Помешанные

Все когда-нибудь исчезает. То, насколько скоро оно исчезнет, зависит только от тебя.

Все не будет поддаваться твоим желаниям. Ты не можешь ничто контролировать.

А если попытаешься, то навсегда лишишься этого.

Все можно разрушить всего одним действием, одним касанием.

***

На ночном небе не было видно не единой звезды, только луна создавала свечение, совсем немного проясняющее очертания безлюдных улиц. Ее лучи слабо проникали через окно в темную комнатку. Это было небольшое помещение, где находилась только кровать, тумба, шкаф-гардероб, да дверь, через которую можно покинуть комнату. Рядом с ней можно было увидеть две фигуры. Два парня: один повыше, хорошего телосложения, и второй более низкий, худощавый. — Юнги… — В голосе Хосока проскальзывало беспокойство. Что-то было не так. Он нежно провел рукой по щеке рэппера, но тот сразу же оттолкнул ее и отошел на шаг назад. — Думаешь, ты имеешь право ко мне просто так прикасаться? — Юнги злорадно ухмыльнулся, пронзая Чона своим лисьим взглядом, в котором сейчас почему-то проскальзывало презрение. — Здесь — единственное место, где я могу делать с тобой что хочу. — Хосок сделал шаг вперед, не замечая тех злобных искорок в глазах, снова подходя к Мину. «Почему что-то изменилось? Раньше здесь все происходило не так. Почему он усмехается? Он вел себя здесь не так раньше. Я не хочу. Не хочу чтобы он вел себя так.» Хосок толкнул Юнги к стене и приблизив свое лицо к его так близко, что они почти соприкасались носами, стал смотреть тому прямо в глаза, не отводя взгляд, и по хозяйки положил руку тому на талию. Юнги попытался вырваться, но младший грубо впился поцелуем в его губы. Старший пытался вырваться, но Чон пресекал все попытки, только сильнее сжимая талию рэппера руками. Мин открыл рот чтобы что-то сказать, но Хосок воспользовавшись этим, углубляет поцелуй, посасывая губы Юнги, а после резко проникая языком в его рот. Чон целует мягкие и сладкие губы старшего глубоко и настойчиво, прикусывая до боли и заставляя старшего стонать в поцелуй. Для Хосока Юнги всегда такой сладкий и манящий, он не удерживается и переходит короткими поцелуями сначала на щеки, виски, а после на шею, ключицы. Старший тихо стонет, его ноги подгибаются от дрожи, проходящей по всему телу. А когда Хосок обратно возвращается к терзанию его губ, одновременно с этим забираясь своими горячими руками под футболку, водя ими по замерзшему телу Юнги, тот не выдерживает, и, пресекая все попытки сопротивляться, вплетает свои пальцы в волосы младшего, сжимая и немного оттягивая, прижимается к Чону как можно ближе, стараясь так же яростно отвечать на поцелуй. Хосок просовывает ногу между бедер Юнги, надавливая на уже немаленькое возбуждение. Лижет ухо старшего, а потом прикусывает, и шепчет: — Шуга-хён, ты знаешь, что ты очень соблазнительный? — здесь Чон любит звать его «Шугой». В этой атмосфере имя звучит очень сексуально. — А… Хосок, — Юнги снова пытается оттолкнуть младшего, но из-за возбуждения итак слабые руки совсем потеряли силы. — Не надо… «Почему он сопротивляется? Раньше такого не было. Но это не важно. Здесь — то место, где я могу делать с Юнги, нет, с Шугой, все, что мне заблагорассудится.» — Но хён… Ты же уже возбужден. — Хосок сжал через штаны уже полувставший член Юнги. Старший тяжело выдохнул, а когда Чон отстранился, уже себя не контролируя, прильнул к нему, став тереться возбужденным органом о бедро младшего. — Ну что, хочешь? Ты ведь хочешь большего? — Теперь было очередь Хосока злорадно ухмыляться, ведь он достиг своей цели. Он поднял лицо Юнги за подбородок, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза, как бы требуя так ответа. Мин коротко кивнул. Хосок немедленно стянул со старшего и штаны, и боксеры, оставив того полностью обнаженным. Взял в руку до предела возбужденную плоть и стал водить взад-вперед, предварительно размазав каплю смазки, выступившую на головке, по всей поверхности. То, что чувствовал тогда Юнги, невозможно передать словами. Непередаваемое чувство эйфории, перед глазами плыли красные пятна, хотелось уже кончить, но Хосок не давал, сжимая член у основания. — Я дам тебе кончить, только если ты тоже поможешь мне с этим. — Чон указал на свой уже колом стоящий член. — Ну так как, Шуга-я? — Х… хорошо. — Хосок