"Дама с жемчугами"

По возвращении в РОВД Максу и Шаманке неожиданно улыбнулась удача. В том смысле, что удалось установить личность девочки. Первой, кого вошедший Макс увидел у окошка дежурного, была женщина лет сорока, что-то упёрто втолковывавшая помянутому дежурному. Тот отбивался обычными словами обычного мента, не желающего вешать на коллег очередной «глухарь»: - Да вы поймите, гражданочка, не положено! Трое суток не прошло. Ну, сколько же лет вашей девочке? Пятнадцать? Ах, шестнадцать? Да вернётся, когда нагуляется – все они в этом возрасте такие. Женщина, одетая для своих лет слишком уж по-молодёжному – в джинсах с вышивкой, яркой куртке и высоких кроссовках, сдаваться явно не собиралась: - Послушайте, уважаемый, это вопрос жизни и смерти! Девочка беременна, у неё сильнейший токсикоз! Возможна угроза выкидыша. Она никуда не могла пойти, как вы выразились «нагуляться» - ей просто не до этого! Эля пропала, я уверена, что с ней что-то случилось, а вы ведёте себя как последний бюрократ!!! Дежурный побагровел, открыл было рот, но, встретившись с холодным взглядом Шаманки, тут же закрыл его и сделал вид, что ужас как занят перекладыванием бумаг на столе из одной стопки в другую. Макс же подошёл к женщине и мягко спросил: - У вас кто-то пропал? Женщина просияла от того, что хоть кто-то обратил на неё внимание и быстро заговорила: - Ой, а вы здесь работаете? Вы можете мне помочь? Понимаете, я заместитель директора социального приюта «Маленькая мама». Два дня назад у нас пропала одна из воспитанниц – Эля Андреева. Она очень хорошая девочка, не гулящая, не наркоманка, к нам пришла сама, у неё обстановка в семье…тяжёлая. Она никуда бы не ушла по доброй воле – ей просто некуда идти – понимаете? - Я понимаю вас, - сказал Макс, которого всё сильнее и сильнее терзало дурное предчувствие, - У вас есть её фотография? - Конечно-конечно, - ответила женщина, - Я же шла в полицию. Вот последняя фотография Элечки. Макс взял из рук у женщины фотографию, и его дурное предчувствие оправдалось на все сто. Сидевшая в потёртом кожаном кресле девочка в синих тренировочных штанах и слишком просторной белой футболке с английской надписью «Здесь ребёнок» и стрелочкой с соответствующим рисуночком на животе, была именно той, тело которой они только что осматривали в лесопарке. Здесь она казалась ещё более похожей на картину ван Остраде, фотограф мистическим образом поймал тот же самый ракурс, ту же самую позу. Только вместо бокала вина на столике лежала толстая растрёпанная книга, на корешке которой ещё читалась надпись «Ребенок и уход за ним». Видно Макс всё-таки не удержал лицо, потому что женщина горестно вскрикнула: - Вам что-то известно? Где Элечка? Скажите ради Бога! Но тут вмешалась Шаманка: - Пойдёмте с нами, пожалуйста. Мы всё вам расскажем. Простите, как вас… - Извините, не представилась, - немного пришла в себя посетительница, - Меня зовут Милена Рафизовна, можно просто Милена. Вот моя визитка. Она порылась в кармане куртки и достала маленький твердый белый прямоугольник и протянула Максу. Макс прочёл: «Бакумова Милена Рафизовна, социальный педагог, заместитель директора приюта «Маленькая мама», кандидат психологических наук», далее шли номера – рабочего и мобильного телефонов. Макс слегка удивился, почему нет домашнего номера, но потом подумал, что с такой работой Милена вряд ли часто бывает дома. Женщина тут же подтвердила его слова: - А я там же и живу – в приюте. Девочкам постоянно совет и помощь требуется, а с воспитателями у нас беда – мало кто идёт на такие деньги, только если кто бескорыстно помогает. Но, увы, не все из добровольцев нам подходят. Женщина почти успокоилась, рассказывая о своей работе, и дошла до кабинета Макса, ничем больше не показывая своего волнения. Но как только они пришли и Шаманка предложила Милене сесть, та словно очнулась и, вспомнив о цели своего визита, повторила: - Вы что-то знаете? Где Эля? Шаманка набрала номер Литвинова и вышла. Макс знал, что сейчас она попросит его подготовить труп к опознанию, и заранее подготовился к тому, что Милена разрыдается от его слов. Но молчать он не мог. - Видите ли… - вздохнул Макс, - боюсь, что у нас плохие новости. Прошу вас, выслушайте меня. Милена встревоженно замерла: - Вы…вы хотите сказать… что с Элей случилось что-то плохое? - Боюсь, что да, - ответил Макс, - Несколько часов назад в лесопарке обнаружили тело девочки. Беременной девочки. Думаю, что моя коллега сейчас звонит эксперту. Вам нужно будет пройти в морг на опознание. - Этого не может быть! – вырвалось у женщины, - Это