Tracings

Горизонтальная линия Вертикальная линия Горизонтальная линия Момент бездействия Вертикальная линия Горизонтальная линия Пауза Круг Пауза Две диагональные линии Пауза Вертикальная линия Три горизонтальных линии Момент бездействия Две диагональные линии Вертикальная линия Пауза Круг Пауза Кривая *

      — Ты такое клише, — негромко заметил Кевин. Он следил за тем, как пальцы Хоакина вырисовывали буквы на тыльной стороне его руки. Они лежали на кровати Кевина, кто знает, как долго. Вероятно, очень долго. Хоакину, вероятно, следовало уйти до того, как отец Кевина вернется домой.       — Да, за исключением лежания в постели и выписывания «I love you» на руке моего бойфренда — это, на самом деле, последнее, что люди ожидали бы от меня. Так что, это не является клише, если это делаю я. — Хоакин хмыкнул, приподняв пальцы Кевина ко рту и поцеловав их. Кевин отвел руку ото рта Хоакина и положил ее ему на шею. Он прислонился своим лбом ко лбу Хоакина, их губы слегка коснулись друг друга.       — Тебе следует уйти до того, как мой отец вернется, — прошептал Кевин, смотря вниз на чужие губы.       — Да, мне следовало бы, — пробормотал Хоакин, прежде чем наклониться для поцелуя. Это было медленно, но любовь и страсть оставались с ними, скрываясь за мягкими губами и нежными языками. Кевин усмехнулся в поцелуй, его пальцы зарылись в длинные мягкие волосы и слегка потянули.       — Ох, — ахнул Хоакин.       — Что такое? — Кевин ухмыльнулся, вновь потягивая волосы. Хоакин испустил стон.       — Мне, ах, нужно подстричься, — утверждал он, ластясь к длинным пальцам Кевина.       — Ты не посмеешь, — Кевин вновь соприкоснул их губы, проглатывая ответ Хоакина. Они сохранили медленный темп, пальцы блуждали, и языки мягко сталкивались. Кевин был не уверен в том, как долго они целуются. Вероятно, очень долго. Он был не уверен, когда Хоакин перешел от его рта к шее, покусывая, зализывая и посасывая кожу. В чем Кевин был уверен, так это в том, что завтра он будет прятать засос.       — Блять, — Хоакин отстранился, довольный проделанной работой. — Это горячо, — Кевин засмеялся.       — Нет, это моя новая головная боль. Мой папа на все обращает внимание, ты же знаешь это? — Он покачал головой, немного приподнявшись, чтобы посмотреть на Хоакина. Кевин пытался смотреть грозно, но губы змея были искусаны и его волосы в беспорядке, и сам он был слишком очарователен с этой самодовольной улыбкой.       — Тебе нравится это.       — Заткнись, — Кевин шлепнул его, но Хоакин успел перехватить руку. Он вновь начал выписывать слова.

Две диагональные линии Вертикальная линия Пауза Круг Пауза Кривая Момент бездействия Две диагональные линии Горизонтальная линия Пауза Вертикальная линия Кривая Диагональная линия Пауза Вертикальная линия Три горизонтальных линии Момент бездействия Вертикальная линия Кривая Пауза Вертикальная линия Три горизонтальных линии Пауза Вертикальная линия Кривая Диагональная линия Пауза Вертикальная линия Две горизонтальных линии Пауза Вертикальная линия Три горизонтальных линии Кривая Пауза Горизонтальная линия Вертикальная линия **

      — Ты идеальный, — Хоакин повторил то, что вывел, как только перестал писать и поднес руку Кевина обратно к своим губам.       — А ты такой дурак, — улыбаясь, ответил Кевин.       — Кев, я не смогу вспомнить, когда в последний раз был так счастлив. Ты лучшее, что случалось со мной. И я не могу поверить, что это взаправду. Не могу поверить, что кто-то настолько идеальный, как ты, смог полюбить кого-то столь же сломленного, как я, — признался Хоакин, его взгляд бегает, но останавливается на собственных коленях. Кевин сел рядом и приподнял свободными пальцами Хоакина за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.       — Эй, эй, ты не сломленный. Ты бесконечно прекрасен. Ты безупречный, и ты тоже лучшее, что случалось со мной когда-либо. Я люблю тебя, — Кевин наклонился вперед, чтобы вновь поцеловать его, но звук подъехавшей машины отца остановил его. — Блять.       Хоакин вскочил, наскоро надевая ботинки, и быстро направился в сторону окна:       — Я тоже люблю тебя, Кев. Увидимся завтра, — и с этими словами он исчез, а Кевин вновь остался один в своей комнате. Он вздохнул и поднялся на ноги, спускаясь вниз, чтобы встретить отца у двери.       — Хей, пап, как дела на работе? — Кевин улыбнулся вошедшему в дом отцу.       — Напряженно, как обычно. Клиффорд Блоссом в могилу меня сведет. Знаешь, я никогда не думал, что скажу это, но я скучаю по дням, когда мне приходилось иметь дело лишь со Змеями, — шериф Келлер тихо усмехнулся. — Как прошел твой день, сын?       — Хорошо. Арчи сыграл нам новую песню на ланче. Как ни странно, он неплох в этом. И Вероника пришла сегодня в самых фантастических темно-красных каблуках от Джузеппе Занотти. К тому же, я думаю, я смог бы убедить Бетти распустить ее волосы хотя бы раз, мне просто нужно сыграть на том, что «Джагхеду понравилось бы».       — Ну, я полагаю, что это хорошо… — Он замолчал. Он вообще не слушал Кевина. Нет, шериф Келлер был полностью сосредоточен на шее сына.       «Блять, блять, блять», — подумал Кевин, вспоминая очень заметный засос, который оставил Хоакин, и отвернулся от отца, возвращаясь к себе в комнату.       — Да, это здорово. Ну, я должен доделать домашнюю работу, так что мне пора идти.       — Ни с места, молодой человек. Что произошло с твоей шеей?       — М-моей шеей? — Кевин моментально остановился, но быстро вернулся обратно в комнату, — я, эм, упал.       — Ты упал на свою шею? — забавляясь, спросил шериф Келлер.       — Ага, знаешь, неуклюжий я, — Кевин зашел в свою комнату, быстро закрывая дверь. Он прошел к зеркалу и уставился широко-раскрытыми глазами на темно-фиолетовое пятно над его левой ключицей. — Блядство, Хоакин, что ты наделал?       — Эй, Кев? — Голос отца ворвался в его комнату.       — Да? — Осторожно крикнул Кевин в ответ.       — Просто будь в безопасности, ладно? — Челюсть Кевина опустилась, он на мгновение потерял дар речи, будучи потрясенным. Однако тишина быстро была нарушена. Кевин громко простонал и тяжело упал на кровать. Он мог почувствовать, как щеки краснеют, пока отец хихикал внизу.       — Я убью этого парня, — пробормотал Кевин сам себе, поднося пальцы к шее. — Я поцелую его, а затем убью.