Воссоединение семьи
3 марта 2026 г., 17:00
Сквозь тьму и ужасный гул тело с хрустом встретилось с землей. Обломки платформы и камней усыпали тела людей. Белые доспехи покрылись пылью, покуда их не укрыла кровь своих же носителей. Кровь с песком смешалась, на уже не блестящей черной поверхности ситхового нагрудника. Они были навеки погребены в этом месте. С ним здесь лежала златовласая девчонка, похоронившая их всех за раз.
Ее сознание совершенно отключилось, но Сила запалила перед ней зеленый фонарь. Сквозь тьму и гул в ушах, ей удалось разлепить глаза. Она отчаянно старалась вдохнуть. Только вот придавивший ее валун не давал ей этого сделать. Глазами она искала просвет в камнях. Как вдруг те словно за волшебным приказом начали взлетать. Отчаянный и хриплый вдох. Белые пятна появляются перед ней. Ей удается разглядеть черный силуэт в плаще, который мчит к ней. Тело девушки освободили от каменного плена и чьи-то теплые руки потянули ее оттуда.
Глаза не повиновались. Они закрылись, не успел незнакомец проявить себя. Его ладони пробежали по шее, нащупывая пульс. Затем руки взялись за щеки девушки. Только ее слабое дыхание говорило о том, что она еще не умерла. А может ей просто недолго осталось. Златовласая отчаянно пыталась разлепить глаза, когда ее взяли на руки. Ее голова бессильно упала на грудь человека в плаще. Казалось ее нутро должно было выпустить всевозможный адреналин, заставляя вскочить и оказать сопротивление. Из последних сил царапаться, брыкаться, кусаться! Она беспомощна в чьих-то чужих руках!
И, прежде чем снова утонуть во тьме, девушку осветило зеленым светом, исходящим от существа. Затем разум поглотила темнота и забвение…
***
Молодая женщина тогрута сидела в большом и мягком кресле. На руках она держала маленькую девочку. Малютка смеялась и тянула в рот кончик лекку матери. Та улыбалась и нежно поцеловала дочку в лоб. Девочка рассмеялась. Наверное, один их первых раз, когда она вообще смеялась. Женщина прижимала к себе ребенка, словно она может растаять в воздухе, достаточно ей моргнуть. Ее взгляд смотрел в синие глаза дитя. Едва заметный светящий ободок проглядывался вокруг зрачков. Малышка же видела в основном размытые абрисы, но то, что рядом с ней мама она знала иначе. Она словно видела зеленый свет в ней. Для нее он навсегда будет цветом безопасности и дома. Так же, как и голубой. Цвет отца, который она различала через Силу, когда тот вошел и спешно поцеловал обоих. Два цвета, которые больше всего значили «безопасность». Закрывая глаза, маленькая видела пятна зеленого и синего. Они были безопасной гаванью для еще такой маленькой души. И навсегда, зеленый — цвет уюта, безопасности и … матери…***
Разлепить глаза было потенциально сложно. Впрочем, за последний год это неприятное чувство стало почти привычным. Легкое покалывающее тепло прокатилось по телу. Гвендолин приподнялась на локти. Это тепло скатилось с нее складками шерстяного пледика. Девушка изумленно на него посмотрела. Кто-то накрыл ее? Холод практически сразу ухватился за оголенные руки. Потирая руки, девушка подвелась и осмотрелась. Она была в каюте корабля. Одна. Но не одна на корабле. Девушка легонько взмахнула пальцами и дверь совершенно бесшумно отъехала в сторону. Гвен выглянула и увидела кают-компанию. Тут не было личных вещей, которые говорили бы хоть что-то о владельце этого корабля. И того, кто упрятал в нем девушку. По вертикальной лестнице девушка спустилась в трюм. Это небольшое торговое суденышко, но трюм заставлен ящиками. Гвендолин было глубоко наплевать что в них. Ее интерес в том, чтобы сбежать от очередного пленителя. Наконец-то она чувствовала себя полноценной. Восемь лет назад Сила это все что у нее было. Но наступили времена, когда нельзя было полагаться на Силу иначе это привело бы к ужасным последствиям для девушки. Она закрылась от нее, боясь, что это приведет ее к смерти. Девушка отреклась от большей части себя, того, что делало ее ею. Но когда открылась Нику, а он ей, много что изменилось. Его чувства к ней, дали части ее настоящего я снова пустить корни и прорости. Но даже так, Гвен скрывала собственный дар, так словно он противоестественный и запрещённый. Но использовав Силу перед инквизитором и активировав световой меч, она словно убрала заслонку, разделяющую ее и без того расколотую личность. Гвен чувствовала себя собой, не бастардом, ни лишней в этом мире. Она была той, кем есть и это… это так чертовски здорово! И она не могла позволить очередному наемнику лишить ее свободы! Гвендолин Скайуокер ему не по зубам! Начиная с того, что она те зубы может силой мысли выбить. — Я Скайуокер, это всегда будет значить! — прошептала Гвендолин и вытащила два своих черных кинжала. Трап из трюма был опущен, и девушка увидела, как мягкий свет из корабля освещал темную землю. Бесшумно ступая, синеглазая скрылась за ближайшим ящиком у трапа. Перед трапом буквально в нескольких шагах от него сидело существо. Все его тело было окинуто черным плащом, что девушка не могла его разглядеть. Он сидел на раскладном стульчике у костра и что-то на нем варил. Вокруг был только странного цвета песок, сквозь который в некоторых местах проглядывались осерёдки травы. А вокруг ровно ничего. Гвен может тихо сойти с трапа и пойти за кораблём покуда куда-то не дойдет. Сигнал коммуникатора отвлек ее от планирования своего побега. Из-под плаща вынырнула рука, держащая голограмму неизвестного девушке человека. — Вы добыли товар? — спросил он голосом мужчины, искаженного голограммой. — Да, — ответил хриплый мужской голос, и такой… как бы его описать? Словно через маску или прибор что ли. — Вы готовы передать его? — задал вопрос человек из голограммы. — Абсолютно, — ответил человек в плаще. — Ожидаю вашего прибытия. Товар абсолютно готов. Постойте. Товар? Не про нее ли речь? От этой мысли Гвен почувствовала, как в ней закипает злость и растекается всем телом. Порой галактику хочется разнести в клочья за то, что в ней есть такое зло как торговля людьми! Девушку аж передернуло, что ее снова приняли за вещь! Этот разговор будет коротким! Страх и злость словно кислота начали ее разъедать, что девушка смотрела уже не свой путь отхода, а на отмщение ее неведомому обидчику! Она устала осторожничать и переживать! — Я вам покажу товар! — прошипела девушка. Она начала совершенно беззвучно подкрадываться к своей жертве. Он спрятал передатчик в свою мантию и принялся дальше помешивать содержимое котелка на огне. Гвен уже собралась вонзить нож в спину злодея, но тот очень внезапно вскочил, хватая девушку запястье и вырывая кинжал. Гвен замахнулась ножом из другой руки, но наемник перехватил ее руку. Гвендолин воспользовалась этим и толкнула его ногой в грудь как можно сильнее. Наемник отошел пару шагов назад и пошатнулся, едва не сбивая свое варево. Он словно не пытался драться, просто защищался. Но Скайуокер ослепленная своим страхом ринулась на него с животным рыком, запрыгивая не шею противника и обвивая ноги, чтобы задушить. Но наемник не промах, он хватает девушку за распатланные волосы и дергает вниз, что Гвен от боли выпускает его. Гвен снова зарычала и уже собралась