убрал руку, и Юнги с громким стоном кончил, достигнув долгожданного оргазма. — А теперь моя очередь. — прошептал младший, надавливая на плечи Юнги, призывая, чтобы тот опустился на колени. Тот понимал, что ему придется сделать это, даже если он не хочет, поэтому он послушно исполнил приказ Чона. — Хороший мальчик. А теперь соси. — Он спустил штаны и боксеры до колен, и уже совсем ослабший от оргазма Юнги не смел даже ослушаться. Сначала он провел языком по всей длине стоящего колом члена, увитого венками. Потом стал постепенно брать в рот, помогая себе руками. Хосок тяжело выдохнул, и вплел пальцы в волосы Юнги, помогая ему задавать темп. Когда Мин вобрал плоть в рот до конца, подавив рвотный рефлекс, так что она стала упираться ему в глотку, у младшего уже не было сил терпеть, и он начал несдержанно толкаться бедрами, вызывая у Юнги слезы. — Аааа, Шуга-я, в твоем ротике так влажно и хорошо… — Хосок сделал пару последних толчков, и излился, заставляя Мина проглотить всю жидкость. Подняв тело Юнги с пола, он снова прижал того к стене, впившись в его губы глубоким влажным поцелуем. Потом он собрал языком слезы с глаз старшего, немного приобняв его. Он прошептал ему на ухо: — Я хочу большего… Хосок не мог больше терпеть. Безумно хотелось. Хотелось Юнги. Хотелось уже войти в него. — Я уже не могу терпеть. Поэтому, Шуга-хён, тебе придется потерпеть немного. Но обещаю, потом будет приятно. — Чон прошептал это очень тихо, но так, чтобы Юнги было слышно. Мин отозвался еле слышным стоном. Кажется, он хотел протестовать, но Хосока это сейчас не особо волновало. Смазки под рукой не было, поэтому он просто смочил пальцы слюной, и начал растягивать Юнги, довольно быстро добавляя к одному второй, а потом и третий. одновременно с этим он пытался отвлечь Юнги от боли, и беспорядочно целовал его везде: губы, виски, ключицы, шею, лоб, также поглаживая его рукой по спине, как бы утешая. Когда вошел первый палец, Мин почувствовал только дискомфорт, но когда к нему прибавились еще два, стало довольно больно. Хосок не стал долго заморачиваться с растяжкой, поэтому скоро вытащил пальцы из горящей дырочки и прошептал: — Думаю, ты уже готов, хён… Чон приподнял Юнги за бедра и прижал к стене, вынудив того обвить свою талию ногами. Хосок вошел сразу во всю длину и, дав привыкнуть старшему к своему размеру, стал несдержанно толкаться в слабое тело. Сначала Мину было очень больно, но после того, как член младшего попал по простате, Юнги громко простонал — у него звездочки поплыли перед глазами, и стало так приятно, что наслаждение перекрыло почти всю боль. — Мм… Шуга-я, мне сейчас так хорошо… Ты такой узкий… — Хосок улыбнулся, посмотрел на Юнги, который уже стонал во весь голос, вообще не сдерживаясь и не сопротивляясь, и даже стал подмахивать бедрами, чтобы поскорее получить разрядку, и затянул его в еще один влажный глубокий поцелуй. Младший ускорил темп, стал просто вдалбливаться в податливое тело, ловля поцелуями стоны и слезы Мина, которому сейчас было уже совсем невыносимо, так как Хосок каждый раз попадал по простате. Чон взял в руку член Юнги и стал дрочить ему, второй раз доводя до разрядки. Они кончили почти одновременно. Юнги в руку Хосока, а тот глубоко внутрь старшего. Младший вышел из Мина, и тут произошло то, чего он никак не ожидал. — Хосок… Зачем? Ты сделал мне больно. — слезы стали литься из глаз Шуги, а Чон стоял в шоке и не мог пошевелиться. — Ты разрушил меня! — Юнги бросился на Хосока с намерением ударить танцора, но в последний момент он остановился, просто безвольно зарыдав. — Юнги, Юнги, что такое? — Хосок сжал ладони Мина, ставшие совсем ледяными, в своих. Обхватил ими лицо рэппера, с беспокойством, даже со страхом всматриваясь тому в глаза, пытаясь найти причину тому, что сейчас происходит. — Юнги, почему… — Хосок, помоги мне, пожалуйста, помоги мне! — По лицу Юнги прошла трещина, постепенно преобразующаяся в множество таких же, но тоньше, которые постепенно распространились по всему телу. — ХОСОК!!! — Последняя слеза упала прямо на ладонь Чона, а после Юнги разлетелся на сотни осколков, которые буквально через несколько секунд стали почти прозрачными, а после и вовсе испарились. Как будто их и не было. Как будто Юнги тут не было. Хосок остался в комнате один.

