Потеря самообладания
3 января 2026 г., 21:20
Девушка стояла перед сенатором. За ним в шоке стояли полковник и майор. Синеглазая швырнула на стол Бейла своей меч в засохшей крови, который смел все бумаги и папки, а сама не подходила. Эйлин всегда одевалась в черное. Поэтому сейчас не было видно кровоточащей раны из голени, куда воткнули нож. Кровь наемников пропитала всю ее одежду насквозь, что теперь от малейшего движения мелкая крошка осыпалась с нее. Эйлин скривила лицо и с демонстративным видом потерла правую руку, с которой посыпалась засохшая кровь. Правая рука в прямом смысле по локоть в крови, а левая была укрыта кровью полностью. Даже блестящий корсет был укрыт коркой. Левая половина лица тоже была в чьей-то крови, а волосы что спадали на спину слиплись от багрового. Сенатор встал из-за своего стола, давая сигнал стоять на месте военным и гвардейцам.
— Что произошло? — спросил Бейл, которого охватывала паника, видя девушку в таком виде.
— Ваша дочь, сер! — процедила сквозь зубы синеглазая.
— Всем выйти! — приказал сенатор.
Гвен проследила взглядом за движением всех и то какие обеспокоенные и тревожные взгляды те кидали на девушку.
— Что случилось? — мягко спросил Бейл и пригласил Эйлин сесть, но она лишь подошла и стукнула руками по столу.
— Люк и Лея Скайуокеры! — прошипела Эйлин. Лицо Бейла изумленно вытянулось. — О да, я знаю правду! Я не рассказывала вам всего, но мое терпение лопнуло! Я не пушечное мясо ни вам ни ей!
— Я внимательно слушаю, — спокойно произносил Бейл, пытаясь успокоить и девушку.
— Лея едва не продала весь Альдераан синдикатам и их королю!
— Она что сделала! — сенатор воскликнул и вскочил с места. — Зачем?
— За счет этого она хотела получить информацию, которую ей бы и так никогда не дали! Я ей говорила об этом, но разве ее светлость способна услышать тех, чьи жизни для нее не значат ничего!
— Какая информация может такого стоить? — удивился сенатор.
— Где и кто Гвендолин Скайуокер! Спустя почти восемь лет они внезапно решили начать искать ее!
Сенатор побелел в лице и упал на стул. Его губы задрожали, а лицо отобразило шок.
— Гвендолин Скайуокер… — прошептал он.
Органа сам не мог забыть того дня и решение, принятое с магистром Кеноби. Он смотрел на Эйлин после сказанных ею слов, словно это меняло всю дальнейшую историю галактики. Оставался вопрос: если Фалкрам — Асока, то что она могла говорить сенатору о Гвендолин? Что если они уже пересекались и тогрута знает, что нашла дочь, но почему-то не всплывает на верх?
— Разве ее не убил…
— Кед Бейн? — договорила за него Эйлин. — О да, все так думали. Но если вы спасли Лею и Люка Скайуокеров, то что мешало кому-то другому сделать тоже самое с Гвендолин?
Повисла пауза. Эйлин чувствовала, как на нее накатывает спокойствие и разочарование. Пока она еще могла взять себя под контроль она продолжила.
— Слушайте, с того дня как я стала защитницей принцессы, кто-то то и дело покушается на нее, а расплачиваюсь я. И это все не роковые случайности, этого можно было бы избежать, если бы Скайуокеры слушали. А послушание противоречиво их природе. Хотят стальную клетку — ну и пусть! Но я не хочу больше нести ответственность!
Гвендолин выдержала паузу и провела рукой по спутанным золотым волосам разделяя слипшиеся прядки. Сенатор подумал еще минуту и встал спиной к Эйлин, выглядывая в окно. Складывалась действительно плохая ситуация. Девушка посмотрела на рану на ноге. Сейчас ей не удавалось ее исцелить. Гвен ощущала такую злость и разочарованность, что едва могла коснуться океана своей Силы.
— В середине последнего весеннего месяца и планировал создать из добровольцев один отряд и отправить его на корабле Альянсу. Вы заинтересованы в том, чтобы присоединиться к Альянсу повстанцев и боротся против зла Империи?
Сенатор повернулся к ней. Гвендолин задумалась. У нее в жизни нет цели, мечты или достижения, к которым она могла стремиться. Музыка была закрыта для нее, а больше девушка не представляла себе месте. Она только и видела свои руки, то и дело окунающиеся в кровь. Но и на Альдераане ей делать больше нечего. Возможно, ей стоит поискать себя с повстанцами, а там если что уже отправиться куда.
Единственно к чему она тяготела это воссоединение с Ником. Но он сказал, что когда решит все и проблемы, то найдет ее сам. Ей оставалось разве что прятаться на видном месте для него. Но не более. До того момента надо просто дожить. Может в альянсе ей и правда будет лучше. Эйлин сверкнула глазами ловя взгляд сенатора.
— Да, — ответила она.
— Полковник! Зайдите пожалуйста!
Полковник явно чатующий за дверью зашел и вытянулся возле Эйлин.
— С сегодняшнего дня леди Эйлин снимается с поста телохранительницы принцессы Лии. Она остаётся при звании коммандера! До отбытия повстанческого груза она будет гвардейцем и куратором новобранцев!