ошибка! Пойдёмте, конечно пойдёмте, я докажу, что это не Эля! Вошедшая Шаманка поняла кивок Макса и пригласила Милену в морг. Макс не пошёл с ними. Не потому, что боялся трупов или истерики женщины – ему нужно было морально подготовить себя к беседе с ней, а ещё позвонить Андрею. Почему-то очень важно было позвонить именно сейчас. Макс набрал номер, Андрей взял трубку сразу и обеспокоено спросил: - Макс? Что случилось? - Вечером расскажу. Ты где сейчас? - Мы с Данькой в художке. Сейчас нам Лев Семёнович подбирает информацию по Остраде. Потом домой поедем. - Хорошо. Андрей, мне нужна эта информация. А что с музеем? - В музей Игнат с Артемом поехали. А Лев Семенович спрашивает – ссылки на англоязычные сайты давать? - Да, конечно. Может пригодиться. Ладно. Молодцы. И прошу вас – только будьте осторожны ради Бога. - Конечно, мы же понимаем. До вечера? - До вечера. Потом, когда Андрей отключился, Макс позвонил ещё и Вадиму, поболтал с ним пять минут ни о чём, но так почему-то стало легче. А потом Шаманка ввела в кабинет расстроенную Милену, всё повторявшую: «не может быть… Этого просто не может быть… Элечка…», и убежала обратно в морг, бумажки заполнять, а Макс спросил женщину, сможет ли она рассказать ему о девочке. Милена выпила предложенный корвалол, попросила разрешения закурить, и, достав пачку, затянулась. Макс включил диктофон и стал слушать её рассказ. Элечка Андреева выросла в неполной семье. Отец с матерью развелись, когда ей было пять лет, отец дочку матери не отдал, да та и не горела желанием, как она выразилась: «тащить спиногрызку» и отбыла в туманную даль в поисках большого личного счастья. Николай Андреев оказался хорошим отцом – он заботился о девочке, занимался с ней помимо уроков в детском саду и школе, работал на двух работах, чтобы у его дочери было всё самое лучшее, посещал все собрания, охотно помогал школе, никогда не отказывался сходить с детьми в поход или съездить в поездку. На дочь у него всегда находилось время, как бы он ни был занят. Он не мучил Элю чрезмерной опекой, но и расслабиться особо не давал. Всё бы хорошо, кабы не ложка дёгтя. Андреев был отъявленным националистом, заместителем патриотического клуба «Святая дружина», активно выступавшим за Россию для русских. Где он находил время ещё и на это – загадка, но ведь находил же. В основном в «Святой дружине» состояла молодёжь щенячьего возраста и примерно того же умственного развития, с восторгом слушавшая бредни вожака о том, что русские – высшая раса и богоизбранный народ и жившие под лозунгом «Убей хача – порадуй маму». Они воспринимали философию главаря дружины – Ярослава Непомнящего, очень упрощённо и их акции выливались в бесконечные драки, пьянки и погони с последующим избиением беззащитных гастарбайтеров. Подопечные "Святой дружины" регулярно украшали своими персонами сводки происшествий в Городе, но до убийства или серьёзного членовредительства дело ещё не доходило ни разу, да и перепуганные жертвы, многие из которых находились в Городе на птичьих правах, в полицию не совались. Так что «Святая дружина» продолжала функционировать, позиционируя себя как молодёжное патриотическое движение. Непомнящий и Андреев умело рулили своими подопечными, не давая скатиться до полной уголовщины, так вот и жили. И тут Элечка умудрилась влюбиться. Понятное дело, в пятнадцать лет папенька был бы не рад любому Ромео, но когда он узнал, что встречается она не с кем-нибудь, а с узбеком Турахоном Адиллаевым, ярости его не было предела. Ромео тут же загремел на историческую родину, ибо у Андреева были свои связи в миграционной службе, Элю отец в первый раз в жизни отлупил и запер дома, разрешая ходить только в школу и из неё. Но беда не приходит одна, Эля поняла, что забеременела и, не дожидаясь, пока папаша превратит её жизнь в кромешный ад, ибо отцом ребёнка мог быть только Турахон, удрала из дома и пришла в «Маленькую маму». Там её приняли, попытка отца забрать дочь успехом не увенчалась, ибо та отказалсь с ним уходить наотрез, а своевременно вызванная Миленой полиция приехала оперативно и объяснила папе сотоварищи, что они кругом неправы. Так что папаша больше активности не проявлял, если не считать мелких пакостей вроде битья стёкол в приюте и подбрасывания под двери дохлых кошек, кукол, вымазанных красной краской и листовок провокационного содержания. Но малолетние дебилы из «Святой дружины» могли постараться и по собственной инициативе. Гораздо больше беспокоила Милену фраза, брошенная любящим папашей Эле на прощание: - Избавься от своего узбекского выблядка, иначе оба подохнете!