Номер

Будит Антона Катя. Счастливая и немного запыхавшаяся. Трясёт его за плечо, бегает по комнате и еле сдерживает рвущиеся наружу эмоции. Когда парень немного приоткрывает глаза, продолжая сонно посапывать, его обзор сразу же перекрывает копна тёмных волос, а на загривке и на шее оказывается тонкая женская рука, сильно прижимающая Антона к девушке. Спросонья трудно понять, что случилось, но Шастун предполагает, что произошло что-то хорошее. В комнату входит Дима, видимо, разбуженный шумом, а Катя, периферическим зрением замечая его появление, бежит и запрыгивает, обхватывая ногами талию. Дима слегка опешил, но подхватывает девушку за бёдра и улыбается. Она утыкается носом ему в шею и шепчет: — Дима, спасибо, — и парня пробирает лёгкая дрожь от этого голоса. Потом она начинает легонько бить маленькими ладошками по плечу и целовать в обе щеки. Парни немного удивленны, и Антон наконец-то встаёт, поднимаясь и в одних трусах подходя поближе к паре. Задаёт вопрос, который некоторое время крутится на языке. — Ты чего такая? — Шастуну кажется, что он должен ревновать, но, глядя на светлое личико Кати, он просто не может. — Дима оплатил мою учебу, — Антон вспоминает вчерашний разговор и понимает причину такого поведения девушки. Закатывает глаза и идёт в ванную, слыша, как Соколовская клянётся и обещает, что вернёт все до единой копейки. Он умывает лицо холодной водой, а в голове мелькают воспоминая вчерашнего дня. У парня трёхдневная щетина, но почему-то это делает его лицо более детским. Он бреется, чистит зубы и удивлённо рассматривает себя в маленьком запотевшем зеркале. Уши торчком, пухлые губы и несуразные глаза, все как всегда, но что-то в нем явно изменилось. Он убирает рукой немного отросшую челку, и на губах расцветает улыбка. Непонятно, что стало другим, не таким, как раньше, но Антон чувствует, что впервые выглядит действительно привлекательным. На кухне сидит Катя, делая маленькие глотки чёрного чая с тремя ложками сахара. Антон незаметно морщится, не понимая, как можно пить эту приторную гадость. Возле плиты стоит Дима и спрашивает друга, будет ли тот яичницу, но Шаст не голоден и отказывается. Он закидывает измельчённые зерна в турку и ставит ее на огонь. Когда кофе готов, он доливает в чашку немного молока и садится за стол, где двое его друзей что-то бурно обсуждают. Катя все так же светится от счастья и продолжает благодарить Диму, пока тот, смущённо отмахиваясь, усмехается, и видно, что внимание девушки ему очень льстит. Антон вспоминает про отправленное вчера сообщение и заливается предательской краской. В голову приходит, что он был в состоянии аффекта после странной прогулки с практически незнакомым учителем и смущается ещё больше. — Дим, ты тут жить собрался? — задаёт неинтересный вопрос, пытаясь увести мысли в другую сторону, но они все равно крутятся рядом с Арсением и другом по переписке, вызывая лёгкую дрожь по всему длинному и худому телу. — Ну да, — Позов просто кивает, возвращаясь к разговору с Катей, и Антон чувствует теплоту у кончиков пальцев от воспоминаний и уюта, который Дима принёс с собой в эту маленькую квартирку. С ним всегда легко. Проще, чем с кем-либо другим. Катя уходит раньше, все ещё в состоянии эйфории, и парни остаются дома одни. У них вторая пара, и, к счастью, для Антона культуры речи сегодня не будет. Есть время подумать и даже обсудить это с Димой. На телефон приходит ещё одно сообщение, и он открывает переписку с Извращенцем: 01:38 Как сексуально И горячо Мой мальчик Что-то тёплое растекается внутри, сжимая сердце и завязывая тугой узел внизу живота. Мой мальчик… Антон светло улыбается, не обращая внимания на заинтересованный взгляд Димы, а потом думает, что ему надо бы навестить психолога. Такая реакция на взрослого незнакомого мужчину совершенно ненормальна. Диме он рассказать не решается. Всё-таки страшно, что друг неправильно поймёт, не поддержит и пошлёт куда подальше. Поэтому Антон действительно идёт на следующий день к Павлу Алексеевичу, особенно после того, что произошло перед и после последней пары. Антон ускоряет шаг, заворачивая за угол и нечаянно толкая кого-то, сбивая с ног, но в последнюю минуту хватая за локоть и притягивая к себе. В нос ударяет запах дорогого парфюма с нотками моря. Он узнает его. — Арсений Сергеевич, — здоровается парень, не предпринимая попыток отпустить или отойти подальше от учителя, продолжая стоять в непозволительной близости, даже не замечая удивлённых взглядов проходящих мимо студентов. — Шастун, — Арсений улыбается, но всё-таки отходит от Антона, — ты как всегда. Он поправляет свою рубашку и