***
Чем больше Гвен проводила времени на Альдераане тем больше удивлялась этой планете. Обычно на тренировках присутствовали лейтенанты, прикреплённые к группам, но Альдераан нуждался в защите, поэтому теперь за порядком следила Эйлин. Она ходила вдоль плаца, между бойцами, и следила за ними. Они молодые, горячие, но все страх как боялись Эйлин. Ее променад в крови убитых наемников оставил неизгладимое впечатление у всех. Она остановилась возле парней ее отряда, которые послушно отжимались. А вот среди новобранцев судя по возгласам было соревнование, кто сделает больше. Гвендолин не запоминала ни их внешностей, ни имен. Девушка выросла над двумя отжимающимися парнями. Один из них отжимался быстрее и злорадствовал над вторым. Парни из враждующих отрядов. Все остальные сгрудились и подбадривали их. Новобранцы, что с них взять. Еще не угомонились и не привыкли к дисциплине. Гвендолин умела становится привидением, и парни ее совершенно не видели. Эйлин в один незаметный шаг вскочила на спину побеждающего. Его руки сразу задрожали, и он закряхтел. Скайуокер весила в два раза меньше нормального веса, большую часть ее веса занимала одежда и оружие. Ликование толпы прекратилось. Побеждающий рухнул лицом на землю. Эйлин стала ему на хребет, а другой ногой надавила на шею бойцу. Каблук ее тяжелых сапог обхватывал шею, что девушка видела, как повставали дыбом волосы у него на затылке. — И че это мы тут такое делаем? — произнесла девушка с игривой ноткой спросила Эйлин. — Разве был приказ меряться причиндалами, а? — Та мы это, — возразил проигрывающий парень, который сразу вскочил ноги перед коммандером. — Веселимся, коммандер! — Веселитесь? — прошипела девушка. Она сильнее надавила ему на шею сильнее, а второй ногой зажимая болезненую точку на спине. — Веселитесь значит! Наказанными будут все! Гвардейцы, марш на посты, ваша тренировка окончена! А кадетам наказание! Под моим руководством нарушения дисциплины не будет! Она сошла с кадета и тот моментально выровнялся рядом с оппонентом. Гвардейцы прошли мимо девушки отдавая честь и быстро разошлись по предписанным обязанностям. А вот кадеты опустили виноватые взгляды в пол. — Значит так, — спокойно начала девушка. — Развлечемся! Я не потерплю соревнований и нарушения правил под своим началом, парни! В казармах бейтесь, соревнуйтесь, мне до лампочки! Но на тренировках вы тренируетесь! Ваша задача тренировать физическую выдержку, а не свое эго! В битве оно вам не поможет, вас попросту убьют! Но в успехе выживания есть кое-что, о чем часто забывают. Это баланс! Как в душе, так и в теле! Раздалось ворчание, но девушка пропустила все мимо ушей и расплылась в улыбке. — Мальчики, вам нечего переживать! — воскликнула Эйлин. — Все очень просто! Из тренировочного зала принесли небольшие кубики. Не знаю зачем они тут сдались, но я решила этим воспользоваться! Смотрите, а потом повторите! Гвен взяла один из маленьких блочков, которые собирались передать с будущим грузом повстанцам для тренировок. Как-то в детстве она видела, как такое вытворял брат. Даже она регулярно делала такие упражнения. Ловкость при беге по карнизам крыш, парапетам и прочее это как раз благодаря балансу. Она поставила кирпичик меньший плоскостью в землю и встала в планку. А затем элегантным движением подняла ноги вверх. Рука, опирающаяся на блок, заметно трусилась. Но затем она вытянулась на этой руке и оторвала от пола вторую руку. По возгласам парней сложно было понять, чему больше они удивлялись. Они всячески пытались повторить это, но некоторые едва стояли в планке с кубиком. Гвен лишь смеялась, наблюдая за ними из своей позиции. Она завоевала уважение своих братьев. Завоевала уважение командования. Пришло время и учеников. Гвендолин слишком привыкла опекаться только собой, а нести ответственность за такую ораву… Когда-то с этой целью ее отцу присудили ученика, чтобы научить ответственности. Это был интересный и полезный опыт. Хоть девушка не могла избавиться от того, что на нее смотрели с каким-то влюбленным восхищением. Может ее взгляд также блуждал по горячим телам других парней, но ее сердце принадлежало другому мужчине. И никто из этих ребят не мог этого изменить. Рутина военных начиналась в пять утра. Гвен всегда просыпалась еще раньше. Каждое утро в последнее время, пока остальные парни в ее казарме спали, она в своей полочке перебирала свои яды и выбирала «яд дня». Дозы очень маленькие и едва ощутимые для организма. Но они как никак давали свой эффект. По этому утром девушка расхаживала по плацу. Холодный утренний весенний воздух шмагал по лицу. Легкая разминка помогала ей отвлечься от действия яда. С минуты на минуту выйдут гвардейцы и кадеты на пробежку. Ну и как их командир, она всегда должна была опережать их ждать. Розовые лучи коснулись белого мрамора дворцовых шпилей. Гвардейцы словно по расписанию встали в строй на плаце. Мгновением спустя прибежали взбалмошные кадеты. Им надо слишком много времени на адаптацию. Гвен проходила между выстроченными бойцами, а они салютовали ей. И вот когда она вышла перед ними, врата замка открылись, и она увидела человека, которого хотела, как и обнять, так и задушить — своего брата. Ее лицо из расслабленного перешло в напряжённое. Даллион перехватил ее взгляд, словно моля ее не заводиться. Люк, осведомлённый с армией Республики, нашел себе место и вытянулся, как и все. — Опоздание! — заявила она, глядя на брата и кривя губы. — Это наказание! — Я… — Люк начал говорить, но замялся так как не хотел, чтобы его слышали все. Но Эйлин, как призрак, бесшумно приблизилась к нему. — Сенатор советовал, чтобы я подтянул форму. — Что, когда я убила пятьдесят человек стало страшно, что не убежишь от меня? — Гвен наклонила голову к плечу, разглядывая серые радужки глаз брата. Она наклонилась к нему ближе так, что ее слышал только он. — Если ты думаешь, что тренировки со мной помогут выжить, то мне жаль тебя. И ты здесь вообще никто. Девушка отошла на несколько шагов от него. Люк смотрел в спину девушки, закусывая губу. Шнуровка ее корсета стягивала ее казалось до невозможного, но