодня утром. Она подошла к двери своей комнаты, тихонько ее приоткрыла и выглянула в крохотный, узкий коридорчик. Дверь комнаты подруги была практически напротив, и Эш увидела как сквозь щель у самого пола пробивается узкая полоска света. Кейт, наверное, опять читала. Чтение, пожалуй, было ее самым любимым занятием. Эш, напротив, не очень любила книги; ей больше нравилось петь и танцевать, и получалось это у нее довольно неплохо. Девушка осторожно открыла дверь в комнату подруги и просунула голову в образовавшийся проем. — Кейт, не спишь? — почти шепотом произнесла она. — Эш? А, нет, не сплю, — рыжеволосая рассеянно перевела на нее свой взгляд, оторвавшись от книги. Так и есть — Кейт опять читала. Эш робко мялась на пороге, почему-то не решаясь войти. Ее подруга захлопнула книгу и поднялась с кровати. — Нам обеим не помешает стакан теплого молока с медом, — тихим, ласковым голосом произнесла Кейт, слегка приобнимая подругу за плечи. — Пойдем на кухню. Раньше бы Эш забралась к Кейт под одеяло, и они проболтали бы до самого утра обо всем на свете: о школе, учителях, новом классном фильме или мальчиках. Но Эш даже не подумала, что Кейт может от нее что-то скрывать и просто хочет как можно скорее увести ее из своей комнаты… *** Молодой хозяин шикарного поместья сидел в роскошном кабинете на первом этаже огромного дома. Его бессмысленный взгляд был устремлен в одну точку, а большой палец левой руки механически, с равными интервалами нажимал на выключатель настольной винтажной лампы. Щелк, и просторная комната тускло освещалась желтым светом лампы. Щелк, и помещение вновь погружалось в полную темноту. Печальное лицо Майкла все это время находилось в тени. Она снова не позвонила ему сегодня. Почему она не звонит? На душе было так паршиво, что хотелось выть волком на бледный диск луны за окном. Он пытался гнать от себя мрачные мысли, но время от времени он начинал думать о самом худшем. А что если она… Нет, нет, нет!!! Она не может погибнуть!!! Она не должна! А как же тогда он? Она не может оставить его одного на этой Земле. Он глотал соленые слезы и думал, думал, думал почему, в чем причина столь долгого ее молчания. Ему было очень плохо. Так плохо, что он даже подумывал отменить завершающий его мировой тур концерт в Лос-Анджелесе. У него совершенно не было ни духовных, ни физических сил нести людям энергию радости и счастья. Сделать столь серьезный шаг и закончить свое первое грандиозное турне на такой минорной ноте, его останавливал лишь тот факт, что очень много билетов с концерта были отданы на благотворительность, и Майкл понимал, что для детей, которым и так сильно досталось от жизни, отмена его шоу будет очередным жестоким ударом. Он крепко сжал кулаки, ощущая свое бессилие. Он никак не мог повлиять на ситуацию, и ему оставалось лишь ждать и надеяться на лучшее завтра. Майкл шумно выдохнул и начал тихо напевать: Улыбайся, даже если твое сердце болит, Улыбайся, даже если оно разбито. Если тучи на небе, Ты справишься… Если ты улыбаешься Сквозь страх и печаль… Улыбнись, и, может быть, завтра Ты поймешь, что жизнь все еще имеет смысл.** Его тихий, печальный голос кружил в непроглядной тьме кабинета. Голос, полный слез; голос, полный надежды…