Новая жизнь

POV. Author — Ну что же ты, братец, может представишь меня, наконец? — насмешливый голос Эвы служил не способом укрепить появившуюся неловкость, а скорее наоборот — свести ее на нет. — Ну конечно, сестричка. Эмили, это Эва. Эва, это Эмили. — Приятно познакомиться, — одновременно послышалось от двух девушек. «Ну и ну»       Напротив Мун, которая расположилась на диване рядом с братом, сидела невероятно красивая девушка. С насыщенными, яркими, голубыми глазами и светло-русыми волосами. Утонченные черты лица, пухлые губы, аккуратный нос и длинные густые ресницы. Эта девушка будто минуту назад была на фотосессии для обложки модного журнала, а сейчас, как ни в чем не бывало, попивает кофе в Starbucks. И… разговаривает с Максом. — Эмили, ты из Осло? — поинтересовалась Эва, накручивая прядь волос и старательно избегая раздражённого взгляда брата. — Не то чтобы. Я родилась в Стокгольме, но все детство провела здесь. Когда мне было около десяти, мы переехали сюда.       Голос Эмили был очень дружелюбным, но не приторным. Не было ощущения, что она хочет тебе понравиться. Возможно, ей было даже приятно, что она интересна почти незнакомому человеку. — Понимаю. Я тоже не совсем местная. Из Лондона, но частенько навещали тетю Хлою. Сейчас же настало время переехать.       Тут уже Макс выглядел удивленным. И даже не от непривычной добавки «тетя» перед именем матери, так как Эва говорила так всегда, будь это знакомство с новым человеком или раут (что часто означает одно и тоже), а от милой и непринужденной беседы, разворачивающейся прямо на его глазах.       Макс не считает Мун монстром, совсем нет. Для него она всегда будет неким ангелом, ну и пусть что с нутром демона. Она умела быть милой и невинной, когда этого требовала ситуация, но сейчас ее порывы были искренни. Ей действительно понравилась Эмили, хоть рыжей всегда были не по нраву «правильные девочки», а с первого взгляда Эмили казалось именно такой. Доброй и нежной. — О, я была в Лондоне этим летом. Интересная архитектура. — И акцент, да? — со смешком и знанием дела спросила Эва. — Честно говоря, достаточно необычно слышать британскую речь после сотни американских сериалов.       Улыбки на лицах девушек не пропадали с первой секунды разговора и, казалось, становились ещё шире и теплее с каждой последующей. Эмили медленно помешивала латте, не разрывая зрительного контакта, а Эва положила голову на ладонь и кивала при любом удобном случае. — Тебе следует как-нибудь остановиться у нас, Эмили. Я покажу тебе что-то поинтереснее лондонской архитектуры, — эта хитрая ухмылка Мун совсем не понравилась Максу, благо бариста закончил с ее заказом, заставляя удалиться. — Эх, нужно идти. Нура с Никой скоро окончательно заснут без моей помощи. — Ника? — удивился Локас. — Ну да. Теперь понятно почему Эва, всегда объезжающая это место за три версты, навестила его сегодня. — А мне вот непонятно, откуда у тебя в лексиконе новые слова, братец, — по-детски показав язык парню, она обратилась к Эмили: — Ты хорошо на него влияешь. Только не влюбляйся слишком быстро, помучай-ка его. Клянусь, мы с Никой потом тебя за это хорошенько поблагодарим.       Напоследок чмокнув обиженного брата в щеку и быстро помахав Эмили, Эва поспешила к машине, в которой ее действительно ждали девочки, но вряд ли только из-за кофе. — Она невероятно красива, Ника, ты права, — сказала рыжая, как только села в автомобиль, раздавая стаканчики девушкам. — И очень интересная. Думаю, у Макса в голове не укладывается, как это мне смогла понравиться такая покладистая девушка. Но он-то ещё не знает, какой она будет, пообщайся они немного дольше. — Во-о-от. Я также подумала, — откликнулась Ника, выпрямляясь на заднем сиденье. — Возможно, она не такая уж и дерзкая, но то-о-очно не покладистая. — Я теперь даже жалею, что не пошла с тобой. И почему это ты ещё и добрая такая с утра-то? — с легкой улыбкой спрашивает Нура, немного выгибая бровь, и делает глоток из стаканчика, чуть ли не закрывающего половину ее лица. — Девочки, это вы хлестали вчера кофеёк до потери пульса наперебой с энергетиками, а я уснула ещё на пятой серии. — Ну конечно, ведь мисс-королева-экстрасенс в первые десять минут первой серии посмотрела описание каждой и пыталась проспойлерить нам почти ВСЕ! — Слушайте, за это я уже получила, хорошо? А теперь поехали, а-то эта парочка, что так удачно расположилась прямо у окна, подумает ещё, что мы за ними шпионим. Хватит мне одного нервного сообщения от Макса. — Он тебе уже написал? — послышался тихий смех Ники. — Ага, — бросила Эва, передавая телефон. Братец [Влюбляйся?! Ты смерти моей хочешь]

