Мне нужен человек

      — Слава, убери с меня свой окорок, — пробубнила я, но при этом в ответ услышала какое-то ворчание. А ляжка-то продолжала спокойно томиться на моем бедре. Кстати, довольно-таки мясистая. Так, считаю до пяти и из хорошего окорочка делаю отбивную. Раз, два, три… Да, что я церемонюсь, хватит и трех. Резко поворачиваюсь, чтобы еще нос откусить наглецу. И тогда я увидела перед собой (ну, как перед собой… практически впритык) спящего Гену, который слегка сморщил нос подобию котенка. Кажется, у меня поднялся уровень сахара и милоты в крови. Так, я не поняла, я до сих пор не дома? Меня позабавил спящий ходячий обогреватель, но вот ляжка у него от души. Блин, хочу пить, а чтобы встать, нужно разбудить Гену. Не хочу, а пить хочу. Что делать?! От таких баттлов у себя в голове, виски начинали трещать. Я пыталась выглянуть через плечо и найти Мистера Жопу, почему-то мне казалось, что он где-то рядом.       Попытка вырываться из цепкой хватки спящего человека не удалась. С каждым моим движением «кольцо» из объятий рефлекторно сужалось. Милостей на сегодня мне хватит. Да простит меня Морфей. Пришлось сделать самую ужасную вещь, за что кошки, сидящие внутри, расцарапали стенки моей души. Я слегка толкнула мужское плечо и тихонько проговорила о том, что пора вставать. Парень среагировал только со второго раза. И когда он проснулся, то… Ути-батюшки, какая прелесть! Гена начал потягиваться, автоматически прижал мою голову к груди и продолжил свой тихий час. Сквозь футболку был слышен стук сердца, такой спокойный и монотонный ритм. Прям антистресс какой-то. Но жажда намного превосходила желание поваляться. Похлопав по спине, я привела в чувства этого медвежонка. И Гена с просони ослабил хватку. Пообещав о своем возращении, он положительно промычал и почесал лицо.       Как же, сука, холодно (жалко, что лифчик без встроенного обогревателя). Ну, ничего, сейчас быстренько осушу пару литров и снова буду греться под личным обогревателем. На кухне что-то журчало и свистело. Оказывается, у плиты крутился Никита уже в джинсах и сером свитшоте. Я по-хозяйски села за стол, закинув ноги, присвистнула, дабы привлечь внимание. И когда на меня кинули столь оценочный взгляд, я аж вздрогнула, но тут же включила режим хамелеона, показывая свое безразличие.       — Огненная женщина, на, выпей, — ого, значит это не галлюцинации? У него серьезно такой голос?! Вот это поворот, я твой рот наоборот! Но меня поразило не только это, а передо мной оказался графин с водой и пакет с лекарствами. Очень любезно, но, пожалуй, я выпью только воду. Жажда была просто неописуемая, у меня такое было, когда я после экзамена по истории накидалась пивом, думая, что завалила. А потом оказалось, что мой балл был выше порога в два раза, то еще раз накидалась. Славное было время. Никита спалил, что я не притронулась к таблеткам, сел напротив с тарелкой гречи и куриным филе (спортсмен что ли), принялся сверлить во мне дырку взглядом. До моего носа дошел запах еды. Желудок скрутило. И без всяких извинений я рванула туда, куда меня изначально привел мой лоб. Блевать лишь от запаха еды, что может быть лучше? А в чем прикол — блевать-то нечем. После пятиминутных объятий с новым белоснежным товарищем я уселась рядом и закрыла лицо руками. Я похожа на человека, который пришел на вписку, нажрался за два часа, а потом кружил с вертолетами оставшиеся восемь часов. Как же неудобно-то. Когда я убедилась в том, что мой желудок находится еще внутри меня, то облегченно вдохнула.       Стук в кабинку, видимо, Никита решил убедиться жива ли я. Услышав в ответ звук умирающего морского слона, он проговорил о том, что нужно освободить помещение, ибо оно ему нужнее. Я попрощалась с керамическим другом и вышла с виноватым видом, а-ля, щенок, который насерил в тапки хозяина. Но Никита лишь снял с себя свитшот, накинул мне на плечи, дабы сейчас мое тело тряслось, как холодец на ветру.       Мы сидели на кухне в полнейшей тишине, лишь стук вилки о тарелку отдавалось эхом в ушах. До сих пор терзает чувство вины. Что-то много я накосячила в чужой квартире. Мне одолжили кофту, меня уложили спать два раза, заботятся обо мне, как будто я тут какая-то пизда важная. Может, домой уйти?       — В таком состоянии, — тыкнул на меня Никита вилкой, — Мадама, тебя никто не отпустит. Мало ли еще обблюешь подъезд или ебнешься где-нибудь посреди пешеходного перехода. Так что, сиди на жопе ровно и обедай водичкой.       От такого заявления и хочется утонуть в Кофтобурге, и хочется сказать спасибо. Наверное, стоит все-таки поблагодарить за столь теплый прием внезапного гостя. Странно, почему мой телефон до сих пор не разорвало на мелкие частицы от назойливых звонков брата? Опять очередные трехдневные тусовки или «Я пишу новый трек, где буду хуесосить кого-нибудь, так что в комнату не входить». Ну, и ладно. Лишь бы в синюю яму опять не залез, а то у него бывают такие заскоки, когда слова не складываются и «без водки здесь не разберешься». Пока я раздумывала о том, сколько стоит кодирование, Никита пытался накормить меня сиропом и Антигриппионом. То, что я могу рыгнуть прямо ему на штаны, такая угроза его не шибко впечатляла. А с больной головой думать даже не хотелось. Так что, пришлось сдаться.       Опустошив очередную кружку с водой, я решила (ага, конечно, решила я, по наставлению Мистера Задницы) еще немножко поспать. Господи, даже Слава не такая мамка, как Никитос. Кек, Никита — в жопу скидка. Лишь бы вслух не ляпнуть, а то мне пропишут еще «Пиздюлин» три раза в день после еды. Гена решил развалиться на диване в позе звездочки, да еще при этом открыть рот и забавно сопеть. Я оповестила о своем приходе, объятья тут же распахнулись и я устроилась уже как в родные. И стоило только прикрыть глаза и забыть весь этот страшный ужас, как Фарафонов вскочил, как будто с хуя сорвался, начал возникать:       — Алфа, тебе опять внимания не хватает?! Надо тебе телку найти.       Вот это сильное заявление. Я даже углубляться в эти подробности не хочу, ибо меня насторожило слово «опять». На кухне слышалось, как моя бородатая мамка закашлялся от глотка кофе. Видимо, свитшот, данный мне, провонял одеколоном и тестостероном Никиты. Смех бы давно сделал на моем животе рельефный пресс, но вместо этого я кашляла и морщилась от боли в груди. Господи, легче сдохнуть. Мне было насрать на оправдания Гены за то, что ляпнул не подумав. Ведь после пилюльного комплексного обеда меня жутко клонит в сон и опять морозит. Так, что двигайся дядя. Парень пока охуевал от происходящего, я поймала момент и просто прижалась к теплому телу, засыпая под спокойный ритм сердца.