Мне нужен человек

      А в голове эхом воспроизводится одна лишь фраза, сказанная несколько секунд назад: «До скорой встречи, Алиса». Я словно под гипнозом шагала по обшарпанным ступенькам, еле волоча ноги. Мозг атрофирован, мысли, как клочки бумаги, пролетали мимо, падая в глубокую бездну. И в этот момент я почувствовала, что тело и я — это два разных понятия. Я считала, что нужно было остаться там, на улице. Плевать на погоду, ночь и незнакомого знакомого, главное — это то, что мне было хорошо. У тела же свой спинной мозг, который выдает информацию быстрее съебать, намекая на неудачное прощание с бывшим, да и Коха уже заскучала в компании двух кроликов, которые пол квартиры разнесли. А ноги-то продолжают идти. Меня не интересовал этаж, алкаши, которые вот-вот подерутся из-за лишнего фунфырика. Я просто шла.       Пора двигать дальше, но что-то тянет назад. Ало, голова врубай…ся. Органы чувств свели все на «нет», чтобы почувствовать чье-либо прикосновение. Впервые такие уходы в себя с табличкой «Вернусь не скоро». Но кто-то схватил меня за рукав этой гребаной куртки, от которой останутся одни ошметки. Зато сделаю безрукавку. И когда мое тело поддалось закону физики, последнее, что мне удалось понять — это фразу, сказанную тихо, практически беззвучно: «Да, в пизду». В глазах мелькала красная куртка, а кожа чувствовала обжигающую руку, сжимающую в «замок». Я смотрела в карие глаза довольно-таки отстраненно и пыталась разглядеть человека, хотя он стоял передо мной на расстоянии двадцати сантиметров. Губы беззвучно произнесли его имя, но тут же были охвачены жаркими и до боли сухими губами парня. Ноги подкосились, но мне не давали упасть, так как вжимали в эти отштукатуренные стены сильные руки. Он целовал жадно и с громким причмокиванием, что даже алкаши притихли. Казалось, температура внезапно взлетела до двузначной цифры с положительным знаком. Шуршание курток вперемешку со вздохами заглушали посторонние звуки, оставляя слышимым лишь сбитое дыхание и эту самодовольную ухмылку.       За последствия никто не отвечал. Нам обоим было все равно, что там скажут соседи, главное — это желание друг друга. Да, пусть это произойдет прямо здесь в задрипанном подъезде, прямо на лестничной площадке с ошеломительной акустикой. Поебать! Молния куртки предательски заедает прямо у горла, а потом и вовсе собачка летит к ебеням. Гена впивался в губы, пытаясь распробовать каждый миллиметр, параллельно очерчивая талию длинными пальцами. Разум до сих пор не мог собрать происходящее в одну кучу и выдать нормальную последовательность действий. Если он и делал все грамотно, то я просто вцепилась мертвой хваткой в его плечи, нащупывая колючие волосы на затылке. Обжигающее дыхание, пристальный взгляд и совместное моргание…       Приснится же такое. От второй сигареты уже тянет блевать. Блять, а чем еще можно заняться в четыре утра? Все, что можно обновить — я обновила, все, что можно засрать — засрано (ох, Сашенька меня убьет, когда начнет просматривать фотки), все, что можно поделать — я поделала. Даже отыскала где-то в Сашиных бесконечных объективах и флешках пару нитей мулине (вспомнила свой детский лагерь, где плела фенечки за пачку сухарей). Ох, не думала, что бессонница — скучная штука. А все ничего, если бы не один Геннадий, который засел в моей голове, гипнотизер хуев. Я до сих пор пыталась разгадать этот фокус-покус с прикосновением. По сути, ничего же сверхъестественного не произошло: парень просто решил приободрить унылое говно (то бишь меня), потрепав слегка волосы на голове и произнеся банальное прощание. Когда он успел произнести заклинание? Или ввести меня в транс? Где, сука, логика? Или, может, он что-то кинул мне в воду, и у меня сейчас обычные излеты? Стоп, стоп, стоп. Алиса, у тебя просто едет крыша из-за ебанного сна, где ты чуть не переспала прямо на лестничной площадке. Ебать, романтика.       Я поднесла третью сигарету к губам, подожгла, затянулась и тут же отправила в путешествие на порывах ветра. Организм объявил забастовку, а желудок противно сжался и заурчал. Ладно-ладно, сдаюсь. Сев за стол, я принялась дальше копаться в своих воспоминаниях, загадывая разуму еще больше ребусов. Но результат один — это утренняя головная боль, где там у Славика Пенталгин. После выкуренных сигарет я выпила таблетку, подавляя рвотные рефлексы. Это, как оказалось, не так-то просто.       Эх, даже в гребанном контактике некому поныть о том, что сон не хочет быть со мной. Как и подобается восемнадцатилетней девице, я оповестила весь виртуальный мир о своей проблеме во всех статусах, даже пост создала, прикрепив какой-то мощный дап-степ. Пусть мои полторы тысячи «друзей» узнают как мне плохо. Почему-то сейчас меня дико распирало на смех, потому что имея столько виртуальных друзей, я понимаю, что одной половине насрать, а вторая половина тупо лайкнет или как-нибудь откомментит: «лол кек, чебурек», хотя наверняка думают: «Ху ар ю?». Что ж не будем заниматься дрочкой, без того, выебанного мозга. Буду дрочить страницу своего брательника. Так-с, мемчики, фоточки, треки, снова мемчики, хейтеры. М-да, ничего интересного. Где сочные ответочки про мамок или нацизм? Стареешь, Слава.       