Клем/Гейб. Трудный возраст

      Гейб и Гленн прибыли на машине последними. Кореец додумался перенести гудок с машины и присоединить его к антенне дома, чтобы отвлечь ходячих от звука машины и ненароком не привести стадо в Ричмонд. К слову, ехали они обходным путем через Макиниксвилл, стараясь быть как можно тише и ненароком не попасть на стадо ходячих. Они сбили около шести зомби-одиночек по пути, но в целом доехали без происшествий.       Двери Ричмонда, наскоро отремонтированные за время отсутствия Габриэля, отворились перед машиной. Двери открыл незнакомый Гэйбу мужчина, еще два вооруженных смотрителя осматривали периметр с вышки. Как только автомобиль попал в сам город и остановился, из ближайших домов вышло несколько знакомых, приветливо махающих рукой. Гленн вышел из машины первым, чтобы достать некоторые вещи из багажника, шатен последовал за ним. — Привет, — просто сказала подошедшая к Гейбу Клем.       Ввиду своего характера и стеснения она не могла сказать большего, но на её лице сияла улыбка. — Привет, — ответил Гейб в её же манере, нелепо улыбнулся и почесал затылок, поправляя шапку.       Глядя на эту совершенно глупую картинку, стоящие в нескольких шагах Кейт и Хави переглянулись и отрицательно покачали головой. Мегги, радуясь возвращению своего мужа, тут же бросилась ему на шею, не успел он еще вытащить все мешки зерна из машины. Притянув его к себе, она, лукаво покосившись на мнущуюся на месте парочку подростков, поцеловала его долгим и довольно откровенным поцелуем, изредка прерывающимся причмокиваниями. Это было явным сигналом к действию, потому Гейб аккуратно обхватил лицо Клементины руками, немного наклонил голову, и легко чмокнул в губы ничего не понимающую девушку.       Клем широко открыла глаза, покраснела, но не отодвинулась, позволив ему поцеловать себя. Это было совсем не так, как в фильмах, которые когда-то смотрели эти подростки. Им было ужасно стыдно и неловко, но они оба понимали, что это нужно было сделать прямо сейчас. Даже не для того, чтобы показать другим серьезность своих отношений (многие уже знали об этом). Это было нужно для них обоих. Вера в человека, надежда на будущее и любовь… Та любовь, которую брюнетка всегда избегала до этого момента.       Осознав свою слабость и привязанность к тому, кого она знала едва ли больше недели, Клем наконец-таки сдалась. Посмотрев на Габриэля Гарсию, этого чертова придурка, так нагло укравшего её сердце, застилающимися слезами глазами, Клем неожиданно заплакала, тут же спрятав свою голову между краями куртки парня. Габи тут же обнял ее, нежно похлопывая по плечам. — Клем… Эй, Клем! Все хорошо? — с беспокойством спросил смуглокожий парень, чувствуя, как его футболка намокает от её соленых слез. — Да… — отвечает она, пытаясь глубже зарыться носом и лбом в его белую футболку.       Парень и рад бы продолжить этот до жути милый процесс утешения, но на них смотрело около десятка зевак, потому Гейб молча попытался укрыть свою (или почти свою) девушку краями куртки от посторонних глаз. — Если мы будем стоять так и дальше, люди подумают про нас что-нибудь нехорошее, — сказал Гейб для того, чтобы немного разрядить атмосферу и приободрить Клем.       Она оторвала свою голову от его футболки, рукой размазала слезы по лицу и смущенно покосилась на толпу зевак. — Можем ли мы пойти в другое место? — спросила Клементина, желая избежать эту неловкую ситуацию. — Да, наверное, правда, нам еще нужно выбрать себе квартиру для жилья, здесь просто хренова туча зданий, — тяжело выдохнул смуглокожий. Конечно, он хотел жить не только в одном доме с Клем, но и в одной квартире, предпочтительно в одной комнате и на одной кровати. Однако же у Хавьера были на это совсем другие виды. — Мы с Кейт уже присмотрели хороший дом в центре города, наши квартиры будут напротив, на одном этаже, — сказал его дядя, приобнимая мачеху за талию.       В целом младшего Гарсию устраивало такое стечение обстоятельств, только вот… — Что значит «мы с Кейт»? Паап? — вид у подростка был растерянный, но в душе он понимал, что такое может случиться.       