Фольклорист

      Ларри лишь посмеивался, когда его отговаривали ехать в страшную и варварскую Россию. Даже в самых развитых странах истинные островки знаний собственных корней отнюдь не напоминают пасторальные картинки. Ларри видел изнанку самых "благополучных" стран. И вряд ли "дикая Россия" в этом смысле так уж сильно отличается от той жопы мира, в которую ему каждый раз приходится залезать по уши, чтобы найти крохи бесценных знаний.       Однако Россия всё же удивила его. Нет, не уровнем варварства. Старенькие домишки полупустых деревень мало отличались по своему бытовому обустройству от таких же в Европе или Америки. Пожалуй, были даже более продвинутыми. Несмотря на неказистый внешний вид, русская izba была добротной, крепкой и тёплой. То, что на первый взгляд могло показаться признаком нищеты, при ближайшем рассмотрении оказывалось странной формы... сближения с природой. Ларри не мог подобрать другого слова, но чувствовал именно это. Русские люди в глубинке чем-то напоминали ему японцев с их повернутостью на естественности, сезонах и прочих составляющих «единения с природой», только с другим знаком.       Русские старики в умирающих деревнях не акцентировали на всём этом внимание, а просто... впускали мир в свой быт, не стараясь переделать природу под свои нужды. Это было непривычно, странно и... так по-русски.       Ларри пребывал в восторге от России, её самобытности, сохранившихся ещё языческих традиций и служащих с незапамятных времен предметов быта. А уж долгие и обстоятельные разговоры со стариками! Ларри жалел только об одном – не всегда и не везде можно было выйти в Интернет, чтобы сохранить все записи, фото и аудиофайлы в облаке.       - Вот тогда ён и засвистел, - старуха, колоритная настолько, что казалась персонажем старого фильма, пошамкала беззубым ртом и продолжила. – Да и громко же! Аж деревья пригнулись! Ветрища поднялся... аж стоять нельзя! Упал брат на землю, руками уши зажал, а куда там! Свит лешего – это тебе не шутки. А когда всё прекратилось, никого уже на поляне и не стало.       Бабка ещё раз пошамкала губами и придвинула Ларри очередную чашку паршивого чая. Зато от души. Ларри поблагодарил старуху и утянул с блюда очередной пирожок. Вот пирожки были сказочно вкусными!       - Много узнал?       Ларри открыл глаза и втянул в себя не меньше кубометра воздуха, да так и застыл, пуча глаза и забыв выдохнуть. На железном изголовье его кровати сидел аккуратный старичок с седой бородой и светящимися в темноте жёлтыми глазами.       - Да ты дыши, дыши, болезный, - старичок ехидно захихикал, бесшумно соскочил с изголовья на пол и резко вырос в здоровенного детину. Только глаза остались теми же. - Ну и чего хозяйку мою пытал, да душу бередил, ирод? Она по брату и так каждый день плачет. Ларри тихо выдохнул и ущипнул себя за руку. Больно.       - Вставай, гость незваный, выйдем на двор, воздухом подышим. Старуха-то моя чутко спит.       Детина снова уменьшился в бородатого старичка и шмыгнул куда-то в темноту комнаты.       Ларри потёр глаза, вытер со лба холодный пот, прихватил из-под подушки мешочек с солью и выскользнул из-под одеяла. Нашарив в темноте под кроватью выданные старухой тапочки, тихо выскользнул на порог.       Во дворе было удивительно светло от низко висящей луны и россыпи крупных звезд. Детина сидел на покосившемся заборе и с удовольствием уплетал краюху житного хлеба. Русским почему-то нравился этот кисловатый хлеб.       - Это кстати будет, - хитро кивнул на мешочек с солью в руке Ларри желтоглазый и протянул краюху, - посоли-ка, а то что-то в этот раз пресный спекла.       Ларри послушно посолил краюху и ошарашено смотрел на то, как нечисть радостно уплетает посоленную пищу.       - Значит, хочешь про наше житьё-бытьё знать? - Детина доел хлеб и облизнул пальцы, собирая последние крупинки соли. - Значит, смотри. С утра лент накупи да к тихому омуту сходи. Там парочка русалок живёт. Только гребень им не давай да руки не распускай – защекочут, проказницы. Безмозглые, как те рыбы, но с тобой поболтают. К лешаку не суйся, он у нас на людей обижен - совсем лес запустили, окаянные! Сора наволокли, а хворост уж лет двадцать не собирают! А к Бабе Яге зайти захочешь, так к старому дубу сходи, Ворон отведёт, коли хлебом покормишь. Токо не соли, нечего на дурную птицу переводить! Да и не полезно оно им слыхивал.       Детина с уважением покосился на тарелку устаревшей антенны, вздохнул, обернувшись крупным поджарым котом, соскользнул с забора и побежал к сараю. Перед тем, как нырнуть под дверь обернулся и ворчливо добавил.       - А вообще, басурманин, тебе бы просто проснуться...       Ларри посмотрел на мешочек соли в своей руке и почувствовал себя на редкость глупо. Впрочем, к тихому омуту сходить точно не повредит. С лентами.