броситься на него снова, как он выкинул руки вперед и Силой ее немного откинуло на землю. Синеглазая быстро встала и уже собралась снова броситься вперед, но наемник выставил вперед руки, словно сдаваясь и показывая, что он не намерен ей вредить. Скайуокер вынула очередной клинок и направила его в сторону наемника, который не переставал держать рук у нее на виду. Черные рукава его мантии открыли руки. Девушка разглядела перчатки без пальцев цвета хаки, какие-то устройства с огоньками на правой руке. Руки наемника были весьма тонкими как для такой огромной личности, а кожа оранжевой. — Я не наврежу тебе, — произнес его хриплый голос. — Расскажи это той дуре, которая в это поверит! — рявкнула девушка. — Гвендолин, ты в безопасности, — это имя… Гвендолин аж опешила, услышав собственное имя из чужих уст. Враг должен был бы воспользоваться тем, что она замешкалась. Но наемник так и стоял, выставив вперед руки, словно приручая дикое животное. — Я тебе не наврежу. Я искала тебя очень долго. — Я не знаю о ком вы, — возразила Гвен, отказываясь подтвердить утверждение наемника. — Я не Гвендолин. — Я знаю это ты, — он продолжал держать руки на виду. — Я точно знаю. Не бойся меня. — Вы ошиблись! — стояла на своем Гвен, занося клинок вверх. Она окидывала взглядом тонкие руки наемника. Они словно женские. На ладони одной из них был виден кончик шрама, выглядывающий из-под перчатки. Гвендолин нахмурилась. — Отойдите и вы не пострадаете, когда я сбегу. — Я тебе не враг, — настоял наемник. — Опусти кинжал. Пожалуйста. — Я убью вас голыми руками если придётся! Наемник медленно потянулся к капюшону, а Гвен насторожилось, разворачивая клинок обратным хватом. Сердце в ее груди так сильно билось, что Гвендолин з опаской следила за теми руками. Ткань капюшона, как и вся накидка соскользнула с плеч женщины. Тогрута снова выставила руки вперед и смотрела на девушку. Гвендолин едва не обронила клинок, когда увидела худую женщину-тогруту. Она сняла с шеи преобразователь голоса, который зацепился за ее лекку. Сердце застучало еще гораздо быстрее. — Я не причиню тебе вреда, — произнес голос, который эхом раскатился по сознанию. Словно голос из далеко забытого прошлого, что у Гвен аж дух перехватило. — Я искала тебя много лет. Гвен не сказала ни слова. Буквы не складывались в слова, а те в предложения. Гвендолин отказывалась верить глазам, ведь она не могла видеть… ее. Это невозможно! — Жемчужинка, ты меня не узнаешь? — ее голос дрогнул, когда она стащила с руки свою длинную перчатку и Гвендолин увидела исполосованную шрамом ладонь. — Этого не может быть… — произнесла она голосом, который ужасно дрожал, а на глазах предательски выступили слезы. — Этого не может быть!.. Асока? Ты мертва! Как ты… это же… как! Женщина кивнула ей, вытирая с щеки слезы. Глаза девушки бегали по матери, костру и степи за ними. Клинок выпал из руки девушки, зарываясь в песок, когда Гвендолин подскочила и крепко обняла мать. Она не сдерживала слез, крепко обнимая мать. Асока же прижимала к себе дочь, наверное, еще сильнее. Гвен и не помнила уже когда ее настоящие эмоции одерживали верх. Ей даже казалось словно этот эмоциональный спектр был стерт с ее личности. А ревела она словно снова та маленькая девчонка. Все сдавленные чувства, сомнения и обиды не могли перебить того, что она испытывала. Радость от того, что она нашла свою мать. — Прости, — шептала она снова и снова. — Прости, прости, прости! Я не хочу тебя убивать. Я подумала, что товар это я. Я… — Не говори ничего, — Асока нежно поцеловала дочь в лоб. — Я надеялась ты проснёшься несколько раньше. — Как ты нашла меня? — синеглазой стало интересно как ее матери увдалось найти ее и сравнить с подходом близнецов. — Как ты выжила? — Это долгая история, — ответила тогрута протягивая дочери миску с едой. — Я не тороплюсь, — ответила Гвен, запихивая в рот ложку. Едва ли она испытывала голод, но поесть-таки было надо. Хоть рука и дрожала, смотря в еду. Асока это заметила. Матери не стоило знать обо всех тяготах дочери и того отчего ее рука предательски дрожит над тарелкой. — Там яда нет, — произнесла Асока. — Та я не… — Тано подняла руку, останавливая ее. — Я знаю, что тебя недавно отравили и теперь ты плохо ешь. Я была там, я видела, как боец нес тебя. — Не читай мне пожалуйста моралей на этот счет. Тем более я ем, — произнесла девушка и демонстративно сунула ложку в рот, хоть ее таки и передернуло слегка. — Ты ответишь мне или нет? — Галактика просто не умолкала о твоем убийстве, — начала Асока, что Гвен закатила глаза вспоминая тот период, когда к ней по имени обращались редко, а ее образ смылся из человеческих разумов сразу после новостей о последствиях приказа 66. — Я прибыла на Корусант через пару часов как… Магистр Кеноби сообщил мне, что тебя оставили в квартире сенатора и я летела туда. — И ты поверила, — прокомментировала Скайуокер. — Да. Я верила в обратное, хоть факты были против моих надежд. А потом я услышала тебя. Твое пение четыре года назад в системе Тет. Так я нашла доказательства, подсказавшие как тебя искать. Собирала сплетни информаторов, была на вашей заброшенной базе, беседовала с Со Геррерой. И так по крупинкам вышла на тебя. Что ж у Асоки это заняло дольше времени и она поняла все раньше близнецов, и не шла по головам. Они долго беседовали у костра, прежде чем Гвен спряталась в трюме, когда Асока передала небольшой сверток незнакомцу с голограммы. — Что теперь? — спросила Гвендолин, когда Асока сняла свою накидку и села напротив Гвен в кают-компании ее небольшого корабля. — Ты мне скажи, — ответила тогрута, не отрывая глаз от девушки. — Ты возглавляла отряд, который летел в альянс, а значит ты думала вернутся туда. — Да, — девушка кивнула. — Мне нигде больше нет места та и делать нечего. Может пригожусь. Вдруг кто решит устроить мясорубку, так это ко мне по адресу. — Тогда курс на Явин. Гвендолин впервые за долгое время снова оказалась в кабине пилота. Она сидела на кресле второго пилота и едва ли не зачарованным взглядом глазела на мать. Она четкими движениями управляла кораблем, что на мгновение златовласая задумалась не сниться ли ей это. Может ее таки раздавило камнем? Нет. Асока Тано — ее мать, совершенно материальная сидела рядом в кресле и старалась не глазеть на дочь. Женщина старалась сосредоточиться на полете. Гвен проспала три дня. Большую их часть она просидела напротив нее, разглядывая проступившие на смуглой коже белые веснушки, на запутавшуюся прядь голубых волос и кучу шрамов, усеивающих ее тело. Гвен по-прежнему была к черной безрукавке с высоким горлом, корсете, штанах, вся обвешенная, маленькими и не особо, ножами. На правом плесе и ладони красовались уже известные ей шрамы. Но куча новых хорошенько исполосовали ей руки. Не все заметны, но если смотреть их можно разглядеть. И уж тем более зная целый ряд приключений Безымянной, ей становилось тошно. Хоть смотря на дочь Асока наконец-то испытывала облегчение. Гвендолин же не могла отвести взгляд. Закрывая глаза, она видела, как мать сияла зеленым огнем. Она видела видения, которые словно вели ее к ней. Она слышала в своих снах голоса близнецов. Но не отца. Когда