светловолосый четко видел, сколько места оставалось. Корсет затянутый на максимум был не тугим на его обладательнице. Коса из золотых волос спала с плеча на спину. Радужные концы некоторых прядей делали прическу необычной. Его взгляд скользнул по голубой пряди, когда Эйлин повернулась к нему. — Твое положение тебя особенным не сделает! — девушка говорила, нет, кричала чертовски громко, словно с микрофоном. — Наряд на мытье всех санузлов! Бойцы поежились от звонкого звучания ее голоса. — Открыть ворота! — скомандовала девушка. Ни у кого обычно не хватало для этого голоса. Для этого есть рация. Тем не менее врата начали открывать. — Маршрут вам известен! По отрядам бегом марш! Бойцы формировали свои маленькие отряды и выбегали вперед один за другим. Обычно наблюдатель порядка бежал впереди. Но Гвен задержалась. Она наблюдала как отряды одни за другими выбегали. Она смерила брата едким и злым взглядом, когда он побежал за кадетами. Девушка глубоко выдохнула и направилась за ними. Их дистанция большая. Поэтому она бежала в конце, постепенно оббегая других. Она обогнала отряд отстающих парней. Перед ней бежал брат. Он был в хвосте отряда, просто потому что бежал немного быстрее предыдущего. Эйлин не спешила его обгонять. Ему видимо было, трудно судя по дыханию и плечам. — Ты ей, наверное, нравишься, раз она тебя так сразу наказала, — произнес бегущий рядом с Люком. — Она ненавидит меня не поэтому, — возразил Люк, который едва мог дышать. — Бойцы говорили, что Миледи очень злопамятная. Что ты сделал? — спросил Скайуокера другой. — Во-первых, это не ваше дело, — возразил Люк, — а во-вторых, бегите лучше, пока она сзади не догнала и не влепила по наказанию и вам! — Думаете она догонит? Гвен аж пырснула от смеха. Догонит ли она их! Такие смешные! Ей хватит пары минут, чтобы обогнать Даллиона возглавляющего эту процессию. — А хочешь проверить? — воскликнула Эйлин, что парни от испуга споткнулись и едва ли не попадали. — Давай обгони меня, прежде чем вернемся! Парень сразу же ускорился. Девушка ж только рассмеялась. Его отряд удивленно на нее посмотрел, а Люк смотрел с подозрением и негодованием. Она словила его взгляд и послала демонстративный и наигранный воздушный поцелуй. А затем синеглазая ускорилась сама. Отряды, бегущие перед ней с изумлением, смотрели как ловко она их обгоняет. В конце концов она уже видела свой отряд. Второй и первые отряды бежали вместе, а возглавлял их Даллион. Боец с хвоста бежал едва не с языком на плече, он достиг четвертого отряда, когда рядом пробежала Эйлин. Да, ее легкие пылали огнем, но не так как раньше. Она размеренно дышала и практически в два шага поравнялась с Даллионом и в конечном итоге обгоняя его. А бойцу по итогу стало плохо, один мускулистый парень из пятого нес его на себе как легкую гантельку. Девушка даже не утруждала себя подтрунивать над ним. У него и так звезды перед глазами витали. Пока они бежали назад, она дважды замыкала процессию и возглавляла. Теперь то разговорчики попритихли. Лицо ее брата говорило как ему плохо. Впрочем как и другим новобранцам. Когда девушка и гвардейцы пересекли врата, они наблюдали как новобранцы буквально падали, даже не пересекая линию врат. — И это будущее безопасности Альдерры! Всем бойцам, стройся! — приказала девушка. Гвардейцы покорно встали в свои ряды. А новобранцы, встали на дрожащие ноги. Они буквально друг на друга опирались. Люк уже мысленно представлял как он подходит к стене плаца и облокачиваться на нее. Как вдруг он увидел там белый силуэт Леи. Он сдерживалась чтобы не подбежать к брату. — Салаги! — продолжила криком девушка. Ее взгляд зацепился принцессу и тон сразу стал грубее и злее, а лицо скривилось в презрении. — Наказание всем сейчас! За то что сомневались в своем командоре и смели обсуждать за моей спиной! Гвардейцы марш на посты, а новобранцы — планка пять минут! — Но… — кто-то попытался возразить. — Десять! — перебила она. — Считайте меня жизнью! Злой, несправедливой и жестокой! Провинился один, а накажу всех! В жизни столкнувшись с врагом вы проиграете, я сделаю вам большое одолжение если подготовлю! — Люк! — тихонько позвала брата принцесса. — Ваше высочество! — манерно произнесла Гвен. — Вам здесь не место! Уходите, или прежде, чем я донесу на вас, то заставлю стоять в планке с ними все десять минут! Лея, поджав губы удалилась, а парни с тяжелым вздохом встали в планку. Девушка ходила между ними, наблюдала. И те кто, казалось, уже привык, могли получить усложнение. Она начала с брата. Конечно, его трусило до невозможного, но Гвендолин решительно встала ему на спину. Конечно же он моментально припал лицом к камню. Эйлин хихикнула и встала на следующего бойца. Трое героически смогли выстоять с девушкой на спине. — Коммандер, вы-таки встанете мне на спину или нет? — спросил один из бойцов. Правда в том, что девушка уже стояла на нем. И это либо такой комплемент, либо этот парень достаточно сильный чтобы не ощутить сорока килограмм. Коммандер лишь нашла болевую точку на его спине и надавила на него каблуком. Парень аж поперхнулся падая. Она мучила всех до последней секунды. Мало кто простоял, не падая все десять минут. Только таймер запищал, бойцы едва не пулей унеслись с плаца, как можно дальше от их коммандера. Остался только Люк, который явно хотел поговорить, но девушка так рявкнула на него, что задрожали стены замка. Как должно быть унизительно для Люка, пройти школу джедаев, а сейчас быть на ровне по силам гвардейцем-новобранцем! При чем, когда его младшая сестра старше по званию чем он! Гвендолин избегала разговоров с ним на всех тренировках, а его попытки пресекались наказанием. Фактор страха начинал превышать. Ее не боялись только братья из ее отряда. Но Люк не переставал пытаться. Сегодня они на конной выездке в поле. Бойцов учили держать строй, исполнять приказы на коне и все в этом роде. Учения проводил капитан, так что кто помешает Люку наконец-то поговорить с Эйлин? Она не накажет при капитане. Они рассредоточились по всему полю. Их задача была получить передаваемый предмет и передать его дальше. Гвен