***

— Ну сестре-е-ены-ы-ыш. Ты же сама устала, я знаю-ю. — Не-е-ет, Ника. Это твое наказание, и я уж потерплю, не сомневайся.       Они таскались по Paleet вот уже третий час, и самое забавное в этом то, что ходить по магазинам не любила ни Эва, ни Нура, ни Ника. Это было что-то вроде вынужденной меры, ведь всем троим нужны были платья. — В который раз уже говорю: ты сама виновата. — Разве это можно назвать виной?! Вот Нура с тобой полностью не согласна, — Ника уже не брезговала ходить с козырей. — Ты как раз-таки виновата в том, что она со мной не разговаривает, — раздраженно кинула Эва, просматривая, кажется, сотый стенд с одеждой. «Как же надоело» — Мун! Это ты в этом виновата, — а голос Нуры голос звучал обиженно. — Ну прости-и-и, Нура. Прости, что я не рассказала тебе про свой день рождения. Прости. Я не хотела его отмечать, пойми. А на этом чертовом приеме появилась бы от силы на полчаса. Поздороваться со всеми людьми, взрывающими мою голову, и принять от всех свои искренние, — на этом слове она изобразила кавычки в воздухе, — поздравления. Прекрасный вечер бы выдался!       Отбросив заранее провальную затею, Мун присоединилась к Нике, которая прилипла к большому кожаному дивану ещё двадцать минут назад, и начала наблюдать за чересчур упорной Сатре. — Мне наплевать на приём. Мне не плевать на то, что тебе скоро восемнадцать, а ты мне об этом даже не рассказала. На это мне не плевать. И то, что ты не понимаешь, насколько это важно, — обидно. — Нура-а, я понимаю. Все понимаю. И извиняюсь. Давай уже забудем, прошу. И оставь ты эти вешалки, пожалуйста! Мы перерыли каждый долбанный магазин и так и не нашли ничего нормального. Это провал, девочки.       Через пару мгновений блондинка тоже расположилась на диване, но сразу же подпрыгнула, явно что-то придумав. — Не провал. — Она повернулась вдохновленным лицом к девочкам. — Совсем недавно Вильям познакомил меня со своим другом. Не Пенетратором. Эдакий член золотой молодежи, но оказался прекрасным парнем. И у его сестры свой бутик. Он показал нам его по дороге в кафе, в котором мы хотели пообедать. Его сестра также прекрасна как и ее брат и бутик. Мы просто обязаны поехать туда прямо сейчас. — Я не выдержу ещё одного магазина, — протянула Вероника, зарыв голову в ладони на коленях. — Выдержишь, сестренка.