она видела его в своих снах, его от нее словно всегда отделял ледяной прозрачный барьер, совсем не такой как с другими. — Мам? — обращение звучало так непривычно и странно, что Скайуокер почувствовала себя неловко. — А папа… — ее голос дрогнул, — он… — Он погиб, — ответила Асока голосом, наполненным скорби. — Его убил лорд ситхов — Дарт Вейдер. Это не полоснуло по сердцу так как, казалось бы, должно было. Просто раз большая часть семьи выжила, хотелось бы чтобы выжил и отец. Но так посчастливиться просто не могло. Девушка вздохнула. — А что дальше? — спросила Гвен. — Будем как в детстве разыгрывать спектакль о том, кто я? Или я могу обращаться к тебе… — Я думала об этом, — произнесла Асока указывая на рычажок, который Гвен должна была потянуть. — За восемь лет все только ухудшилось. Но ты больше не маленький ребенок, что бы решения принимали за тебя. Я предлагаю не скрывать наших взаимоотношений, просто вести себя как есть и не ходить, рассказывая всем, кто кому кем приходиться. Это не касается повстанцев, но если они будут догадываться, то не скрывать. — В конце концов, это не касается альянса, эти дела семейные, — повторила Гвен. — Хорошо тогда. Они приближались к Явину. — А Люк и Лея знают? — Я с ними не виделась еще, так что расскажешь это сама. Уверена они очень обрадуются. По спине девушки пробежала холодная дрожь. Она представила себе этот момент воссоединения, когда близнецы поймут, что их вокруг пальца обвела младшая сестра. Которая, к слову, все время была рядом и знала про ее же поиски. Это предстояло драме и неприятным разговорам. Девушка поджала губы. Огромный шар — Явин IV появился перед ними. Асока начала снижение. Она возвращается в Альянс почти полтора года спустя если не больше. Вроде бы и не много времени прошло, но между теми днями и сегодняшними, казалось, прошлась вечность, оставившая вместо себя огромную пропасть. Раньше она хотела быть здесь, потому что им с Ником больше некуда было податься и тут они приносили какую-никакую пользу. Даже, наверное, больше Ник, чем Гвен, ведь свои способности она очень тщательно скрывала. Но так она не чувствовала себя вселенским злом и помогала тем, кто в этом нуждался. А теперь девушка ощущала себя запутанной в липкой паутине зла, что она больше не прекрасный цветок, которому место в идеальном саду альянса. Впрочем, какой бы она не стала она все еще может помочь, сделать свой вклад. Это лучше, чем трусливо сбежать. Может воссоединение с ее семьей поможет ей угомонить бурю в ее душе. Более того, однажды Ник найдет ее. И альянс это место, где он без труда ее найдет. Хотелось бы чтобы это произошло поскорее. Он обещал найти ее сам, как только уладит прошлые вопросы. Корабль плавно опустился на землю. Асока встала с сидения и направилась к выходу, похлопав при этом дочь по плечу. Ее касания не вызывали у девушки привычной ей дрожи в теле. Она проследила взглядом за матерью, а затем окинула взглядом место куда они прибыли. На ее памяти база повстанцев была на Атоллоне, а сейчас она на Явине IV. Что ж это место было гораздо приятнее. Как минимум не было тех страшных и гигантских пауков. Тут было очень много зелени, которая неплохо скрывала флот повстанцев. Здесь было много каменных строений, напоминающие ступенчатые пирамиды, в некоторых народах такие называли зиккуратами, но они относились погребальной архитектуре. Впрочем, откуда они тут были девушка не знала. Может повстанцы обосновали базу на месте захоронения древних божеств населения этой планеты. Так мысли девушки уносило не в то русло. Она опустила глаза и сразу увидела слишком много знакомых лиц. Эзра и Сабина стояли перед кораблем, ожидая как выйдет Асока. За ними стояло около пяти ребят, Гвен видела их раньше, но никогда не знакомилась лично. И два дроида, которые стояли рядом с повстанцами. Девушка ни за что бы не спутала бы их. Дроиды ее отца. Тяжело вздохнув Гвен встала и направилась к трапу. — Асока! — воскликнул Эзра. Мимо него с радостным пищанием покатился R2. — Привет, — Асока похлопала дроида по голове и тот радостно заурчал. — Твоя поездка была удачной? — спросила Сабина. — Ты задержалась. — Я отлучилась ненадолго по личным делам. Кое-кого искала, — ответила Асока. — Я привезла продовольствие и генераторы, все в трюме. — Ты кого-то искала? — удивился Эзра, делая шаг в сторону, чтобы 3РО мог достать датапад для проверки деклараций поставок. — Да, — начала Асока и обернулась, словно готовясь представить того, кто шел с ней. Она думала Гвен спустилась за ней. — Кого если не секрет? — поинтересовался Эзра, игнорируя ворчание R2, который покатился обратно в ангар. — Она искала меня! — Гвендолин спускалась по трапу, ощущая дрожь в теле, которую она не показывала. Каждый шаг, словно раздавался этом перед ангаром повстанческой базы. Казалось, словно каждый из ее двадцати шести клинков, спрятанных в разных местах, звенел как колокол. Но ее голос звонко прорезал зависшую паузу. — Здравствуй, Эзра Бриджер! — Ты? — с негодованием переспросил Эзра. Сразу чувствовалась прежняя вражда. — Асока, ты искала Нефели? Зачем? — Не твое дело, — фыркнула Гвен и толкнула его рукой в плече. Эзра стоял с разинутым ртом. Парни за ним пошли разгружать корабль Асоки. Гвен окинула его с ног до головы. Парень очень сильно вытянулся за прошедшее время. Теперь его волосы были совсем коротки и больше не переливались из синя черным как прежде. Сабина пихнула его локтем в бок, чтобы тот расслабил лицо. Сабина снова перекрасилась. Ее волосы достигли плеч, а цвета переливались от пурпурного до насыщенного фиолетового. Ее броня была в пятнах от розового до голубого. — Рада, что ты вернулась. Я вижу у тебя прибавилось ножей, — радостно произнесла Сабина, обнимая подругу. — Пожалуй наконец-то у меня появился достойный соперник для спарринга! Пойдем! — Секунду, — Гвен подошла к матери, Сабина развернулась и потянула Эзру с собой. — А что дальше? — спросила Гвендолин слегка замявшись. — Я просто… я так привыкла быть одна, что с тобой… я не знаю, как поступать. — Увидим, — загадочно отвечает Асока. — Пока обустройся. Я найду тебя вечером, ладно? Девушка кивнула и пошла за Сабиной. Та без умолку тараторила. Гвен смотрела на нее с негодованием, так как мандалорка обычно таинственная. Но они стали подругами, до спасения Хондо, так что, наверное, это было как воскрешение старой дружбы. Все казалось сильно странным. Гвен было ужасно непривычно, ведь ей практически ни секунды не удавалось побыть одной. И ей это даже в каком-то плане нравилось. Но это не мешало отсутствовать львиной части ее эмоций. Это не вызывало ни радости не раздражения. Разве что, наверное, кроме Эзры. Через неделю у Гвен день рождение. Она с неким страхом его ждала. И дело даже не в том, что ей выполниться восемнадцать. А в том, что если избегать второго отряда ей пока удаётся, то как избежать брата и сестры, ради которых, по сути, и организовывают вечеринку. Три дня после того, как Гвен прилетела, Сабина потащила ее на тренировки. Тут все, кто не на заданиях всегда тренируются. До этого Гвен в основном была с матерью и ночевала у Сабины. Сегодня она, условно говоря выходит в свет. Не