***

— Хён… хён, проснись! — Хосок медленно открыл глаза, которые почему-то были очень влажными. Все виделось очень расплывчато, но он все равно разглядел перед собой обеспокоенных Чимина и Тэхёна. — Хён, ты плачешь… Что случилось? — Чон дотронулся до своего лица. Он и правда плакал. — Ничего. Просто сон. — Хосок быстро вытер слёзы с лица, встал и направился к выходу из комнаты. — Я пойду в душ. POV Хосок Вчера я сорвался. Я не смог себя контролировать, и поцеловал Юнги… А ночью мне приснился этот сон. Он снится мне не первый раз, и даже не десятый, но в этот раз все происходило по другому. Тот Юнги во сне, а точнее, я его называю там «Шуга»(потому что я даже не считаю его тем же человеком, каким является хён на самом деле, они ведут себя совершенно по-разному), никогда не сопротивлялся моим действиям, а даже старался вызвать их, или ускорить. Именно во сне я пытался выпустить все свое желание, чтобы в обычной жизни сохранять самоконтроль. Я думал, что эти сны помогут мне не сорваться на Юнги в реальности. Но глубоко ошибался. Я перестал отличать реальность ото сна. Я перестал отличать того Шугу из сна, от настоящего, реального Юнги. Их образы перемешались. Шуга, который раньше всегда отвечал мне взаимностью, а иногда даже перехватывал инициативу, стал проявлять такую реакцию, которую наверно вызвали мои действия на Юнги. Хотя черты того, который появлялся во сне, тоже остались. А Юнги… Теперь мне кажется, что тут, как и там, во сне, я могу делать с ним все, что захочу. Поэтому я поцеловал его. Поэтому я могу, не контролируя себя, зайти дальше. Даже тогда, когда я поцеловал его, риск был очень велик. Он мог проснуться, он, либо кто-нибудь другой из ребят могли вообще тогда не спать. Но я все равно сделал это. Не задумываясь о последствиях. Я… я могу сделать Юнги больно. Прямо как в том сне. И он исчезнет… Испарится, как это сделал Шуга. Разрушится, распадаясь на мелкие кусочки. Это не то, что я хотел для него. Я… я хотел сделать его счастливым. Но похоже, мне не суждено сделать это для него. Я принесу ему только боль. Разрушу его. Как сделал это во сне. Думаю, мне надо перестать контактировать с Юнги. Надо избегать его. Ради него же, я не хочу ему навредить. Если раньше я мог хоть как-то терпеть, то теперь это стало намного труднее. Особенно после того, как я поцеловал его. Так будет лучше. Конец POV Хосок POV Юнги Это происходит уже 3 недели… Где есть я, его нет, пытаюсь заговорить, он убегает. Почему Хосок меня игнорирует? Я сделал что-то не так? Я же вижу что он меня избегает. Неужели… он не спал, когда я тогда зашел в комнату? Слышал мои слова? Нет, такого не может быть. Я был уверен, что он спит. Что же тогда произошло? Хосок уже неделю со мной почти не говорит. А когда я нахожусь рядом с ним, пытается уйти. Так не должно быть. Мне надо поговорить с ним об этом. Чтобы мы снова могли быть хотя бы лучшими друзьями. Чтобы мы могли хотя бы общаться. Чтобы он не избегал меня, не