оказывалась ближе к лесу. Она уже давно перехватила этот «мяч» и передала дальше. Ей оставалось следить за ситуацией и контролировать парней. Трое совсем на окраине явно вступили в спор, судя по тому, как ставали на дыбы их кони. Люк и сам поспешил за Эйлин. Здесь вдали их не услышат. Гвен увидела приближения брата и сразу закатила глаза. Она ускорила коня по направлению конфликта, но Люк резко выехал вперед и остановил ее вороного жеребца. — Что тебе надо! — воскликнула Эйлин, натягивая поводья. — Просто поговорить, — спокойно отвечал Люк. — Мне не о чем с тобой говорить! И с твоей сестрой тоже! Девушка пыталась его объехать, конфликт перед ней обострялся и не хватало еще сделать один. Но Скайуокер стоял на своем и преграждал ей путь. Девушка смотрела на брата с-под лба, сосредоточившись только на нем, что не заметила, как все кони навострили уши. Конфликт спереди тоже поутих. — Пожалуйста, просто выслушай, — продолжал Люк, тоже не замечая, как встревожился конь. — Как вы слушали меня? — возразила девушка. — Нет! Никогда меня не слушают, и я не собираюсь! Немедленно возвращайся к большинству войска, пустынный мальчик! — Принцессе нужно тебе приказать? — А я не слушаю ее приказов! Хочешь приказывать иди к сенатору, но он вряд ли будет это делать, так что иди к ситхам! В этот момент гнедая лошадь Люка резко скаканула вперед, толкая коня Гвен. Все они повставали на дыбы и так заскакали, что Гвендолин не смогла перехватить поводья и упала с лошади. Точнее та буквально скинула девушку с себя и, наступив, помчала куда подальше ко дворцу. За ней молниеносно унеслась лошадь Люка и еще три со своими всадниками. Одна из них тоже наступила на девушку. Лошади в испуге уносились куда подальше, не слушая команд своих всадников, которые пытались их развернуть. Девушка лежала на мягком грунте и грязно ругалась. Ее словно раздавили. Кажется, она слышала хруст. Ну вот и все ее позвонок не выдержал и хрустнул. Боль в теле стояла такая, что девушка не могла шевелиться. Она всячески пыталась приподнять голову и посмотреть, что напугало лошадей. На окраине леса ей едва удалось разглядеть черный силуэт, который прошмыгнул мимо, а затем углубился в лес. Хоть существо было в мантии, девушка успела увидеть, как один предмет предательски сверкнул в лучах солнца. Это был круглый световой меч. А от существа веяло холодом, таким как Гвен иногда ощущала, когда росла темная сторона. В Силе существо в мантии обладало красно-кровавой аурой. Гвен буквально ощущала запах крови, который он нес за собой. Это ситх. Ей давно говорили, что они на пути к близнецам. До этого Гвендолин еще никогда не ощущала их так близко. Но он уходил, оставляя девушку пыхтеть от боли и смотреть в голубое небо. Его еще и как на зло начало затягивать облаками и очень быстро маленькие капельки начали стучать по ее лицу. На мгновение она закрыла глаза. Земля словно снова ушла из-под ног и поодинокие камни болезненно впечатались ей в тело. Сейчас болело не меньше. Гвен даже не осознавала, что именно и где болело. Ей казалось, словно теплые руки Ника прижимают ее к себе, тем самым закрывая лицо от дождя. «Я люблю тебя» — произнес он тогда, казалось бы, бессознательной девушке. Она тогда и не подозревала, как сильно пело сердце рядом с ним. А сейчас? Девушка словно потеряла большую частичку себя. Витраж день ото дня блекнул и терял стеклышки до того, что осталась сама медная рама. И сейчас никто не закрывал ее лицо дождя, который барабанил по ресницам. Послышались голоса. Необязательно было вертеть шеей, чтобы знать, что за ней возвращались. Даллион начал падать на колени гораздо быстрее чем успел добежать. Гвендолин все продолжала злостно ругаться и когда выясняли что случилось, что напугало лошадей и когда девушку везли в лазарет. Никто так и не понял что напугало лошадей. По самочувствию Гвен казалось, что ей раздробили спину. Но это должна была сказать Флоренс, которая грюкнула дверьми лазарета. — Бедная девочка! — заворчала она, подбегая к Эйлин. — Что в этот раз? Она уставилась на второй отряд и на Люка, которые стояли рядом. — Скинула и наступила лошадь, — ответил Люк. — О Сила! Ты ни дня не можешь чтобы не травмировать себя, да? — воскликнула Флоренс. — Все вон, вы мне не нужны на медосмотре! Второй отряд пошкандыбал к выходу из лазарета. Люк задержался, перехватив взгляд девушки. — Мы ведь оба знаем, что было в лесу, — хрипло произнесла Эйлин. — Я предупреждала! Люк, поджав губы оставил девушку. Флоренс дождалась пока все выйдут из лазарета, прежде чем полностью обгородить девушку ширмой и начать осмотр. Гвен все говорила про сломанный позвоночник. Уж сильно ее заклинило ее на этой мысли. — Не неси чепухи! Это нонсенс! — возразила на такое сотое заявление Флоренс. — Ты бы чувствовала тогда гораздо меньше. — Пф, — фыркнула девушка. Врач как раз добралась до ребер. — Ну могу сказать, что ты научилась превосходно забинтовывать грудь. Бинт, твой чудо-корсет и, наверное, Сила спасли тебя от ужасных последствий. Болеть будет долго. Ничего страшного кроме трех трещин в ребрах и огроменниших гематом. Они и болят. — Лучше б они растоптали насмерть, — тихо пробормотала Гвен, чем очень сильно встревожила Флоренс. — Ты что! Не говори так! Гвен закатила глаза и фыркнула. Флоренс молча хлопотала над ее травмой, вместо того чтобы паять мозги про предыдущую неудачную попытку суицида, и разговоры про ее повторение. Женщина буквально нашпиговала девушку витаминами и лекарствами. Чрезмерно болезненный вид ее беспокоил. Ну еще бы! Девушка ела меньше воробья, нагрузки колоссальные, психическое состояние под вопросом, так она еще и разные яды принимала для выработки иммунитета! Если бы Флоренс это все знала, она дала бы девушке транквилизатор, а не снотворное. Хотя и сама Скайуокер не отказалась бы от транквилизатора. Во сне она видела одно и тоже видение. Силуэт инквизитора вырастал посреди леса с красным клинком. Девушка вступала с ним в бой, и как бы он не разворачивался, она словно падала в пропасть, даже там, где ее не было. И ее словно поглощал зеленый огонь на дне пропасти. Когда девушка