все еще знали, что она вернулась. Второй отряд не знал. Они-то как раз заслужили право на это знание. Гвен одолжила у матери накидку, которая закрывала тело полностью и одолжила шлем штурмовика у Эзры. Ужасно дискомфортное ведро и чего только парню нравилось их собирать? Ее вид привлек внимание, когда они с Сабиной вышли в зал. Все бои на миг поутихли, наблюдая как Сабина Врен натягивала шлем на голову и ставала в стойку против неизвестного. Они обе были хорошими воинами и добротно впечатывали друг друга в мат. Собственно Сабина обхватила девушку вокруг горла и удушивала, но не так как в настоящем бою. Тем не менее захват настоящий. Гвен знала как из такого выкрутится. Она резко согнулась вперед, перекидывая подругу через себя. И пока она не встала подвела мысок обуви, в которой тоже был спрятан ножик. — Боюсь представить, где еще у тебя ножи, — сдавлено произнесла девушка, вставая с мата. Но Гвен лишь пожала плечами и топнула ногой, чтобы маленькое лезвие спряталось в обуви. Гвен немного запыхалась в чертовом шлеме штурмовика. Вдруг на мат вышел Даллион. И как девушка не заметила его? Хотя с этим ведром на голове и не удивительно. Даллиона переодели в одежду болотного цвета. Тут много кто в таком ходил. И что Гвен удивило, так это то, что он собрал передние пряди на затылке. Девушка тихонько фыркнула от смеха. Даллион никогда прежде так не делал и то как были стянуты его передние пряди вызывало у девушки смех. — Неплохо орудуете, — произнес он, предлагая дуэль. — Правда видал я человечка, который лучше орудовал ножичками. Это он что про саму Гвендолин и говорит? Хорошо у нее самооценка завысилась. Но сам Даллион неоднократно восхищался умениями девушки в их спаррингах на Альдераане. Девушка выгнула бровь и расплылась в ухмылке. Правда под шлемом этого не видели. — Пхаха, — девушка рассмеялась хриплым голосом. Он даже не подозревает с кем имеет дело. Ей ничего не стоило сделать свой голос ниже, чтобы Даллион и другие ребята его не узнал. — Хочешь проверить? — Что вы, — раскинул руками блондин. — С ножами каждый может, а без них… — Пф, — фыркнула девушка. — Я преподавала там, где ты учился! Парень замахнулся неожиданно. Но не для Гвен. Она с абсолютным спокойствием схватила летящий кулак, словно тот бабочка. Без Силы, девушка толкнула его вперед. Он отступил на пару шагов назад и удивленно уставился на девушку в шлеме и мантии. Синеглазая встала в стойку, думая, как легче и быстрее переиграть Даллиона. Гвен с разворота ударила его ногой по челюсти и сразу в прыжке повторила движение. Блондин кинулся на нее, но девушка перехватила его руку и перекинула через себя на землю. Тот, кажется, от удара весь дух их себя выпустил, судя по тому, как он закряхтел. Гвендолин нежно наступила ногой ему на грудь, но не придавливала. — Я же предупреждала, — произнесла девушка уже своим голосом. Даллион, казалось, перестал соображать и дышать. Он был в смятении от того, что произошло, а второй отряд замер, что один из их лучших бойцов вот так проиграл! На момент девушка коснулась Силой его эмоций. Это вышло совершенно случайно. Но синеглазая ощутила, как они все скорбели о ней, он словно увял, когда понял, что стал слабее после смерти Эйлин. Гвен даже стало неловко, что не рассказала им сразу. Ей надо было время принять ситуацию и адаптироваться, а ее итак окружило слишком много существ одновременно. Не отставляя ноги, она сбросила в сторону мантию, открывая уже знакомую Даллиону одежду. А затем скинула в сторону и проклятый шлем штурмовика. Золотые волосы рассыпались по плечам, что Гвен слегка вскинула головой. — Ну привет, братишка, — произнесла Гвен, убирая ногу и подставляя руку Даллиону. — Говоришь видал человечка с ножичками лучше? Все из второго отряда прекратили свои спарринги и уставились на Гвен, которая стояла, протянув руку блондину. Он уставился на нее и не двигался. Казалось, в его глазах девушка видела, себя с синими мечами, инквизитора напротив, а затем обвал платформы. Обвал, который она сама и сделала своим криком. Остальные в зале тренировались в своем режиме и не смотрели, как блондин подорвался с земли крепко обнимая сестру отряда. Который незамедлительно окружил их. — Мы думали ты погибла, — тараторил Силарис. — Мы думали инквизитор убил тебя! — добавил Алсиндер. — Это я его убила, — возразила Гвен. Они облепили ее в объятиях, усыпая вопросами, на которые девушке отвечать не хотелось. Очень не хотелось. Сперва Гвен чувствовала себя неловко после воссоединения с ними. Но парни вели себя так словно это было очередное приключение их компашки. И они спокойно отнеслись к некоторым загадкам в истории девушки. Гвендолин не рассказала, что именно ее крик, усиленный эмоциями, привел к падению. И что ее спасла Асока, которая ее мать. И хвала Силе, девушке не пришлось объяснять подробности того откуда она владеет Силой! Вечером они сидели вокруг небольшого костра и жарили на нем шашлык. Парни притащили откуда-то пиво и после стакана начали петь. Гвен наблюдала и смеялась. А Даллион смотрел на нее заворожённым взглядом. — Рад что ты жива, — произнес он, стукаясь своим стаканом об корсет Гвен, ведь девушка продолжала мало есть и пить. — Не налегай на это пойло, — девушка криво посмотрела на пиво. Она лично утром приняла очередную порцию яда, который не оказывал уже такого эффекта как раньше. — Слушай, а как ведь Скайоукер не почувствовал тебя? — спросил девушку Орен. — Если ты такая же одаренная, как и он! — Во-первых «СкайУокер», — поправила того девушка. — Во-вторых, я не первый год это прячу от таких как он. Ну и в-третьих, Люк дурак! Он не знал, что искать, а может и не понимал вообще. Давайте не будем о Скайуокерах! — Ты все еще злишься? — спросил Суллиен. — Я прекрасно знала, что обернулась на монстра за прошедшие восемь лет, — ответила Гвен, заглядывая ему в глаза, чтобы он видел, как тень пролегла на ней. — И знала, что, работая телохранителем может понадобиться убивать. И одно дело, когда ты можешь это предотвратить, а другое дело, когда можешь, но не хочешь. Именно так близнецы и поступили! То, что произошло, этому можно было препятствовать, а они решили «та зачем?» и кинулись на рожон! Не сказала бы, что я не хотела бы убить тех людей и до этого, но не мне судить их за грехи и выносить приговор! Я напала не себя защищая! Это большая разница! — Они вроде искали сестру, ты бы поступила иначе на их месте? — произнес свое мнение Алсиндер. — Да! — воскликнула Гвен вставая с места. — Я бы вспомнила о сестре не через восемь лет! Они даже не задумывались и не сомневались в том, что она может быть живой! Они все еще видят в ней маленького удобного беспомощного ангела! Они даже не думали, пока я случайно не оговорилась и вот тогда-то они начали поиски! — Тихо-тихо, успокойся, — Даллион подошел и обнял девушку за плечи. — Мы же идиоты. — Вы пьяные идиоты! — добавила девушка. — Эй, а давайте … — Алсиндер не успел договорить как они начали петь. Даллион продолжал девушку обнимать за плечо и петь с остальными размахивая своим стаканом перед ее лицом. — Давай с нами! — настоял Даллион. — Я лишь воин ищущий свой путь до-о-о-о-мо-о-о-о-й! Они пели песни