игнорировал, как делает это сейчас. Я хочу, чтобы все вернулось обратно… Конец POV Юнги — Хосок, нам надо поговорить. — Юнги подошел к младшему прямо при всех участниках группы, что-бы тот уж точно не смог ему отказать. Ведь все мемберы заметили, что двое лучших друзей почти перестали общаться, и хотели, чтобы все вернулось к тому, что было прежде. — Я не могу сейчас. К тому же, не думаю, что это что-то важное. — Чон пару секунд посмотрел на старшего, а после отвел взгляд, продолжая заниматься своим делом. Юнги пронзил его злобным взглядом, нахмурив брови и сделав обиженное лицо, а после просто схватил Хосока за руку и потащил за собой из комнаты. — Ты пойдешь со мной. — Голос старшего звучал твердо, как бы говоря, что отказа он не потерпит, поэтому Чон не стал сопротивляться. Мин вывел Хосока в пустующий коридор, и только там отпустил младшего. Он сложил руки на груди, смотря на Чона укоряющим взглядом, а после спросил: — И что это все значит? — О чем ты, хён? — Хосок делал вид, будто не понимает, что старший имеет ввиду. — Я о том что ты избегаешь меня! — Юнги повысил голос. — Ты со мной почти не говоришь, мы с тобой не проводим время, как обычно. Ты игнорируешь меня! — Тебе показалось, хён. — Хосок хотел пройти мимо старшего, но тот не дал, встав прямо перед ним. — Даже сейчас! Ты увиливаешь от ответа и пытаешься сбежать! — Старший перешел на крик. — Я не сбегаю! Я… я… — «…я пытаюсь защитить тебя, Юнги. Защитить от себя». Хосок зажмурился от волнения, думая, что надо сказать старшему, и тут пришло осознание. — Это не твое дело. — Чон делает голос жестким и бесчувственным (что дается ему с большим трудом), и грубо отталкивает Юнги в сторону, уходя от него прочь, оставляя Мина одного. Если он хочет отгородиться от старшего, то должен вынудить того тоже игнорировать его. Заставить ненавидеть себя. От этой мысли Хосоку хочется заплакать. Но он утешает себя мыслью, что это все ради Юнги. Старший еще стоит несколько секунд на том месте, где был, когда Хосок оставил его одного. Отходит, прислоняется спиной к стене, откидывая голову назад. После съезжает по поверхности вниз, вплетая пальцы в волосы. Прячет лицо за согнутыми коленями. Соленая капля падает на холодный пол, разбиваясь об него, как и сердце Юнги, как и надежда на то, что они с Хосоком смогут быть рядом, хотя бы как друзья. — Ты не должен был так поступать с ним. — Намджун подсел к Хосоку который сидел на скамейке в пустом парке и просто смотрел на небо. — Прости, я все слышал. — Нет, Джун. Это то, что я должен был сделать. Ради него. — И что же в этой ситуации ты сделал ради Юнги? Послал его, чтобы он больше к тебе больше не приближался?! — Намджун от возмущения вскочил со скамьи. — Ты сделал ему только плохо! Ты же любишь его, так делай его счастливым, даже если как лучший друг! — Ну ты не понимаешь! Я просто… просто боюсь сделать ему больно. Когда я рядом с ним, мне трудно себя контролировать, и я… — Чон смутившись