«Соломонова печать» или «Бафомет» - пиктограмма от самого Люцифера.

Я не умею любить, Я рожден убивать. Готов я летать, В кровавых мечтах. Он пришел поломать. Обидеть, послать. Забыть невозможно, Бездна — глаза. Крылья ломает, А души — поглощает. И в Ад забирает. Сделки, это его тема. Последний выстрел. И улетает умело. Доверие полетит к чертям. Не захочет он остаться. Лишь, может, Наедине с твоей душой. Он может наиграться. Замри. Не стоит его бояться, Нарушен покой. Доверься, И крылья полетят в тартарары. Не найдешь ты и выход. Забудешь слова. Выпрыгивай с окна. Неуместны слова.

***

Каждый день происходит то или иное событие. Мы заводим новые знакомства, путешествуем, влюбляемся. Каждый момент в нашей жизни особенно важен. Судьба может меняться, она спокойно может свернуть с нужного пути и пойти по наклонной. А самое главное, что нам она об этом ничего не скажет. Мы можем бежать за ней, кричать ей в след, но она даже не обернется. Что же делать, чтобы такого не случилось? Нельзя следовать правилам, нужно доверять самому себе, а не какой-то там судьбе. Верьте в себя. Верьте в любовь. Это все, что нужно для дальнейшего… — Ты сможешь довериться мне? — лукавит Гук и целует свою омегу в шею. — А кто если не человек? Кто я такой? — Ты сильнее любой духовной силы. Большего я тебе рассказать не смогу, — договаривает Гук и отходит в сторону. — Если бы отец знал, что я натворил, когда помог тебе… Тэхён толкает второго и начинает кричать, он не понимает, как тот может так говорить. — Я что, враг тебе, как ты можешь так?! А может, ты просто все спланировал? — на громких тонах произносит Тэ и снимает свою рубашку, оголяя свое стройное девственное тело. — Мое тело болит, спину ломит так, будто вот прямо сейчас в ней взорвется динамит. Чон пускает смешок. Он подходит ближе и проводит по ноге второго, поднимаясь все выше и выше. Плавно оглаживает бока, живот и сжимает лопатки. Тэхён пускает из уст крик. — Чувствуешь, будто там что-то инородное, ведь так? — Д-да, пусти, мне больно… — Это твои крылья, да, Тэхён, у тебя есть крылья. Ты необычный и монахи об этом знают, они будут пытаться убить тебя. В тебе таится сила, но эта сила только твоя. Ты избранный. — Я не понимаю, они не смогут так поступить… — Хочешь проверить? Сначала они поставят метку, а после твоя сила пробудится и они отрубят тебе крылья. Соломона печать… Это чистой воды добро. Либо же она погубит метку дьявола, либо моя метка погубит вас обоих. — Я должен выбрать на чьей я стороне, так ведь? Ветер постепенно усиливался, начиналась буря. — Ты должен довериться. Отправь голубя Хосоку, ну или просто позвони ему.

***

— Чон Чонгук, ты полноценный даун, — спокойно говорит Юн. — Такое бывает? Или ты просто над ним издеваешься? — спрашивает Чимин. — Пасть захлопнули. Это не ад, мне нужна была помощь. — Ну почему ты не рассказал Тэхёну, что после того как ему поставят печать, он должен будет отдаться их духовной силе или же тебе? Но монахи не позволят! — истерит Чим. — А как я, по-вашему, ему об этом расскажу? «Эй, Тэхён, тут такое дело, чтобы сила проявилась, ты должен отдаться своему истинному?» Так что-ли? — рычит дьявол. Черти хмыкают. А за дверью стоит обалдевший Тэхён с Хосоком. — Ты исчадие ада, ниче так? — на пофигизме отвечает Шуга. — Не забывайте, что на священную землю мы не зайдем. Нужен план.

***

Они еще долго говорили и обсуждали дальнейший план действий, а ошарашенный омега решил поговорить с бабушкой. Хосок был не против. Он не доверял истинному Тэхёна. Выйдя из убежища нечисти, под старой горой, ребята направились в храм. — И что, ты теперь с Шугой? — тихо спросил омега. — Стало быть, так и есть. Я сам еще в шоке, — отвечает Хо, почесывая затылок. Тэ вздохнул, но все же решился и сказал: — Ты же понимаешь, что Джин-хён упадет в обморок когда узнает о таком? — Папа может и не только упасть, главное, чтобы сердечный приступ не хватил. — А отец? — лукавит Тэ. — Убьет?! — скорее уточняет, чем спрашивает Хосок. Отец Хосока был хорошим человеком, добросовестным. Но, увы, во всем слушался свою вторую половинку — Джина, папу Хосока. Намджун может быть бы и смирился… — Кто бы говорил, а что насчет твоего суженого-ряженого? Тэхён немного помялся на месте, а после фыркнул и рванул вперед. — Эй, Тэ, постой! — Закройся… Я сам ничего еще не понимаю. Знал бы ты, как меня этот болван бесит, — пыхтит омега. Альфа замолкает, но идет следом. Хуже просто обозленной омеги, только озлобленный омега - Тэхён. До ворот оставалось совсем чуть-чуть, а Тэ только ускорил процесс. — И что, так ты с ним встречаться собираешься? — не успокаивается альфа. — Вы даже целовались, — договаривает он. — Хосок, вот именно, что мы даже целовались, а он… Переспать со мной решил, ну посмотрим… — злится омега и пинает камень. Рычит, согнувшись от боли. Как жаль, что Тэ не дослушал до конца, а сбежал... Если бы дослушал, может быть и понял, что и к чему. Должно ли было все пойти наперекосяк? — Во дурак, — хихикает Хо. — Погоди, вот переспите и поженитесь, я уверяю тебя, — начинает ржать альфа. — Не пойти бы тебе… — Был, только вот утром. Знаешь, я бы еще, но Юнги еще не привык. — Ты о чем? — не понимает омега. — Юнги говорит, что я порвал его и пару дней нельзя будет. Мол, большой у меня, — пытается объяснить парень. До Тэ доходит в последний момент, и он краснеет, ударяя альфу по груди. — Хосок, ты идиот! — Юн так тоже говорит… Подойдя ближе к воротам, Хо заметил людей в странных черных балахонах, но было уже поздно. Как вороны. Их было много. Пока ребята сообразили, те стали наступать. — Что происходит? — обеспокоенно спросил омега. — Похоже, твой альфа не врал нам. Который там час? Тэ быстро посмотрел на часы, но не поверил. — Без десяти… Хо, без десяти полночь! — перепугано прошептал Тэхён. — Такого просто не может быть, было же полдесятого недавно?! — процедил Хосок. Достав телефон, альфа понял, что время шло без самого мира… — Зачем? — Чтобы мы ничего не заподозрили. Ведь даже не стемнело. Тэ, их слишком много! С другой стороны стали подходить люди в красных накидках, они были ярко-кровавого цвета. — Пришло время звать дьявола, а может стоит забыть про него?  — прошептало омеге на ухо... нечто, похожее на «триану» — давнюю силу, которая держала в равновесии мир мертвых и живых.