проснулась то едва ли не сразу потянулась к наручами и световому мечу в них спрятанном, но только этот ее аксессуар мирно лежал на тумбочке рядом. Гвен протерла рукой глаза и попыталась подняться. Заработаные синяки ужасно заболели, но сцепив зубы она подвелась. Девушка посмотрела в окно над своей койкой. Она пропустила утренние тренировки. Утренний прием ядов. Она тяжело вздохнула и потянулась к своей одежде как внезапно Флоренс отставила ширму, заставляя девушку подскочить. Звук напомнил звук зажигания светового меча… — И куда ты, моя дорогая, собралась? — она прошла и демонстративно поставила поднос с лекарствами и едой на прикроватную тумбу. — Я пропустила утреннюю рутину, — ответила Гвен. — У меня работа. — Как и у меня. А ты, моя дорогая, намерялась себя загубить. Что не день тебя приносят ко мне и при этом ты удивительно быстро вылечиваешься. Держи, — она протянула девушке нарезку из фруктов, сыров и мяса. — Твои братья говорят ты перестала есть. Гвен поджала губы. Значит правда. Флоренс покачала головой и взяла тонометр. — Так нельзя, понимаешь ведь? Поешь лучше, тем более что если не ошибаюсь к вам могут прицепить молодого офицера. Ох тот самый офицер, который бесит Гвен. Но Гвендолин лишь тяжело вздохнула. Скоро ее здесь не будет и день рождение она будет отмечать уже в Альянсе. Она сильная, хитрая и хороший пилот. Девушке и правду есть смысл остаться в Альянсе, ведь если она хочет найти мечту для этого нужен мир без зла Империи, которая душит буквально все что лежит не по их вкусу. Группа для повстанческого фрегата уже была собрана. Через три дня она во главе отряда отправиться лесом и степью к тайной платформе на восходе, откуда они улетят. С ней шел практически весь второй отряд, трое человек из первого, семеро из пятого. Это первые добровольцы, набранные и подготовленные из простых людей. Но эти несколько дней еще нужно пережить. Тело Скайуокер ужасно изнывало от боли, но она, сцепив зубы она тренировалась пока боль не становилась чем-то привычным. Все также сцепив зубы и задрав подбородок, она наблюдала за новобранцами и их бои на мечах. Они их едва держат. — Стоп! — крикнула она двум парням, которые откинули мечи и перешли на кулачные бои. — Здесь не ринг по кулачным боям! Подняли мечи и начали отрабатывать выученные стойки! — А заставьте! — произнес один из них, игриво закусывая губу. Казалось словно все отряды гвардейцев и новобранцев испуганно охнули, услышав это. — Я бы не советовал, — произнес Люк, откуда-то из задних рядов. — Я. Сказала. Подними. Свой. Меч. — Нет! Второй боец с острахом поднял свой меч и попятился назад. Наглец же вытянулся во весь рост и причмокнул синеглазой. Эйлин люто сверкнула глазами. Кто-то побежал за капитаном. — Поднимешь ты! — повторил он, наклоняя голову к коммандеру. — Тебе, женщина, место на кухне с розовым фартуком! На лице девушки залегла тень. Кажется, Даллион готовился схватить Эйлин, ибо она стала в боевую стойку. Девушка зашипела, обнажая свои острые клыки. — Да как ты смеешь! Ты забываешься! — процедила она сквозь зубы. — Давайте успокоимся, — перебил девушку Люк и стал перед ней. — А ты не лезь! — рявкнула Эйлин. — Вы у меня под трибунал пойдете. Немедленно поднял свой меч! А ты убирайся с плаца к своей принцессе! Люк сжал свой меч до побеления. А второй даже не шелохнулся. Он продолжил заигрывать, закусывая губу в сторону девушки. Ее аж трусило от злости. Девушка старалась контролировать растущий в ней гнев, старалась охладить и умерить его. Боец напоминал Чандара. В тот раз она проиграла, и сейчас от атаки ее защищает самообладание. Но контролировать саму себя становилось все труднее особенно, когда гнев перекрывал взор. Боец внезапно произнес очень пошлую фразу, от которой Гвендолин практически перестала видеть мир. Ее самообладание исчерпало себя, и она кинулась на парня мимо Даллиона, который не успел ее ухватить. Тот сделал кувырок подбирая меч. — Ты думаешь ты сильнее меня! — закричала она. — Сотня убитых мной с тобой не согласятся! С боевым ревом девушка начала наносить серии ударов. И кем бы этот парень не был, он только учился, но был неплохим бойцом. Знающим только базу и никогда не сражающимся на самом деле. Гвен разбавляла базу разными ударами, которым ее научил Ник. Парень едва успевал ставить блоки, когда она замахивалась. Техника Гвен была в быстрых и резких ударах по жертве, чтобы та не успевала атаковать. Они скрестили мечи и боец попытался отразить ее удар. Он так сосредоточился на напоре на нее, что когда Эйлин отступила, он полетел вперед. Девушка добавила ему пинок под зад, что тот упал на плац. Ее глаза горели огнем, а гнев туманил разум. Девушка забыла, что она в тренировочном бою. Парень ее спровоцировал. Душу заполнял холод, что девушка ощущала себя в бою на выживание. В итоге она замахнулась сделать заключительный удар бойцу, гордыня которого вщухла. Ее откинуло Силой, но она смогла устоять на ногах. Когда Гвен подняла взор, то увидела выставленную руку брата. Он применил Силу против нее. Силу в которой даже не может понять, что его сестра рядом. Все обиды девушки взбурились в ней, давая пищу гневу. На ее лице залегла тень от гнева. Она рычала. На глазах проступили слезы, ведь брат был одним из тех, кто последний видел ее. Ту маленькую Гвендолин, которая излишне доверяла брату. И сейчас он смотрел на нее как на монстра, сорвавшегося с привязи. Ярость припала к шее девушки, и она диким ревом, что стены плаца задрожали, ринулась на него. Он все же был более опытным в бою, но слабее. Гвен уже едва ли не бездумно махала клинком от гнева и обиды заполняющего ее. Она подбежала к брату и уперевшись рукой на плечо перескочила через него. Пока он разворачивался девушка сделала выпад и взмахнула клинком. Гнев отступил, когда рана на плече брата начала кровоточить. Кровь быстро пропитывала его бежевые одеяния. Гвардейцы и новобранцы с ужасом и изумлением смотрели то на Люка, то на Эйлин. Она пятилась назад. Слеза скатилась ее щекой. Синеглазая не смогла подчинить себе свой же гнев. Сталь со звоном выпала из ее руки. Ее глаза снова стали