Его отец стоял немного поодаль, немного нахмуренный, но вполне спокойный. Последние полгода Габи понимал, насколько близки стали Кейт и Хави, такие отношения уже вряд ли назовешь дружескими. Сколько бы обидный слов он бы ни говорил, он все равно любил её, как вредную и надоедливую, временами просто невыносимую мамы. А сейчас на её руке больше не было свадебного кольца. Теперь она не мать и даже не мачеха: просто тетя. — Мы уже поговорили об этом все вместе. Тебе будет лучше с ними, да и потом… Я буду жить в соседнем подъезде, ты всегда сможешь сбежать от этих надоедливых стариков ко мне, — ответил с натянутой улыбкой Дэвид.       Кейт отрицательно покачала на это головой, а Хави со смешком добавил: — Неа, малец, не выйдет, даже не думай от нас отвязаться! — Ничего не знаю, законный родитель мне разрешает, — в шутливой манере ответил Гейб. Атмосфера быстро наладилась, и на лице Клем снова появилась небольшая, но красивая улыбка.       Когда с приветствиями и обменом любезностями было покончено, взрослые перешли к решению серьезных насущных проблем. Хершелл подошел к Дэвиду, начал обсуждать план снабжения города едой, посадкой саженцев овощей и фруктов в ближайшее время, будущий перегон оставшегося после набега ходячих домашнего скота. Перед поездкой они забили несколько животных: коров, свиней и птиц. Чтобы отметить новоселье и образование нового поселения решено было устроить на главной площади праздник не без участия хорошо прожаренного мяса с картошкой для всего населения. Массовое барбекю.       Гейба и Клем еда не особо волновала: им необходимо было посидеть в каком-нибудь хорошеньком уголке и наконец прояснить то, в каких отношениях они сейчас находятся. Конечно, темнокожая догадывалась о том, что Габриэль может чувствовать, но это всегда отталкивало и пугало. Теперь она чувствовала себя уязвимой. Однако эта уязвимость была неожиданно приятной. Гейб же, напротив, чувствовал уверенность в себе. Наверное, они приняли на себя такие социальные роли, как беззащитная девушка и парень-защитник.       Им обоим нужно было уединиться, только вот маленький хвостик, наблюдавший за Клементиной своими большими карими глазами немного мешал этому делу. Но на этот случай у Гейба была Марианна, которой всегда нравилось возиться с детьми помладше. Правда, она конкретно опоздала, но все же явилась. — Не могла не занять комнату с видом получше, — съязвила его сестра, увидев обнимающуюся парочку.       От взгляда Мари только что образовавшейся паре стало неловко. Гейб убрал руки с талии девушки, та в свою очередь немного отодвинулась. — Не поверишь, что у меня есть… — загадочно сказал Гарсия, доставая серебристую обертку. — Плитка молочного шоколада с карамелью, твоя любимая, — при этом Габи как-то хитро улыбнулся. — Только тебе нужно разделить её вот с этим парнем, желательно, в парке. Там же есть песочница или что-то типа того…       Конечно, это все был шантаж и провокация, а еще несанкционированное использование детского труда, но шоколадка была большая и вкусная, а маленький мальчик казался довольно дружелюбным. — Лааадно, — протянула девочка, протянув руку, — давай сюда свою шоколадку. Только пойдем мы на в песочницу, а на качели. — С тобой приятно иметь дело, — ответил Гейб, отдавая заветный слиток шоколада.       Сделка была заключена. Марианна быстро завоевала доверие Эл-Джея своей улыбкой, вкусная шоколадка с карамельной начинкой лишь закрепила вознившие между ними доверительные отношения. — А куда отправимся мы? — спросила Клементина, приподнимая брови. — Ха… ты думаешь этих ребят можно оставлять одних? — с сарказмом воскликнул Гейб. — Мы будем недалеко от них, займем какую-нибудь лавочку.       Такой вариант Клем более-чем устраивал. Смуглокожий парень взял её за руку и они вместе отправились в парк. Разрешение родителей не понадобилось, ведь они были заняты организацией так называемого праздника и им было некогда искать какое-либо другое занятие для детей.       