воина, ищущего путь домой с войны. Мало кто видел эту песню по-своему. Гвен видела в ней некое отображение того, как она прошла путь к нынешней себе. К монстру! — Не помешаю? — вдруг раздался голос из-за спины. — Ма… — Гвен радостно вскочила, но замялась в компании друзей. Девушка прокашлялась. — Асока! Даллион продолжил петь, но отпустил девушку, чокаясь стаканами с братьями. Гвен сделала пару шагов к матери и остановилась. Асока как-то неловко улыбнулась и обняла дочь. У девушки аж мурашки по коже побежали. Суллиен снял с костра шампуры с мясом и отдал один Гвен. Ее передернуло от вида и запаха еды, но желудок предательски заурчал. Скайуокер протянула шампур матери и сняла только один кусочек. — Хочешь завтра потренироваться вместе? — предложила Асока. — Что? — удивилась девушка заданному вопросу. — Конечно! Гвен это короткое время с матерью все пыталась вспомнить как было до того, как все закончилось. Как они с матерью проводили время? Когда Гвен была совсем маленькой все сводилось к погулять, помыть, покормить и немного поиграть. Когда Асока оставила Гвен, она начала в основном проводить время со слугами Падме и близнецами. А те, условно говоря, садили ее в надувной шарик, чтобы обезопасить Гвен. То есть это не кататься на велосипеде — упадет расшибет коленки. Где-то лазить, бегать и прыгать — покалечиться! Только общеобразовательная программа. Но по приезду Асоки они беседовали о происходящем. Гвен рассказывала, как сидела на заседаниях и подливала масло в огонь происходящей атмосферы с помощью флейты, или как стукнула кулаком наглеца среди юнглингов. А Асока редко когда что рассказывала. А сейчас Гвен и не знала, что рассказывать. Из того что произошло в ее жизни, девушка сомневалась даже в том, что хотела рассказывать матери про то, что она в отношениях с парнем. Помнилось как в шестнадцать Лея начала встречаться с одноклассником и как были насторожены родители. В прочем Лея до сих пор любит такие короткие интрижки. Она очень предана делу, и заводить семью не хочет, а короткая интрижка — это так, заполнить пустоту или просто повеселиться. Какого матери, которая только нашла свое дитя, узнать, что в ее сердце уже есть другой человек? Как минимум это странно. Асока кинула взгляд на поющих парней и скосила взгляд на Гвен. Девушка поняла намек своей матери и вытащила из-за ремня ту самую флейту. Но играть ей сейчас совсем не хотелось. Она уже заметила, как распадается на маленькие куски ее душа с того дня как она видела последний раз Ника. В свою музыку она вложила бы эмоции, которые испытывала. Но девушка не хотела, чтобы их видели. Внезапно на ее колени рухнул Даллион. Парни сзади рассмеялись. Блондин взглянул синеглазой в глаза. Его пошатывало и, кажется, трусило. Перепил. Асока улыбнулась. И проведя рукой по щеке дочери, женщина оставила ее вместе с друзьями. Но ей не хотелось покидать дочь. Отойдя достаточно, он скрылась за дерево, чтобы ее не видели, но она слышала все. — Ты пьян в хлам, — констатировала Скайуокер хватая кареглазого за подбородок. — Вусмерть, мой дражайший друг! — Зато я щастфлив, — нечетко произнес он. — Ф отлифии от тебя! — С чего ты это взял? — Гвен сомневалась, что он сейчас понимает, что говорит. Но это ее забавляло, и она выгнула бровь. — С того фто ты не умеефь ульбаться. Когда смеефся ты не улибаефся. Словно жифой мертвец. Когда мы фли…ик, — он икнул и отпил еще из стакана. — Я смотрел. На кафдого. У всех пулсовали вены, дрожал жирок под кожай. Только ты как лед. Да моя грудь содрогалась в прифкаг больше твоей, при том фто тфоя больфе! Это эффект твоих ядов? Или расстафание с твоим кафалером? Что ты пряфешь, Айлин? Он свалился с ее колен на колоду, на которой она сидела и его вырвало. Гвен обернулась, надеясь, что тут не было никого, кто мог воспринимать слова Даллиона серьёзно. На его лице выступил холодный пот и его снова стошнило. — Главный алкаш убухался! — воскликнул Орен и рассмеялся со своими братьями. Гвен этого никогда не понимала. Зачем так нахрюкиваться? Сосредоточившись на Даллионе, она и не замечал, что мать еще не ушла. Парни уже и сами начали ощущать тяжесть век и Гвен решила по способствовать их сну во избежание неприятностей. Она тяжело вздохнула. Завтра тяжелый день — ее день рождение… Как и близнецов. Синеглазая понимала, что ей не избежать встречи с ними и так или иначе завтра они узнают, что Эйлин жива. А увидев ее с Асокой остаточно поймут, что она Гвендолин. И дальше Гвен не могла представить, что произойдет. Ее сердце металось от дикого ора на них до объятий. Девушка снова пела песню, как в первый их раз. Бойцы безотказно провалились в тихий сон. Попутно Гвен делилась с ними Силой, чтобы утром им не было так плохо как должно было бы. Ее голос, мягкий и холодный словно укрывал их одеялом. Асока и сама почувствовала, как слипаются ее веки. В тот момент, пока она спешила к своей кровати, она осознавала, насколько многогранны способности ее дочери. Насколько она сильна! Ее пение раздавалось по всей базе и погружало всех в мягкий сон. Так Асока и уснула, забывая про то, что ее маленькая девочка уже не такая маленькая и сама себя отравляет…***
— Я убила инквизитора, я превосходный фехтовальщик! Я не нуждаюсь в занятиях с боя! — возмущенно фыркнула Гвендолин, когда после нескольких часов спаррингов с матерью, та заявила об обучении. Противоречия стали неотъемлемой частью ества синеглазой. Она хочет проводить время с матерью, особенно в ее день рождения, но слышать о недостатках редко кому нравиться. Тем более учиться. При этом совсем недавно, Гвендолин думала, что ей не нужен учитель для того чтобы отшлифовать ее навыки, научить держать контроль, который уплывает из рук с ростом тьмы. Та и стоек боя на световых мечах Гвен не знала. Она повторяла с памяти, то, что видела у отца, но это не заменит знаний. — Гвенни, твои навыки боя меня поражают, — возразила дочери Асока. — Они удивительны, как и ты, но световой меч не стальной, и ты это знаешь! — Знаю-знаю, — Гвен закатила глаза. — Более того, мне интересно полностью раскрыть тебе потенциал Силы. Ты знаешь все то, что сама узнала за все годы, но это не заменит тебе основ. — Только не говори, что я без этого не смогу жить, это супер важно и так дальше! — О нет-нет-нет, — Асока рассмеялась, подходя к дочке и кладя руку ей на плече. — Поверь мне это знание тебе нужно только для того, чтобы знать, как его обойти. Помнишь, что говорил твой отец? — Правила для того, чтобы грамотно их нарушить, — произнесла девушка и засмеялась. — Эти знания могут не оказаться полезными, а могут сделать тебя еще сильнее. Гвендолин отвела взгляд. Кажется, она неправильно оценила ситуацию и ею движет паранойя. Гвен очень хотела, чтобы мама видела только ее лучшие стороны. Она может и знала про действия дочери, но про это не говорила, а синеглазая очень захотела поверить в слова Падме: «Ты не монстр». Глядя на лицо своей матери, разглядывая белые узоры на ее оранжевой коже, заглядывая в голубые глаза, вокруг зрачка которые тоже виднелся свет, Гвен начинала верить, что она таки может еще переписать свою историю и забыть клеймо, которая она на себе поставила.Монстр.