просто синими. Душа дрожала от того, что она только что сделала. Она ранила брата. В этой суматохе люди побежали к наглому бойцу и Люку. Начали кидаться обвинениями, угрозами. Даллион кричал что боец сам спровоцировал атаку, а Люк просто подвернулся под руку. Синеглазая же пятилась назад. Ее глаза блестели от того, как душу рвало на части, а руки тряслись. И пока никто не заметил она прошмыгнула сквозь врата и пустилась в бег по полю. Люк пытался не отрывать глаз от Эйлин. Но в начавшейся суматохе, он и не заметил, как она растаяла в воздухе. Просто испарилась! Началась суета, гвардейцы кричали ругались, пришел капитан и майор, и офицер. А Люк просто смотрел туда, где стояла Эйлин и прижимал ладонь к ране. В момент, когда она осознала, покалечила Люка на ее лице отобразился такой чистый ужас, который, казалось бы, не должен был появиться у девушки, убившей так много людей. Вряд ли б она волновалась, что поранила кого-то, может она волновалась о том, кого поранила. Кто-то толкнул его в здоровое плече и сопроводил в лазарет. По дороге он все думал, о Гвендолин и Эйлин. «А с чего ты решил, что она погибла? — повторил ее голос в его голове. — Ну я считала и вас мертвыми, но вы живы. Почему ваша сестра тогда не могла выжить тоже?» Они начали искать, а что нашли? Ничего! Единственная, кто говорит хоть что-то про Гвендолин и про то, кем она могла стать — Эйлин. Более того, Люк много размышлял об Эйлин, о ее манере и поведении. И то, как она описывает возможную Гвен это ее собственное отражение. Они никогда не знали, что было на душе сестры. Они не ценили того времени с ней. И, соответственно, они не имели и понятия о том, кем могла быть их сестра. Может, Эйлин таки права? И чтобы выжить их сестра стала яростной наймиткой в маске, которая давно следит за ними? Может она и есть инквизитором, что охотиться на них? Но что, если таки Эйлин и есть Гвендолин? Люк уже не в первый раз о таком думает. И каждый раз он не верит в это. Чем подтверждает все слова Эйлин, что он не принимает того факта, что сестра могла сделать для того, чтобы выжить. И если это она, то сколько им предстоит вести эту игру обмана? Скайуокер никогда не знал, что себе представляли ее родители, тогда, когда в водовороте событий положение Асоки все усложнило. Уход Асоки из Ордена дал шанс жить Гвен, покуда на нее не напали ситхи. Она всегда была могущественной, хоть и не понимала этого. Люк не был уверен в том, что придуманная семьей ложь была нужной. Но и альтернатив не видел. Гвен всегда была не самой собой, может теперь это приводит к тому, что она не воспринимает, то кем становиться? Люк снова попытался нащупать его связь и с Эйлин и Гвендолин. Одной нити не хватало. Зато одна, прекрасная шёлковая нить была в крови и полиэстере, словно выдавала себя за другую. Но к кому вела эта связь? И все же Эйлин лишь поверхностно его задела. Флоренс накладывала небольшой шов для ускорения этого дела. — Над чем так задумался? — прервала поток его рассуждений Флоренс. — Думаю про Эйлин, — ответил Люк, отворачивая взгляд от иглы, пронзающей его кожу. — Уверена, она не хотела тебе навредить, — произнесла врачиха. — У нее сложная жизнь и иногда на нее находит какая-то волна. — Я просто попал ей под горячую руку, — добавил светловолосый. — Знаешь, а вы внешне похожи. Я уже было думала, что это ее снова полуживую принесли. Бедная девочка! — Про что вы? — О, мальчик, этой девочке семнадцать лет, — столько же было бы его сестре, — ее тело сокровищница шрамов, она носит маски чтобы скрыть кровоточащую рану в сердце, о которой она не сознаётся. И при этом жизнь не дает ей шанса хотя бы дня спокойствия. Ей семнадцать, но глаза… я никогда не видела в них столько боли. — И мы подлили масла в огонь… — прошептал Люк. Когда Флоренс закончила, парня сопроводили в кабинет сенатора. Тут было самое настоящее столпотворение. Сенатор сидел на своем месте, за ним стояло два гвардейца. А перед ним сидели полковник, подполковник, капитан и офицер. За его спиной стоял наглый боец начавший эту заварушку. Под стенами набилось столько солдат сколько могло. Даллион, Суллиен и другие прислонились к стене и с отвращением смотрели на офицера. Как выяснилось этот наглый солдат его младший брат. Только Люк это услышал уже подумал о том, что это намеренная провокация. — Люк, ты в порядке? — спросил сенатор, когда парень встал у стола напротив него. — Да, это просто мелкая царапина, — ответил Скайуокер. — Расскажи, что произошло на плаце, — попросил полковник. — Мы отрабатывали выученные движение с мечами. Между этим солдатом и еще одним начался конфликт, они начали драться. Эйлин приказала остановиться и поднять клинки. Этот отказался и начал унижать ее. — А потом она напала на меня! Ее нужно арестовать немедленно и… — начал восклицать боец. — Гвардейцы еще не схватили эту девчонку? — возмутился офицер, вскакивая с места. — Ее ждет трибунал! — Офицер Томс, — начал что-то говорить капитан, но его перебил Даллион. — Да как вы смеете! — воскликнул блондин. — Эйлин заслужила уважение всех нас, здесь все скажут кого на самом деле надо под трибунал! — Молчать солдат или вас казнят вместе с ней! — воскликнул офицер, хлопая кулаком по столу. — Эта девчонка просто обнаглевшая оборванка, а вы ей «коммандера» дали! Ни знания, ни опыта! — Так как вы… — встрял в разговор Суллиен. — Тихо! — Люк еще никогда не видел, как на лбу сенатора вздувается вена от злости. — Она заслужила свое положение, офицер, — произнес майор Дамаар. — Я помню вас на полосе препятствий и сколько попыток у вас ушло, чтобы ее пройти, коммандер Эйлин единственная, кто прошла полосу сразу, при грозе и без страховки! — Более того она обладает шестым чувством и защищала принцессу многочисленное количество раз ценой своего здоровья и при этом быстро восстанавливаясь! Сколько раз она была при смерти находясь при исполнении! — добавил капитан. — Это не меняет дела, что она напала на бойцов! — стоял на своем офицер. — И к тому же, как нам знать, что все те выделки с синдикатами не ее рук дело? Это все может быть хорошо замаскированная подстава против