Твою мать! Коха напугала меня до чертиков, я аж чувствую, как пульсирует сонная артерия. Животное лениво переминала лапами, сладко потягиваясь. Хоть кто-то из нас выспался…аааа! Да, господи Иисусе! Вы сговорились все?! Слава тоже решил продемонстрировать кошачью способность — подкрадываться. Такими темпами я сразу же рожу тройню за считанные минуты. Схватив сильный хлопок по плечу, Слава уселся напротив меня, сладко потянулся и потер глаза. М-да, и у тебя есть девушка?       — Мои глаза! — заверещала я, попутно пытаясь закрыть глаза. Ведь сейчас я лицезрела самое ужасное, что есть на всей планете — голую задницу брата. От накатившихся мурашек встрепенулась, но держала руки плотно без всяких просветов на своих очах. Ну, вот почему ты вспомнил про телефон, который забыл в комнате?! И сегодня мне не удастся уснуть, ибо перед глазами будет скакать Карелин с венком васильков по ромашковому полю в чем мать родила. А мой конфуз с Геной в кафе — херня, по сравнению с этим выкидышем природы. Пока я старалась стереть этот кадр из своей памяти, то тут же закрепился другой кадр. Вячеслав Карелин стоял посреди комнаты в одной коже, уставив руки в боки, задумался, да еще и ножкой натаптывает. Я же ребенок в конце концов! После трехминутного позирования перед невидимыми фотографами модель удалилась в свои хоромы, посвистывая знакомую мелодию. Разлепив свои очи, я облегченно вздохнула, но стоило на секунду закрыть глаза, как жопа мелькала да еще и в замедленной съемке. Отпусти! Отпусти! До меня только сейчас дошло, что на правой Славиной булке красовались три красные полосы. И первым делом я взглянула на кошку, которая сопела где-то на кухонном шкафчике. Но тут же отбросила эту мысль, эти голубки хоть и извращенцы, но не зоофилы. Я бы им за животное такие брачные игры устроила.       В зубах снова тлела сигарета, потому что… Да просто потому что. У меня стресс, понятно! Дым прямиком летел в окно, откуда веяло холодным воздухом осени. В голове играл трек из далекого две тысячи седьмого года. Сентябрь горит, убийца плачет… Да, сейчас осень, и я рыдаю, но не оттого, что не смогла поступить иначе, а из-за того, что дым попал в глаза. Сука! Внезапно у меня выхватили сигарету и дали легкий подзатыльник. Ой, вот только попробуй начать читать нотации о вреде курения, о матерях, ну, и, конечно же, что мне надо рожать. Судя по тому как меня начинает клонить в сон, лекция уже началась (ладно, хоть на этот раз Слава одет). После слов про зависимость мозг перешел в режим «Энергосбережение». Дав понять, что мне до этой темы, как марсианину до Луны пешком — похуй. Слова эхом пролетали через слуховой аппарат, я даже суть не пыталась поймать, как вдруг услышала сочитание слов «Влюбиться» и «Петушок». Тут же разыгралась бодрость и появилось желание не спать.       — Да, в будущей трехкомнатной квартире, в ванной будет фиолетовый кафель с красным горошком. Я рожу троих сыновей — Епистафия, Ёсечку и Яйцеглиста. Мы примем иудаизм, купим домик в лесу и заведем корову Маню, — протараторила я, мечтательно подпирая рукой щеку. Братишка смотрел на меня, а потом не стал сдерживать свой дикий смех, говоря о том, что тяжело придется моим детям в будущем. Ибо их будет стебать собственный дядя. Мало того, это смесь пива и дешевых шуточек за триста предупредил, что будет отрабатывать свои текста на моих трех мальчуганах. Но и великодушный (ирод) дяденька не останется без внимания.       — Я разрешу отрабатывать панчи с одним условием, если ты будешь Женщиной–Кошкой на этот Новый Год и твой костюм…       Дальше на него внезапно напал прилив нежности, он полез обниматься, а точнее, душить меня в объятьях. Думал, это тебе поможет сдержать гогот тюленя с эпилепсией? Ты ошибался. После неудачных приемов из японской вольной борьбы мы переместились на диван, где я решила понаглеть и позволила себе расположиться на коленях у Славы. Меня терзали те два слова, что я услышала среди прочей лепты из речей Карелина. И была, ни была. Набрала побольше воздуха и спросила про это странное сочетание «Влюбиться» и «Петушок». Или, может, мой диагноз — ебланство лишний раз обострился.       — Я, думаешь, слепой? Не видел, кто провожал моего пездюка до дома?       Бля, как будто меня спалили с перегаром, пачкой «Петра I» и со шприцом, торчащим из вены. Я прям чувствовала, как артериальное давление скачет с двести на триста, как щеки заполыхали ярым огнем. Бобер, выдыхай! Мы же ничего такого не делали. По крайней мере про сон я рассказывать, точно, не буду.