Постепенно начинало темнеть, солнце заходило за горизонт, делая закат просто завораживающим. В парке, кроме Марианны и Эл-Джея, было еще двое детей: рыженькая девочка и светловолосый мальчик. Какое-то время они держались поодаль, а потом, как это всегда бывает у детей, начали играть вместе.       Клементина и Габриэль заняли лавочку не возле самой площадки, но недалеко от неё: чтобы видеть детей, но чтобы они отчетливо не слышали друг друга. Кареглазый неловко плюхнулся на лавочку и, намекая, протянул руку вдоль спинки лавочки. Как-то не очень одобрительно покачав головой, воспитанница Ли присела рядом задрав ноги на лавку и примостив свою кучерявую голову на руку Гейба. — Тогда… перед ранчо я говорил тебе о том, что ты мне нравишься… — начал было парень, преодолевая чувство неловкости. — Прости. Я отчетливо слышала каждое твое слово, и… — тут она тяжело выдохнула, -…и я знала, что ты скажешь после. Просто тогда я была не до конца уверена в том, что чувствую к тебе, мне нужно было все обдумать, — серьезно ответила Эверетт. — Это хорошо, повторять это еще раз было бы ужасно неловко, — облегченно вздохнув, ответил Гарсия.       Клем тут же пихнула его локтем в ребро. — А что… ты бы хотела еще раз пережить мой позор? — рискованно спросил Гейб, приподнимая одну бровь. — Да, это был довольно милый позор, — сказала Клем немного тише. — Значит, ты ответила мне тем же и мы теперь — пара? — Нет, что ты… Мы всего лишь по-дружески целовались, — съязвила Клем, при этом улыбаясь краешками губ. Она не очень хотела говорить об отношениях. — Значит, я твой друг? Самый близкий и, надеюсь, единственный?! — поддержал её иронию Гейб, с вызовом посмотрев ей в глаза.       Клементина закатила глаза. — Ладно-ладно, без шуток. Я люблю тебя, — сказал он с улыбкой. — Знаешь, это был не самый подходящий момент для столь серьезного признания, — со снисходительной улыбкой ответила Клем, потеревшись своей щекой о его куртку. - А, по-моему, весьма подходящий для того, чтобы ответить на мое признание. - Тогда, я тоже люблю... тебя, - краснея, ответила девушка.       Внутренняя "я" Гейба ликовало. Сегодня точно было самый лучший день в его жизни со времен начала апокалипсиса. Становилось холоднее. Как парень Клементины, Габриэль ответственно снял с себя джинсовую куртку и накрыл ею Клементину. Несколько часов они говорили о каких-то сущих пустяках, любимых и ненавистных им вещах, их выживании до заветного дня встречи. И, несмотря на то, что они рассказали друг другу так много о себе, этого все равно было недостаточно, у них находились все новые и новые темы для разговора.       Через несколько часов за малышней пришли Кейт и Хави, чтобы отвести их на общий праздник, проходящий через несколько кварталов. Видя сложившуюся ситуацию, взрослые не захотели нарушать их идиллию, поэтому послали Аву принести им еду и теплый плед. Когда за приятным разговором еда была съедена, а посуда отставлена в сторону, они замолчали на некоторое время, наблюдая за тем, как небо темнеет и на нем загораются звезды.       За время проведенное здесь у них затекли и замерзли ноги, но уйти отсюда означало расстаться до утра, а этого ужасно не хотелось. Для полного счастья не хватало чашки горячего шоколада и света фонарей, освещавших бы их лавочку. - Мне бы никогда не хотелось уходить отсюда, - сказала вслух Клем, потирая замерзшие руки. - Мне тоже, но если мы еще дольше пробудем здесь, то отморозим себе все, что можно, - со смешком ответил Гейб, погладив её по голове. - Как ты думаешь, Гейб, есть ли у этого города шанс? - вдруг задала Клементина вопрос. - У моего отца и Хави множество планов, включающих проводку электричества и водоснабжения, скоро они собираются отстраивать теплицы. Есть ли у этого города шанс зависит от того, что мы готовы для этого сделать, - ответил парень.       Девушка лишь крепче прижалась к нему. Она верила в него и в светлого будущее для них в этом городе.