Фальшивые девочки

      Блум падает на кровать, и острые лопатки впиваются в белую простынь. Больно. Блум больно дышать — легкие до напряжения врезаются в ребра, а в горле застревает воздух, от чего фея сжимает длинными пальцами простынь и сдавленно стонет.       Айси сидит у спинки кровати, как и фея, голая. Длинные волосы спасают спину от холода металла. Айси смотрит, как красиво играет рассветное солнце с огненными волосами Блум, и касается их, запуская пальцы. Тепло.       Ведьме все равно, что Блум плохо. Ей это даже нравится. Она до безумия ненавидит сильную и настырную феечку, и в лучших снах видит, как ломает ее прозрачные крылышки и наслаждается их хрустом (Айси знает, как ломаются феи и их крылья). От мысли об этом, Айси невольно усмехается. Уголки губ дергаются резко, истерично. Слишком.       Блум слегка выгибается и сильнее сжимает простынь, от чего кожа становится невозможно белой. В ушах звенит. Резко приступ проходит. Боль утихает. Фея закрывает глаза, тяжело дыша. Она очень устала.       Айси касается холодными губами ее скул, подбородка, спускаясь ниже — к шее и плечам, остужая горячую кожу. Блум нравится лед ее поцелуев, нравится, когда она так просто целует, когда между их телами не остается ничего, когда можно забыть о проблемах и страхах, пережимающих воздух в горле.       Айси отстраняется, прикасаясь к чуть посиневшим губам феи. Жадно. Блум приподнимается, не разрывая поцелуй, и переворачивает ведьму, оказавшись сверху. Голова все еще кружится, но Блум все равно — поцелуи Айси важнее.       Ни Айси, ни Блум не помнят, как к этому пришло, но знают одно — иногда они спят вместе, не разговаривают, не говорят ничего, просто занимаются сексом и на рассвете прощаются. И им обеим, кажется, не хочется ничего менять.       Никто не должен знать!       Они не обсуждают это, не думают, как все кончится, и даже не хотят знать. Просто Айси нравится целовать Блум, нравится перебирать ее волосы и слушать стоны. Блум нравится быть в объятиях ведьмы, ощущать всей сущностью феникса лед ее души. И никто не знает почему. Не хочет знать.       Блум верит — это не разобьет холодной ведьме сердце, и она никогда не расскажет другим (дело чести) и перед Скаем фея не ощущает вины. Не ощущает только рядом с ведьмой. Но от чего-то, засыпая в объятиях Айси, она чувствует себя спокойно. Слишком.       Айси уверена — к Блум она не чувствует ничего, кроме ненависти и желания ее иметь. Только увидев рыжую фею, Айси почувствовала возбуждение, щекочущее желание тяжестью внизу живота, и ненависть, словно лед изначально ненавидел огонь. Но от чего так не хочется отпускать ее по утрам, почему до одури приятно просто знать, что Блум ее?       Блум ее и ничья больше!       Айси скользит пальцами по спине феи и чувствует страх. Страх прекратить, страх потерять. Айси хочется скинуть с себя это дурацкое ощущение.       Айси ненавидит себя за это. Ненавидит за это Блум. Она хочет бить Блум до тех пор, пока сил не останется, а пальцы не покроются кровью — своей и ее. Но лишь мягко кусает грудь феи и прижимает Блум ближе к себе.       Айси и Блум все кажется чертовски неправильным и абсурдным. Но ни одна не готова отказаться от этой маленькой тайны. Ведь иначе все тараканы в голове просто сорвутся с петель.       Айси злится — ненавидит Блум за одно ее существование, за то, что влюбила в себя, за ревность к этому принцу, за то, что она сильнее. Айси до дрожи бесит, что даже она полюбила эту фею.       Блум закусывает губы и подавляет стон. Больше всего фея ненавидит рассветы.