от собственных слов, спрятал лицо в руках. — Стоп, Хосок, ты что… — «…Хочешь его?». — Ни слова больше, просто молчи! Пойми, мне нельзя ничего с ним делать. — Хорошо. — Намджун решил не пытаться больше переубеждать Чона, так как тот все равно его не послушает. Он пошел обратно в общежитие. Уже там, лидер наткнулся на Юнги. Тот молча проскользнул мимо него, скрывая глаза под челкой. «Как-то это все неправильно. Хосок, что же ты творишь?» — Хён… Хён, это ты? — Чанель ответил на звонок тонсэна и из телефона послышался дрожащий, тихий голос. — Юнги-я, что-то случилось? — старший был обеспокоен таким поведением Мина. Раньше тот всегда был таким серьезным, сильным. Намного сильнее самого Чанёля. А сейчас Пак слышит плач Юнги через телефон, и… — Хосок… Хосок, он ненавидит меня. Он игнорирует меня, я не знаю почему. — Слезы ручьями текут по бледному лицу рэппера, а тот даже забывает вытирать их, просто плачет. — С-сначала, я думал, что все просто обойдется, и все станет как прежде. Но сегодня я поговорил с ним. О-он грубо сказал, что это не мое дело, и просто ушел, толкнув меня. Мы раньше никогда не ссорились! Хосок вообще ни с кем р-раньше до этого не ссорился… — Так, стоп, Юнги, подожди. — Чанёль перебил его, потому-что больше не мог слышать это. Слышать, как твой друг рыдает из-за разбитого сердца, а ты никак не можешь ему помочь, потому что очень далеко. — Это точно когда-нибудь пройдет. Он не сможет игнорировать тебя вечно. И он не ненавидит тебя. Он твой лучший друг, и это не изменится так просто. А если он ни с кем не ссорился, значит, это не настоящий он. Помнишь, ты рассказывал мне про маски? Если ты единственный, кому он высказал свою обиду, то значит только тебе он показал настоящего себя! — Но… — Мы с Бэкхёном тоже ссорились. Это не то, из-за чего стоит лить слезы, Юнги. Будешь плакать из-за чего-то серьезного. А так, главное что он просто рядом с тобой… — Спасибо, хён. — Юнги натянуто улыбнулся сквозь слезы. — А теперь иди спать! Уже 3 часа, и ты меня вообще-то разбудил. — Чанёль был рад, что возможно хоть как-то помог другу. — Скоро все обойдется, вот увидишь! — Да, я надеюсь. Пока, и спасибо тебе. — Юнги сбросил трубку, и пошел обратно в комнату. Несмотря на то, что слова Чанёля помогли ему, Юнги все равно проплакал всю ночь. Его сосед, Джин, который не смог из-за этого заснуть, даже не спросил причину. За что Мин был благодарен ему. Он просто всю ночь просидел рядом с ним, на уголке кровати Юнги, поглаживая того по волосам и по плечу, накрытому одеялом, стараясь таким образом немного утешить его. И горячий шоколад принес, сказав, что это очень помогает в таких случаях (и правда помогло). Юнги взял с него обещание, что никто не узнает о том, что он плакал всю ночь. И Джин исполнил его. «Хосок… Зачем? Ты сделал мне больно…»

***

Все когда-нибудь исчезает. То, насколько скоро оно исчезнет, зависит только от тебя.

Все можно разрушить всего одним действием, одним касанием.