нас! — Сер, она отстаивала свои позиции! Кадет Томс, оскорбил высшего за званием. Коммандер Эйлин уже сталкивалась с таким во время обучения и уж кто учиться на своих ошибках так это она. Она защищала себя и свои личные границы! — воскликнул Даллион, но офицер просто хмыкнул. — Она наемница! Вы так верите ее лояльности? Достаточно дать ей больше денег, и она сменит веру! — настоял офицер. — А может вы свои грешки перекидываете на нее? — встрял Силарис. — Все мы слышали, как кадет Томс отказался выполнять приказ и оскорбил нашего коммандера! То, что она женщина не означает что она хуже нас! Наоборот, в ней больше ума и чести чем у вас и вашего брата вместе взятых! — Раз она такая святая, то где она? — снова вскочил офицер. — Девка сбежала докладывать! — Она определенно не поэтому отсутствует! — перебил его Люк. Прочищая горло, чтобы сказать следующее. — Вам этого не понять, но Эйлин на самом деле не плохой человек и не работающий на синдикаты. Она не убийца и не хотела навредить ни мне ни этому козлу! Думаю, поэтому ее нет, винит себя. — В прошлый раз она вены вскрыла, — прошептал Даллион, закрывая рот рукой от своего предположения действий девушки. Какая-то ниточка в голове Люка проводила параллели между Эйлин и Гвендолин. К тому что он знал теперь добавилось то, что Гвендолин-Эйлин хотела покончить с собой. — Даллион, немедленно найди и приведи ее! — сенатор вздрогнул от напоминания о том дне. Даллион ураганом вылетел из кабинета сенатор, напоследок слыша фразу «что такого особенно в этой девчонке, что за нее так стоит половина гвардии». Блондину хотелось сказать пару ласковых этому офицеру почему. Но он не мог тратить на это время. После первой передряги с принцессой она перерезала себе вены в подворотне. И как снова ее искать? Даже и так, но он ее друг. Эйлин пришла на место, которое показала ей Лея, с прекрасным видом на горы. Ее душа буквально разрывалась на части. Она. Пустила. Кровь. Родному. Брату. Чтобы там ни было, в какую правду или лжи они не играли он был, есть и будет ее братом. Которого она не смотря на свои обиды все равно любит. Даже не смотря на то насколько сильно близнецы разбили ее душу, она любила их. И эти противоречия между любовью к семье и обидой на них, драли душу словно плоть. Ей не следовало уходить, побег — это измена. Но она не могла оставаться там, где тот наглый солдат напоминал ей о прошлом. Возможно, они с Чандаром родственники и такое поведение заложено в их генотипе. Даже и так, она коммандер ей нельзя терять самообладание, ей не стоило нападать на парня. Но, как и с Чандаром, как и во многих случаях, гнев так заслепил ей взгляд, что она не могла этого удержать. Ее венами текла ярость. Кем она стала? Я ужасна. Я не стою любви и уважения. Никто не слушает меня. Кто я? Зачем я пришла в этот мир? Гвендолин начали поглощать деструктивные мысли, что на глазах выступили слезы. Она взглянула на свои ладони. Она моргнула и увидела кровь на своих руках аж по самую шею. Но проморгавшись ничего не было. На правой ладони розовая полоска от шрама напоминала ей, что раньше она была еще более беспомощна. Но чем дальше в поле, тем больше девушка ненавидела себя. Всегда можно найти более благоприятное решение вместо тех или иных действий. Всегда есть альтернатива убийству. — А ведь я хотела этого, — Гвен встала у обрыва, словно разговаривая с лесом и скалами. — Я хотела ему навредить. Почему однажды она выбрала ножи как дополнительное оружие, а не бластер? Почему холодная сталь, вместо горячего залпа? Это бесполезно скрывать, это то что двигало ее желанием изнутри. Она хотела заставить свою жертву страдать больше нее. Бластерный выстрел — это быстро и почти безболезненно. Та и не всегда смертельно. А вот нож… Гвен аж представила с каким звуком острие клинка прорывает кожу и ломает кости. По телу аж побежали мурашки и не от ужаса, а наслаждения. Она слышала звук рассекания сталью воздуха. Какой приятный звук! Она хотела, чтобы ее жертвы страдали и конце концов умирали. Знала ли эта четырнадцатилетняя девочка? Наверное нет, но в глубине души это ею двигало. Она хотела убить Дрейка с первой минуты как увидела. В ее сердце на это было множество причин. Но она этого не делала, покуда он не напал на ее сестру. Если кто и обит ее, то только Гвен. Также она хотела смерти всем тем пятидесяти членов синдикатов. Они ей столько испортили в жизни, что девушка упивалась наслаждением перерезая им глотки. И конечно она хотела навредить тому парню она хотела закрыть ему рот навсегда. И брат… за все что ей пришлось пережить! В конце концов она стала тем, чего боялась. Убийцей. Монстром. Ей не место в гвардии. Она опасна и для обычных людей. Что если ее разозлит пылинка и она кого-то покалечит из-за этого? Что вообще может взбрести в голову монстру? Ну явно не тортики и розочки. На ее глазах навернулись слезы от отвращения к себе. Она стала тем кем не хотела, но не могла перестать этим быть. Она должна быть сильной и непобедимой. Но голос внутри нее все повторял ненавижу! Таким как ты не стоит жить! Гвен посмотрела вниз обрыва. Подножье скалы скрывал туман. Значит в последние минуты она ощутит то, что любит — полет. Девушка встала на самый край выступа. Она подняла глаза в неба и качнулась вперед. Не успел ветер взъерошить ее волосы, как это делал Ник, так чья-то рука обхватила ее за талию и повалила на землю. Ярость снова вскипела в ней, и девушка зарычала в лицо того, кто ее остановил. Ее рык сопроводился настолько яркой вспышкой молнии, что заслепило их обоих. Но мужчина одной рукой прижимал ей живот, а другой плечо. Эйлин рассмотрела лицо Даллиона и ее ноздри перестали яростно раздуваться. Она замялась, смотря в лицо друга. Он второй раз не дает убить себя. Гвен нервно сглотнула. Ярость прошла и ее место заняла грусть и отчаянье. Дождь хлынул на них стеной. — Ты с ума сошла! — воскликнул он, перекрикивая дождь. Гвен смотрела в карие глаза Даллиона. Капли стекали по его волосам на ее лицо, когда сползал ее оскал. То, что она видела в лице брата по отряду, заставило ее отвернуться. В какой-то момент он начал