Она едва помнила время с матерью. Оно и доныне было таким не точным и размытым, что и не хотелось признавать. Отец своего времени учил брата. Пришло ее время стать ученицей матери. Гвен смотрела на ее кожу, а затем на свою и понимала, что ее цвет — это смесь отца и матери. Что ее лицо не просто усеяно белыми веснушками, а оно отображает узоры матери практически один в один. Что ее синие глаза светятся как у матери. Что возможно эта голубая прядь имеет отношение к цвету лекку у Асоки. Гвендолин знала как в детстве она была похожа на отца внешне и характером. Может сейчас она походит на мать? Может ли это значить, что ее характер стать похожим на Асоку, а не на отца? Но главное во всем этом — Асока будет рядом с ней, и она больше не столь одинока как она чувствовала. — Я буду очень рада научиться у тебя всему, — произнесла девушка. — Особенно если в процессе никто не умрет. Гвендолин моментально пожалела о том, что сказала это. На лице Асоки это почти не отобразилось, но Сила вздрогнула и словно побежала рассказывать женщине как свои навыки оттачивала девушка. Все просто: бей или беги. Таким можно назвать девиз нижних уровней Корусанта. Та и вообще любого мира, где живут без работы и денег. И особенно где промышляют преступники. Если бьют — научись отбиваться и задай жару, чтобы больше не прикасались. Бежишь? — проявил слабость и тебя могут убить раньше, чем ты над этим задумаешься. Страх — это болезнь. Никогда и ни за что не показывай уязвимости. Гвен тренировалась с парнем в их «домашних условиях». Но практиковалась не каких-то деревянных или стальных мишенях, а на живых. Ей вспомнилось как она пристрелила первого имперского штурмовика. Зло Империи так разрослось, что люди в этих костюмах штурмовиков воспринимались не иначе как пушечное мясо. Гвен даже не осмыслила того, что убила того точным выстрелом бластера в голову. И чем чаще она вспоминала об этом эпизоде безразличия то больше пугалась самой себе. Но вот тот наемник со склада, который они обносили сразу как покинули повстанцев. Она поцелила своим ножом ему прямо в шею. Кровь таким фонтаном била, что Гвен не понимала, как ее не испачкало ею. Тем более столько происходило всего. Но метая ножи в мишень, она попадала на практике. А затем это дело с Черным солнцем, когда она по-настоящему осознала, что убила человека. Это тоже результат тренировок, которые и близко не были имитацией полноценного боя. А ее ждет ровно не та метода, за которой она больше выживала чем училась. Асока крепко обняла дочь и поцеловала ее в лоб. Лучше даже не пытаться понять бурю эмоций матери. — Все будет хорошо, — произнесла она. — Я обещаю. — Спасибо, мама, — Гвен ощутила, как волосы на руках встали дыбом от ее слов. — Я должна отлучиться на пару часов, — произнесла Асока, обнимая дочь. — Сегодня? — К сожалению, мы не можем тратить время, чем скорее снесем Империю, тем лучше! — И поэтому для близнецов сегодня огромная вечеринка! — фыркнула девушка, закатывая глаза. — Как для них, так и для тебя. Ты тоже Скайуокер и твой день рождение сегодня. — Ты ж знаешь, что большая часть людей здесь едва вспомнят как они меня называли. А настоящего имени они никогда не слышали. — А это важно? Неужели это может помешать тебе расслабиться? Каждый день может стать последним, поэтому ребята иногда позволяют себе небольшой отдых. Так что попробуй и ты расслабиться. Более того… — Мне придётся поговорить с Леей и Люком, — договорила синеглазая вместо матери. — Я знаю, хоть и буду избегать этого во чтобы не стало. — Знаешь, я не знаю, что у вас случилось, но думаю дня лучше, чтобы обсудить не будет. Ты ведь понимаешь, что они имеют право знать. Они любят тебя. Я люблю тебя. И отец любил. — Да, знаю, — девушка замялась. — Просто… не знаю хочу ли я говорить с ними. Я одновременно ужасно зла на них, но я в то же время соскучилась. — Ты хотела начать с нуля, — Асока положила ей на плечо вторую руку и заглянула прямо в глаза. — Мне кажется это лучший шанс так и сделать. Мы начнем занятия через пару дней. Я вернусь вечером. Она еще раз поцеловала дочь и плавно покинула тренировочный зал, оставляя Гвен там одну. Через пару минут запищал ее новый коммуникатор, который Асока подарила. Это Даллион звал. Гвен тяжело вздохнула и пошла к нему. Вечеринка как раз начинала набирать оборотов. Войдя с Даллионом в большой ангар, она увидела, как в его центре поставили небольшую сцену, а вокруг наставили столы. На сцене пару ребят из альянса играли на инструментах разные мелодии. «Был бы у них вокалист, то им место на очень большой сцене» — подумала девушка. Ее сердце словно подпрыгивало в такт их музыке, казалось, оно подталкивало ее петь. Проходя между рядами столов, девушка увидела команду Призрака. Они над чем-то смеялись, пока Сабина не увидела девушку. — Нефели! — воскликнула мандалорка и помахала златовласой. Гвен сразу же подплыла к ней. На ней не было привычного мандалорского доспеха, сегодня все, казалось, делали вид, что в этой зале нет нависшей над ними угрозы смерти и все они просто обычная молодежь. Гвендолин с неким изумлением разглядывала девушку, ведь прежде она видела ее, по сути, только в мандалорской броне. Передние пряди ее разноцветных волос были собраны в два пучка на затылке, а другие волосы щекотали ей плечи. Она была в синих джинсах и белом топе с тонкими бретельками. А на плечах накинута джинсовка, которую Сабина не один год расписывала. Кареглазая на момент остановилась, разглядывая подругу и оценивая ее выбор одежды. Гвен этого не признавала, но сегодняшний день был особенным. Всем сердцем ей хотелось верить, что в любой момент придет Ник. Что жизнь сделает ей такой подарок. И в коем-то веке Гвен не хотела выглядеть устрашающе. Это словно маленькая щель, которая приоткроет ее душу и позволит вздохнуть чистым прохладным воздухом. Поэтому она надела простую черную юбку, которая обхватывала ее почти под грудью, и синюю вельветовую блузу без рукавов. Это было странным ощущением, ведь Гвендолин на протяжении восьми лет тщательно старалась прятать все свои внешние шрамы. А теперь все они, как и старые так и новые, обдувались прохладой ангара. Гвен с прической не напрягалась, волосы были собраны в небольшой в распатланный пучок, с которого повыбивались одиноки пряди после тренировки. Сабина оценила торчащую голубую прядку. Девушки обнялись, и синеглазая на мгновение окинула сидящих за ней. Кейнан обнимал Геру и оба с удивлением и улыбками уставились на Скайуокер. Зеб в это время колошматил волосы Эзры, так что, воспользовавшись случаем, паренек откинул лапы лассата. Рядом с Кейнаном сидел Рекс, который что-то джедаю рассказывал, пока не увидел Гвендолин. Он вскочил и замер, разглядывая синие светящиеся глаза. — С днем рождения, Нефели, — тихо над ухом произнесла Сабина и отпустила девушку из объятий. — Я кое-что подготовила тебе. Девушка взяла с лавки черную коробку и протянула ей. Гвен открыла и изумленно уставилась на мандалорку. В пергамент был завернут ее же корсет из кожи маскинонга, только теперь он был матово чёрного цвета и разрисованный. Верх девушка сделала набрызгами из синих и белых точек, словно звезды. А низ словно морские волны. Гвен с открытым ртом смотрела на подарок и на Сабину. Которая так сильно улыбалась, что Гвен вообще удивлялась как так вообще можно. Даллион стоял за спиной Скайуокер и хитро смотрел.Но Гвендолин, хоть и пыталась, но улыбнуться не могла.