***

— Как-то не… — Я думал, это невозможно, но, кажется, теперь я люблю тебя ещё больше, — пробормотал Вильям, пожирающий Нуру глазами.       На ней было нежное, легкое платье белого цвета. Оно плавно облегало ее фигуру, подчеркивая невероятно притягательную женственность изгибов. Верхняя часть платья представляла собой почти прозрачную ткань, усыпанную белыми горошинами жемчуга, прикрывающая голые плечи и аккуратный вырез платья. Стянутое у талии, платье красивыми волнами спускалось чуть ниже колен, не закрывая стройные ноги. Несмотря на цвет, ткань не выделяла естественную бледность кожи, а наоборот — выгодно подчеркивала, придавая образу нотки аристократии. — Кто… как ты… — Эва позвонила мне, — отмахнулся Магнуссон, все ещё не отводящий взгляда от девушки. — Эв… — Ты больше двадцати минут вертишься перед зеркалом в чудесном платье, Нура, — сразу пояснила Эва, оторвавшись от розово-красного коктейля. — И вертелась бы ещё столько же, не прибудь сюда верный Ромео. — Ничего подо… — начала было возмущаться блондинка, но ее опять перебили: — При всей любви, дорогая, — вставила Маргарет Андерсен, хозяйка бутика, забывчиво перейдя на английский, — эта очаровашка, кончающая уже третий бокал… — Тут уже Эва возмущённо вскинула брови, но Маргарет только игриво покачала бёдрами. — … права. Даже Вероника согласилась на платье быстрее и немедленно упорхала. Платье божественно, а ты в нем — настоящая богиня. Только вот решительности в тебе недостаточно… — Блондинка хотела добавить что-то ещё, как Вильям прыснул в кулак, а Нура как-то подозрительно покраснела, хоть в глазах плясала гордость. — Хорош, Мон, серьёзно. Видела бы ты, как эта нерешительная — по твоему мнению — леди обвиняла меня во всех смертных грехах на виду у всей школы. Я себе уж точно не завидовал. Эх, репутация рисковала рассыпаться прахом…       Маргарет неверяще прищурила глаза, цокнув языком и покачав головой, отчего золотистые кудри подпрыгнули и упали на розовые щечки. — Все-таки тебе с ней невероятно повезло, дорогой. — Я знаю, — с кошачьей улыбкой ответил Вильям. Плавно поднявшись с кресла, он встал позади Нуры, обвив тонкую девичью талию и уложив голову куда-то ей в плечо.       Картина была настолько красивая и романтичная, что ее хотелось нарисовать. И Эва даже подумывала об этом, если бы с рисованием не было связано столько грустных мыслей. Хотя казалось, что Нура, всерьез проходящая на ангела в этом наряде, и обнимающий ее Вильям с самым окрылённым выражением лица стояли воспоминаний. — Вил, — тихо шепнула совсем раскрасневшаяся Сатре, наклонив к нему голову. — Ничего не говори, — в ответ прошептал тот и обратился к Эве: — Мун? Не желаешь заехать куда-нибудь и перекусить?       Рыжая быстро спрыгнула со стула и пригладила несуществующие складки на топе. Устраивать дуэли не хотелось, поэтому она просто пролепетала: — Действительно хочешь испортить такой вечер, Магнуссон?       Не обращая внимания на удивленные лица друзей, Эва захватила со стола серебряный чехол и подошла к друзьям.       Обнимая Вильяма, она прошептала: — Не благодари.       А Нуру: — Не вздумай проболтаться кому-нибудь про мой день рождения. И не злись особо, когда будете выходить. — Почему я должна… — Увидишь, — бросила Мун уже на ходу.       Сообщение Сатре она увидела только через три часа, выливая остатки второй бутылки вина в бокал и старательно пытаясь избегать глазами как сообщение ниже, так и вырванный листок бумаги с темной штриховкой, отчаянно вызывающий желание использовать зажатую в руках зажигалку не по назначению. [Платье?! Мун, даже не надейся, что я не верну тебе деньги]