пламенно что-то ей объяснять, а когда он встал и начал расхаживать перед ней вдоль и поперек, даже дожди не мешал ему. Но Скайуокер чувствовала себя ужасно, на душе сплошная тоска и пустота. — Эйлин! — воскликнул Даллион хватая девушку за плечи и ставя ее на ноги. — Я устала, — произнесла девушка. — Почему ты не дал мне упасть? — Ты моя подруга! Чтобы ты там о себе не надумала ты не ужасана! То что ты постояла за себя и надрала зад засранцу не описывает тебя той кем ты себя видишь! — Я поранила Люка, — отстраненно ответила девушка, снова представляя кровь брата на его одежде. — Это случайность, — Даллион крепко сжал ее плечи и заставил посмотреть ему в глаза. — Ты ведь не хотела навредить этому пареньку. — Хотела… — прошептала девушка. — За всю боль… Даллион, ты не понимаешь, насколько сильно я этого хотела! Моя ярость и отсутствие контроля убийственны для людей. Сейчас я его только поранила. Кто знает не убью ли я его завтра! — Есть что-то что ты не говоришь, — Даллион прикоснулся к ее лицу, но настолько легко, что синеглазая и не ощутила этого. — Я никому не рассказал бы за все сокровища галактики. — Это не имеет значения! Не убила себя я, убьют гвардейцы. Я атаковала рядового! — Офицер требует казни, — добавил Даллион. — Ты напала на его брата. Но! Скорее всего это заговор, завтра мы улетим отсюда. Никто тебя не тронет, сенатор хочет с тобой говорить. — Мне с ним не о чем говорить! — конечно Гвен имела ввиду события восьмилетней давности, когда Бейл и Оби-Ван решили оставить маленькую Гвендолин. — Зачем усложнять! — вспылил Даллион. — Я не дам тебе умереть! Завтра все мы покинем Альдераан! Тебя никто обвинять не будет и если не пойдешь сама, понесу силой как бы мне этого не хотелось! Как и эмоции Гвен буря начала утихать. Девушка пошла за ним, но в ее глазах он видел неладное. Что-то она надумала уже. Он мог только остерегаться этого. Они вернулись уже глубокой ночью. На улицах не осталось никого кроме гвардейцев. Гвен продолжала быть унылой и безразличной. Даллион пытался предположить, что ее гнетет, но то что он не знает удручало его еще больше. Они вернулись уже глубокой ночью. Все окна во дворце наполнены были чернилами. На постах стояли гвардейцы и старались не кимарить. Эйлин шла на пару шагов перед Даллионом. Гвардейцы, видя коммандера Эйлин, синхронно салютовали ей. Она пришла сюда никем, а стала уважаемой даже сенатором. И дело не в воинских достижениях, а в ее сердце. Девушка, рассказывая про совершенные ею смерти всегда повторяла, что это неправильно. Что не она великая Сила, чтобы решать, когда им закрыть свои глаза. Но чтобы выжить или убьешь ты или тебя. Может Эйлин и стала упиваться смертями своих жертв, но никогда не гордилась этим. Пожалуй, это одно из немного чем она завоевала расположение. Гвардейцы открыли дверь в кабинет сенатора. Даллион элегантно наклонился жестом приглашая девушку пройти. Он надеялся вызвать хоть какую-то реакцию своего коммандера, но Эйлин с полным безразличием прошла в кабинет и без приглашения опустилась на стул напротив сенатора. Он сам сидел в своем кресле, спиной к Эйлин и смотрел в окно. Услышав приход девушки, он развернулся к ней и сложил руки на столе. — Уже достаточно людей озвучили свои версии, — холодно произнес он. — Я хочу услышать твою. — Просто признайте меня виновной и не мучайтесь, — фыркнула девушка, откидываясь на спинку кресла. — Коммандер Эйлин, я попрошу воззвать к вашему благоразумию. Я хочу услышать всю историю от вашего лица. — Вы когда-то задумывались о том какой ценой обходиться выживание? — Гвен всегда переводила стрелки разговора, когда затрагивали глубинное. Она может быть чем-угодно и люди могут видеть в ней монстра, но она обещала себе не лгать людям. — Я сталкивалась с такими как он. С теми, кто видят во мне вещь. И первый, это один из компаньонов Хондо. Он постоянно вел себя некорректно со мной и называл «курочкой». Я это ненавидела. Я долго предупреждала его, но, когда он снова ко мне с этим полез и после того, как мой парень набил ему морду, я вырезала ему глаз и задушила! Я долго терпела неуважение к себе, тем более, когда вся эта банда решила мною «воспользоваться»! В конечном итоге я оказываюсь здесь и Чандар делает ровно тоже самое что и тот ублюдок! Я атаковала его, чтобы отстоять себя! Это сделал и рядовой! Мне нет дела до имен этих бойцов, но из плановой тренировки они начали выяснять между собой отношения. Когда я это пресекла один из них начал заигрывать в такой странный способ. Он вел себя вызывающе, смотрел мне в глаза, закусывал губу и так дальше. Я приказала ему поднять меч, а он не выполнил приказ! Сенатор встал со своего места и прошел к окну. Он выглянул в него, а Гвен тяжело вздохнула. — Мне не стоило так себя вести, — продолжила девушка. — Я не права что сорвалась. Я не имела права нападать на него во чтобы не… — Тебя никто не обвиняет, Эйлин, — произнес Бейл, снова садясь в свое кресло и тяжело вздыхая. — Я верю тебе. Ты пролила новые краски на эту историю. Боюсь это дело рук Империи. Нападения на наши поселения, инквизитор, шастающий в лесах, провокация командования. Мы думаем, что офицер нарочно приказал брату спровоцировать тебя. Эйлин подняла удивленный взгляд на сенатора. Он размышлял и почухивал свою бороду. Девушка старалась беспристрастно смотреть на сенатора, но все еще она была замкнула своей обидой. Она закусила губу и попыталась расслабиться. Она не умрет сегодня. — Я хочу, чтобы все, кто был в твоем отряде ушли до восхода солнца, — произнес сенатор. — Идите пешком, так быстро как сможете. Корабль спрятан в тех координатах как мы и договаривались. Координаты базы повстанцев уже там. И надеюсь, Эйлин, ты поможешь нам в борьбе против Империи. — Мне не остаётся ничего другого, сер, — ответила девушка. Она вышла, а сенатор судорожно начал звонить Лее и ее брату. В ходе событий, лучше если они отправятся вместе со всеми завтра. Империя знает про Люка Скайуокера и вопрос времени, когда узнаю и Лею. И еще меньше им надо знать о том, что Гвендолин Скайуокер жива. А все именно что идет к разоблачению этой тайны…