— Это… — слова исчезли с языка прежде, чем она смогла собрать их в кучу. — Я надеюсь ты не против, — ответила мандалорка. — Я его немного усилила. Я его обработала бескаром. Конечно, не чистая бескарская сталь, но тем не менее, пару бластерных зарядов выдержит. — Ты даже не представляешь как это прекрасно! — произнесла Гвен и снова обняла подругу, чтобы та чувствовала искреннюю благодарность и не видела ее лица, которое утратило возможность к позитивным эмоциям. Гвен встретилась глазами с Рексом. Он как рыба, открывал рот и закрывал. — У тебя день рождение? — спросил Зеб. — Поздравляю тогда. — Спасибо, — ответила девушка, отпуская Сабину. — Рад был всех видеть, но мы пойдем, — произнес Даллион, потягивая девушку за локоть, но та, казалось, боялась пошевелиться под взглядом капитана. — Эйлин? Он позвал ее по тому имени, которое знал. Призрак, конечно, не удивился. Только в тот раз, здесь ее называли тремя разными именами. Четырьмя, если считать прозвище Ника. Гвен смотрела на Рекса. Она ужасно состарился. Его голова была лысой, борода седой, лицо испещрили морщины, но взгляд все тот же. И если в тот раз, он мог сомневаться, то сейчас он был абсолютно уверен в том, кого видел. — Ты… — только и смог выдавить из себя он. — Иди, — толкнула девушка Даллиона, чтобы шел дальше. Даллион оглядываясь пошел, а Призрак достаточно быстро начал общаться между собой. Ну или делать вид, что они говорят. Хотя Гвен казалось, что она временами ловит взгляд Эзры на своей груди. Но Гвендолин решила не обращать внимания на то куда он смотрит. Рекс так смотрел, что Гвен уже подумала не словил ли он инфаркт. Она уже хотела что-то сказать, но слова не шли с языка. Ее сердце начало ускоряться от волнения, а по коже пробежали мурашки. — Рекс, — сдавлено поздоровалась златовласая. — Поверить не могу, — произнес он. На его глазах выступили слезы. — Это ты… Жизнь Гвендолин Скайуокер менялась колоссально. Она смотрела на Рекса и понимала, что он видит не восемнадцатилетнюю девушку, а маленькую десятилетнюю девочку, которую его братья нашли в ящике с оружием, когда они летели на Джеонозис. Он посмотрел на ее шрам на плече и в его глазах словно отобразился момент как он нес ее раненую к отцу. Она подошла и обняла его. Капитан так и стоял в замешательстве. — Она таки нашла тебя. Рад, очень рад, — произнес он, когда она отпустила его. — С днем рождения! Такая взрослая и такая… как они… — Спасибо, — она улыбнулась ведь Рекс имел ввиду не близнецов, а мать с отцом. Он похлопал ее по плечу, и девушка пошла к столу, где ее ждал Даллион. Их компания сидела прямо возле сцены. Гвен оглянулась не кинулся ли Рекс к близнецам. Но он сел назад на место и только что отвесил Эзре подзатыльник, отчего все рассмеялись. В ангаре играла музыка и слышались разговоры. Гвен сидела так близко к исполнителям на сцене, что едва ли она слушала кого-то еще кроме них. Ее восхищала их игра, то как они стоят на сцене. И в какой-то момент она захотела того же. Вот так стоять и менять мир через музыку, заставлять сердце ускоренно биться. Близнецов здесь и не было. Парни потрудились накрыть стол. Хоть она и никогда не говорила им, когда у нее день рождение. Та и вряд ли Даллион успел это провернуть пока она говорила с Рексом. Впрочем, возможно все наедки это подача близнецов. Впрочем, Гвен старалась об этом не думать пока слушала рассказы братьев про их первые дни тут. Они взорвались смехом после очередной байки, что казалось в ангаре кроме них никого и не было. — Ты мусорное ведро на колесиках! — внезапно завопил Эзра. — Я тебе все винтики повыкручиваю! В соседнем проходе промчался Чоппер держа над головой, по-видимому, тарелку Эзры. Он катился со своим характерным смехом, в котором чувствовалось «хахаха, лузер!». Параллельно рядом со столом Второго отряда также котился хихикающий R2. Гвен даже и не думала, что тот тоже будет здесь. Впрочем, она видела его по прибытию, но тем не менее разводить Эзру? Дроид прокатился мимо, окинув ее взглядом. Он отвернулся, но не покатился. Его голова резко крутнулась в сторону к девушке и дроид подкатился к ней. Он начал пищать практически как сирена и тыкаться ей в ноги. Узнал ее. Помнил видимо, как он стоял над душой годовалой девчонки и смотрел чтобы небось в фонтане не утопилась или с балкона не слетела. Ну и конечно же время от времени катал ее на себе. — Ты смотри, он тебя знает, — удивлённо произнес Орен. — А говорят они бездушные. — Не все, — ответила девушка. — Да, R2? Плохие не дроиды, а те кто ими управляет. Она погладила того по голове. И довольно заурчав, астромех покатился спасать Чоппера от Эзры. Ну или наоборот… — Так у тебя здесь свое имя? — поинтересовался Суллиен. — Ну кто как обращался, так и повелось. Много имен. Игроки на сцене резко ударили в тарелки, что Гвен подскочила. Даллион похлопал ее по плечу тихо хихикая. Они беседовали, рассказывали друг другу веселые истории, что аж щеки болели от смеха. Но вспоминая свои моменты Гвен не могла не думать про семью и Ника. И особенно тем, чем Ник ей стал — домом. Она вроде нашла мать и близнецов, но ей не хватало именно его. Сердце взвыло, так что даже призрачная улыбка сползла с ее лица. Даллион насторожился. Но Гвендолин так задумалась, что не заметила, как он начал переглядываться с братьями и исполнителями на сцене. — Эйлин, поскольку ты тоже сегодня именинница, — начал Даллион. — Мы кое-что тебе подготовили, — договорил Алсиндер. — Я не говорила вам этого, — удивленно выгнула бровь девушка. — Неважно, — возразил ей Силарис. — Удивительно как твой день совпал с близнецами. Совпадение. — Совпадений не бывает. — произнесла Гвен, кривя губы. — Ты даже не подозреваешь насколько сложно это все. — Это не важно! — откинул ее слова Даллион. — Мы знаем как ты музыкально талантлива, поэтому это и есть наш подарок! Даллион один резким движением подхватил девушку за талию и словно пушинку посадил на возвышенность сцены. Музыка за ней затихла, и девушка почувствовала, как ее сердце испугано замерло. Сцену освещало пара прожекторов, и они немного слепили ее. Ангар виделся ей темным пятном, как и все в нем. Сердце начало колотиться так, словно она приняла все яды мира в лошадиных дозах и нырнула в воду. Тело начало трусить, но она этого словно не замечала. Убийца и боится обычного прожектора. Девушка начала нервно поправлять пряди волос, которые повыбивались из ее растрёпанной прически. Казалось, пояс стянул ей ребра до ужаса, а легкие словно были не в состоянии функционировать. Повисшая тишина давила на девушку, что она начала слышать гупанье своего сердца в ушах. Музыканты коснулись ее плеча, что девушка вздрогнула, едва не упав со сцены. Кто-то поднял ее, но Гвен не могла отвести взглядов от зрителей. Здесь же все! Те, кто ее знал, не знал … и те, кто ее искал. Сердце девушки бешено стучало, что казалось то, как оно лупит по ребрам, видят все. — Песня «Я лишь человек» знакома? — произнес голос над ее ухом. — Д-да, — выдавила из себя синеглазая, разглядывая публику сквозь полумрак ангара. Гвен услышала проигрыш, который всегда передует песне. Ей слишком страшно выступать на публике, слишком страшно открыть свое я. Это словно содрать корочку с огромной кровоточащей раны. Но она здесь уже, а страхам нельзя давать воли. Или попытаться. Гвен сглотнула и подняла глаза вверх. Ей понадобилась лишь доля секунды, прежде чем музыка растеклась ее венами, давая ей новую чистую силу, которую никто не ощутит. Никаких пряток, никакой лжи. Музыка проняла все ее тело меня сущность на корню, она словно на мгновение перевоплотилась в персонажа из песни. Хоть эта песня во многом как зеркало поступков самой Гвен. — Взглянул я в твои глаза и я, — начала Гвен петь самым чистым и искренним голосом. Словно свет и вера в лучшее давали ему еще большую силу. Она все еще была зла на брата и сестру, но в момент, как она позволила песне сойти с ее уст, синеглазая словно открыла дверцу к своей душе, а та захотела дать им шанс увидеть, как прост был ответ на вопрос. — Подумал о семье своей, Как же молод был я, когда ушел воевать? Будут ли меня ждать последствия этого до конца моих дней Каждый человек, что был убит мной? Неужели плата — бесконечное страдание? Закрывай глаза и представь себе свой дом Разве я могу тебя убить? Я лишь человек, что ищет путь домой Даже через годы того, что я прошел Я лишь человек, борющийся за жизнь Я бы продал мир лишь бы увидеть вновь