Сердце из стали

Один реальный вздох – а потом тишина.

Никогда-никогда не смотреть назад,

Ничего не изменит твоя глупая месть.

Один реальный шаг – а потом пустота,

Тебе выбирать: будет рай или ад.

Жизнь это не ошибка – это смертельная болезнь.

      Всегда холодна. Неприступна. Безжалостна. Самоотвержена. Непредсказуема. Храбра. Безразлична. Недосягаема. Но так любима. Так красива. Даже в бою, взмахивая мечами, маневрируя между деревьев, убивая титанов, с кровью на лице, руках, одежде. Всегда. Когда хмурит брови, пытаясь сконцентрироваться на приказах капитана. Когда прячет своё смущение в свой излюбленный, но так ненавистный мне шарф, стоит лишь мне взглянуть на неё. Когда на лице безразличие ко всему миру, но в глазах разворачивается буря, сметая всё на своём пути. Кажется, вот-вот эта самая буря вырвется наружу и снесёт меня.       Ты всегда была немного кошкой. Иногда хотела, чтобы о тебе забыли. Иногда бежала со всех ног ко мне, чтобы обнять, а иногда шипела, чтобы я тебя не трогал. То была ласкова, нежна, то готова была убить меня ни за что.Она смотрела на меня с сиянием в глазах, которого я не видел никогда прежде у других. Они смотрели на меня, как будто я то, что они искали всю их жизнь.       Больше всего я хотел лежать рядом с ней, гладить по волосам, слушая её тихое сопение, с улыбкой на лице считать твои родинки по всему телу, их больше сотни на тебе, целовать до утра и знать, что у нас есть завтра.       Было ли у вас когда-нибудь, что вы смотрели на кого-то, пока он делает что-то простое, такое, на что вроде, и никто не обращает внимание? Например, поправляет шарф или пьет чай, или сдувает чёлку со лба, и это вызывало у вас улыбку, потому что человек в этот момент просто прекрасен. Именно в такие незначительные, казалось бы, моменты человек выглядит совершенно по-другому, не скрывая ничего.       Она всегда рассказывала мне что-то, пока я писал отчёты о выполненной той или иной операции за стену, но молчала каждый раз, когда я признавался в любви. А впрочем, я и не рассчитывал на ответное признание. Думаю, мне это было бы неприятно. За неё должны говорить её сияющие, счастливые глаза. Они скажут куда больше слов.       Боже, как я её ревновал! Я никогда не показывал это, тая злобу в себе, а когда накапливалось все до самого «не могу», я срывался на любой мелочи, на каждом солдате. Днями я молчал, когда ты сидела рядом и обнимала меня, а ночью кричал, когда ты засыпала. Так громко, что никто не слышал, как я винил себя во всем. Ты же меня лечила, а я себя губил. Боялся тебя потерять на минуту, на секунду и все то время, которого мне так не хватало, я молчал, считая это постыдным. А чего я стыдился? Своих чувств к тебе? Боли, которую причинял себе? Все это время я стыдился себя. Ведь ты такая вся нежная и перед сном, и поутру. Даже в моей грубости ты оставляла свою нежность.  Вечерами, когда мы с тобой занимались любовью, это был не секс, я весь в тебе, и до конца, запах волос, шеи, груди, а когда ты сжимала мои ноги своими, я еще больше хотел, чтобы тебе было приятно, до конца… во вздохах и запахах, в поцелуях и в кусании губ. Я был в тебе и чувствовал, что во мне ты еще больше. Это был не секс. Теперь я это понимаю.

Жаль, что мы себя изжили.

Не сберегли, чем дорожили.

Ждать перемен мы так устали.

Сковав взамен сердца из стали.

      Мы так похожи. Ко всем безразличие. Ко всем, кроме друг друга. Сгорая от желания увидеться, посмотреть в глаза и понять, что всё не зря. Не зря мы каждый день жертвуем собой и другими. Не зря боремся в надежде на завтрашний день. Не зря встаём каждое утро с мыслями о победе. Не зря.       Ты обещала, что мы победим эту войну вместе. Ты больше всех рвалась в бой за победой. Именно ты верила в нас, верила в себя, верила в Эрена. Верила больше других. И к чему тебя это привело? От тебя осталась лишь нашивка легиона, как напоминание. Но я бы и не смог забыть, как держал твое мертвое тело, убаюкивая и роняя слёзы, которые с легким звуком ударялись об твое тело, размывая кровь. Ты боролась до последнего, не проронила ни звука, ни слезинки не скатилось из твоих серых, будто туман перед дождем, глаз. Не звала на помощь, не умоляла о пощаде как другие солдаты. В твоих глазах застыло лишь смирение с происходящим. Солнце застыло в твоих глазах.       Наш последний поцелуй, последний смех, последняя чашка чая, последний бой, последняя прочитанная книга. Мы просто не знали, какой именно раз станет последним, и наслаждались каждой секундой проведённой вместе.       «Чему быть, того не миновать», - твердила мне ты каждый раз перед сном. Засыпая на моей груди под тихий стук моего сердца. Ты распускала каждый раз в моей душе цветы. Но сейчас на этих самых цветах вырастают шипы, разрывая и вонзаясь в самое сердце, причиняя ещё большее мучение и боль.

Здесь всё назло, наперекор

и невпопад

Здесь каждый только за себя

Здесь наше "мы" сменило "я"

Но только прошлое нельзя

Вернуть назад

      Давай любить прямо сейчас, ведь скоро мы можем умереть.       Все говорят, что время лечит. Но не нас. Мы видели столько смертей, видели и ничего не могли сделать. Они погибали раз за разом с криками и застывшим ужасом на уставшем лице. Нет, время не лечит. Её так точно. Её лечили только мои объятия.       Я потерял человека, без которого не вижу своей дальнейшей жизни, моё сердце разбито вдребезги, и самые ужасные новости в том, что я никогда не смогу окончательно справиться с потерей близкого мне человека, но это также и хорошие новости, они будут жить вечно в моём разбитом сердце, которое не восстановить обратно.       Не знаю, любил ли я ее? Наверное, это не любовь, это что-то другое, гораздо сильнее и мучительней. Когда ее не было рядом, у меня начиналась ломка, я лез на стены... как наркоман без дозы. Я сам не заметил, как стал наркоманом, и у моего наркотика было имя, голос, и запах волос.       Каждый, кто спрашивал её, что же она нашла в нём, за что полюбила, она безоговорочно отвечала: «Красоту в его мраке».       Каждый, кто спрашивал у него, что же он нашёл в ней, за что полюбил, он без колебаний отвечал: «Мрак в её красоте».

Знали мы,

Что всё серьёзно.

Пытались жить,

Но слишком поздно.

Закрыв сердца

Броней металла,

Порвали нить

И нас не стало.