семью Я лишь человек… — свет приглушили, и девушка лучше видела своих зрителей. Конечно же они были весь удивлены необычному таланту у такой мистической девушки. Гвен чувствовала какое-то облечение от того, что она пела. Словно это то, чего жаждала ее душа. Вот оно кем она могла стать если бы ей дали такой шанс. Это именно тот потенциал, от которого трепетала душа. Она могла изменить мир песней. И не так как, наверное, подумали «я вас покорю, и вы будите моими!». Ее песня может исцелять раны: видимые и не очень. Ее голос может приносить только радость, не порабощать умы, не быть оружием массового поражения, а быть прекрасным инструментом искусства. И когда Гвен это осознала ее взгляд наткнулся на Лею. Она сидела, уставившись на девушку с разинутым ртом. Брат просто завис в полуобороте. Гвен подозревала, что теперь они видели не воскресшую из мертвых Эйлин, а того, кем Эйлин была. Пауза длилась ровно секунду, но, казалось бы, взгляды близнецов тянулись вечность. Но ни один не встал и не бросился к ней. Словно шестерёнки мозга продолжали обрабатывать поступающую информацию. Но музыка не прекращалась нечего и ей замолкать. Более того, эта песня как ничто лучше отображала путь Гвендолин. Поэтому ее так любили солдаты, что она отражения жизней сотен. И это то, что так любила Гвен — эмоции и истории, заложенные в них и то, что она способна их отобразить и дать ощутить другим. Ей казалось, что повисла пауза, что музыка стихла и все в абсолютной тишине смотрели на нее. Ей казалось время замерло, пока она смотрела в глаза своей сестре. Гвен нервно сглотнула, пытаясь заставить уши слышать музыку. Ей нельзя замолкать, на сцене во чтобы то не стало нужно продолжать играть. Только, по-видимому, одна из ее актерских игр только что оборвалась. Люк и Лея не двигались и с неприкрытым изумлением пялились на девушку на сцене. Словно в свете прожектора она может исчезнуть. Скайуокер зажмурилась прогоняя свои эмоции и вкладывая их в песню. — Так когда же комета стала метеором? Когда же пламя обратилось в пожар? Когда человек стал монстром? Когда брызги обернулись на разрушительную волну? Когда причина обернулась всему виной? Когда человек стал монстром? — ее слова подхватил хор музыкантов. Они повторяли за ней второй куплет, пока девушка напевала «прости меня». — Я лишь человек! Она закончила песню и в ангаре воцарился шум из аплодисментов. Даллион и второй отряд заорали «С днем рождения!», чем окончательно развеяли сомнения близнецов. Они оба подвелись со своих мест. Музыканты что-то говорили, восхищались ее голосом, но Гвен их не слушала. Ее взгляд был прикован к близнецам. Они стояли, но не двигались. Странный рипящий шум начал глушить ее. Она больше не слышала голосов толпы. Их разорвало воспоминание. Златовласая девочка бежит к уходящему брату. Перед ее лицом закрывается дверь и она кричит. Слезы заливают ей щеки, в ушах кровь кипит от клича смерти. Брат уходит. Сестра уходит. Всегда видит лишь их спины, отворачивающиеся от нее ради их интересов. В ее воспоминаниях от тех дней лишь тень. — Люк! — кричала она. — Нет! Не оставляй, они идут! Они идут! Нет! Ее крик драл ей душу. Рвал сердце на части. Сжигал ее же разум. Она смотрела как те просто оставляли ее одну. Одну на смерть! Ей стало тяжело дышать. Воздух вдруг, словно, стал ужасно тягучим и липким. Ее приходилось практически силой пропихивать его в нос. Ей стало душно в полутемном ангаре. Кажется, Даллион что-то ей говорил, но Гвен не слышала его. Она не могла дышать. Ее взгляд был только на близнецах, в определенное мгновение, все еще и сузилось до них. И то хрупкое равновесие в ней, та Сила что она чувствовала прежде, начали меняться. Синеглазой хотелось буквально выдрать из груди сердце, которое чертовски ныло и выкинуть подальше, а за ним и легкие, чтобы сделать нормальный вдох. Все было словно в замедленной сьемке. Гвен развернулась, игнорируя то, что ее золотистые волосы рассыпались по плечам, демонстрируя их голубую прядь. Гвендолин выбегала из ангара на воздух. Она облокотилась на опоры дальнейшего крестокрыла и глубоко дышала. Ее ноги подкосились, и она упала на колени, хватаясь рукой за горло. Ее словно мысленно душили. Перед глазами снова плыли образы. Образы убитых наемников, когда Люк и Лея решили расспросить синдикаты о ней же, когда ответ был к ним так рядом. Гвен всё равно что себя сама сдала. Она словно снова переживала резню, спасая жизни близнецов. Шум в ушах и вращение земли прекратилось, когда теплые пальцы едва коснулись плеча. — Не прикасайся! — мимолетом ей показалось, что ее коснулись мертвые пальцы Дугласа, но это был лишь Люк. Люк, которого она оттолкнула, едва не скинув с ног. Он тут же отскочил от девушки поднимая руки вверх. Лея знала, как Эйлин пугалась касаний и их первопричины. Еще буквально десять минут назад, она думала, как обнадежена этой встречей. А теперь она снова пылала гневом. Противоречивость ее собственных сомнений и не понимания злили ее больше. — Гвенни, — тихо произнесла Лея. — Жемчужинка, — еле слышно добавил брат. Они стояли так близко к ней, что ее ярость запыляла ей глаза. Она моргала и видела трупы убитых ею. Люк и Лея старались скрывать свои эмоции на лице, но она чувствовала, как ими расползалось ощущения радости, облегчения и ужаса. Конечно, ведь сестра не померла от их ошибки и стала тем, во что они не верят. — Не называй меня так! — на ее глазах проступили слезы, я гнев сильнее расползался телом. — Я не ваше сокровище, которым вы снова можете помыкать! — Мы и не думали, — возразил Люк, делая к ней плавный шаг, держа руки перед собой. — Не смей! — рявкнула она ему. — Я тебе не дикий зверь! Я вижу это, я чувствую разочарование в твоем сердце! Не оправдала надежд? Тяжело смотреть на меня зная, скольких я убила, чтобы выжить! Та, и чтобы выжили вы! Жить стало легче, что я еще из-за вас не погибла? — Что ты такое говоришь! — возмутилась Лея. — Мы всегда… — Что всегда? Скажи мне! Всегда верили, что я жива? Вы сами сказали, что у меня нет шансов! Вы сами смирились и задумались, только потому я вам так опрометчиво подсказала! Если бы я этого не сказала ты и сейчас бы не думала об этом и не узнала бы меня! Глядя на их смущенные лица, Гвен понимала, что задела их за живое. Как резко огонь вспыхнул так он и стих. Она смотрела на близнецов, чьи слезы выступили на лице. Гвен встала на шаткие ноги и почувствовала, как волна гнева и ярости откатывает от лица. — Вы были мне так нужны, — тихо произнесла Гвен, стараясь не выпустить своих слез. — Ты помнишь, что ты хотел мне сказать, Люк, при встрече? Помнишь, как возражал тому, чем я стала? Как утверждал, что это не важно. На твоем лице все очень четко говорит об обратном! Вы предали меня! Лея порывисто обняла сестру, а за ней и Люк. Гвен не знала испытывала ли она облегчение или клубок ее эмоций путался еще сильнее. Какую-то секунду она хотела их оттолкнуть. Но тепло этих объятий не дало ей пространства для пропуска холода. От Люка пахло машинным маслом, а от Леи цветами. Гвендолин же чувствовала собственный запах крови. Слезы стекли щеками девушки оставляя пятна на оранжевом летном комбинезоне Люка. — Жемчужинка, ты крупинка, которая становиться сильнее и прекраснее с влиянием мира на тебя, — произнесла Лея, целуя сестру в лоб, — как настоящий жемчуг. — Ты не монстр, — добавил Люк. — Прошлое уже прошло, стоит ли тому что было определять то, кем ты есть? Разве ты приходишь к людям и убиваешь их, потому что они отказались тебе повиноваться? — Ты ведь не убиваешь невинных просто так, — продолжила Лея. — Ты сделала, что сделала, чтобы выжить. Плохой ты станешь, только если станешь нападать на невинных. Она уже слышала эту фразу раньше. Вайорика тоже говорила это ей. Противоречие странная вещь. Оно не дает тебе понять и принять одну сторону. Как гнев охватил ее, так и отпустил. Что-то все равно казалось неправильным, непривычным и странным. Скорее всего ей надо адаптироваться к очередному перевороту ее жизни. Ей нужно научиться сосуществовать с близнецами и найти силы их простить. Они оба крепко прижимали ее к себе и Гвен не смогла сдержать слез. Только как не крути, большая часть ее семьи и правду выжила. Ее мать стала наставницей. Люк пилот сопротивления, а Лея дипломат. Вроде все на своих местах. Но почему Гвен казалось, словно ее душа не возобновила своей потери? Наверное, новый день решит эти тяготы. Главное, чтобы он наступил.