оглаживает плечи парня, распрямляя собравшееся в складки худи, проводя пальцами по худой ключице. Антон вздрагивает, отстраняясь, не в силах терпеть этой неспешной пытки. — Зайдёшь ко мне после занятий? Антон не понимает сказанных слов, кивает на автомата. Арсений смеётся и называет его по имени. Уменьшительно-ласкательно. Антону это нравится: — Буду ждать, Антош. Сердце выпрыгивает из груди, пронзает лёгкие, сковывающие дыхание, и Шастун не может отвести глаз от уходящей вдаль статной фигуры. Нехорошая реакция на своего учителя, неприемлемая. Антон недоволен. Ему не нравится чувство, щекочущее органы и живот, заставляя ноги немного подогнуться. Не нравится. Антону хочется верить в то, что ему действительно это не нравится. Но внутри все сжимается, сводя пальцы ног в судороге. Он еле доживает до конца пары. А потом мчится на всех парах к его кабинету, понимая, что это уже патология, но не может остановиться. Перед глазами образ Арсения, эти голубые, как небо, глаза и затуманенный взгляд. Антон всегда удивлялся этому. Попов словно под наркотой: весёлый, смешной и невероятно уверенный в себе. Антон тоже хочет быть таким, но в то же время совершенно перестаёт завидовать своему почти-уже-другу. Он стоит перед дверью, набираясь смелости и стараясь отдышаться, чтобы Арсений не подумал, что Антон бежал сюда, расталкивая студентов и чуть не снеся несколько девочек с ног. Он немного вспотел, покраснел, но чувствует себя подозрительно хорошо и, пытаясь включить все своё обаяние, входит в класс. — Здравствуйте, — мальчик неуклюже машет рукой и садится на стульчик напротив учительского стола. Его прожигают взглядом, и Антону становится не по себе, хотя шёл он сюда в приподнятом настроении. Ему под нос суют листок с самостоятельной, где жирно выведена неутешительная двойка. Антона всегда удивляло, что хорошие оценки учителя пишут маленькими цифрами, а плохие — огромными и на всю страницу, перекрывая весь текст и записи. Но мысли отвлекаются от этих размышлений, ведь это не такая уж и глобальная проблема. Похуже будут холодные глаза и неутешительно поджатые губы. — Что это? Антон опускает взгляд. Конечно же, ему стыдно. Не хотел позориться перед учителем, и вот — получите, распишитесь! В самый раз, именно то, что заказывали. — Двойка, — констатация факта лишь потому, что тишина уже начинала давить на перепонки, а веки подрагивать. — Я вижу, — Арсений качает головой. В его планах не было ругать ученика, просто хотел поговорить насчёт их вчерашней совместной прогулки и пригласить куда-нибудь ещё, хотя это и не очень педагогично. Но потом он нечаянно натыкается на работы их группы, и любопытство побеждает голос разума, говорящий, что это в некотором смысле личные вещи, которые аспирантам трогать запрещено. Он ищет кое-кого конкретного, а когда находит, не может сдержать разочарованного вздоха. У его мальчика действительно глупые ошибки и полное непонимание самых простых тем. Самостоятельные Арсению проверять пока что не давали, спихивая на него грязную работу — проводить занятия у первых и вторых курсов, пытаясь весь урок угомонить ещё совсем подростков. Как учился Антон, он представлял смутно, лишь по редким оценкам в журнале, оставляющих желать лучшего. Арсений понимал, что этот нездоровый интерес к своему ученику до добра не доведёт. Просто Антон был необычным, изящным для своего роста и пола, немного как девочка, но с щетиной на лице, а Арсений не мог понять, почему он такой. И почему вызывает желание узнать поближе. Может потому, что он просто красивый или в первый день знакомства вылил на Арсения чужой напиток, заплатил за чашку кофе, в его же ресторане, или же до сих пор не вернул куртку. — Шастун, что это? Ты же хорошо учишься, так почему такое, извини за выражение, дерьмо у тебя по самому легкому предмету на факультете? Антон не знал. Просто, открывая книгу, он действительно видел ту самую, много где упомянутую, фигу. Мозги отключались, не мог понять, что написано. Даже заучить не получалось, и культура речи это именно тот предмет, который портит ему весь будущий аттестат. Поэтому так Арсению он и сказал. — Шастун, но это же безумно легко! Обычный русский язык, тебе просто надо объяснить слова. Это же первый класс. Ему суют листок с вопросами под нос, и Антон округляет глаза, читая задание, в котором написал только его номер. Конечно же, он знал, что такое толерантность, но как объяснить — не понимал. — Я не гуманитарий, я не могу. Антон укладывает голову на парту, устало зевая, он, не ясно почему, очень устал, и смотрит на Попова снизу вверх, оценивая новый ракурс. «Он со всех сторон хорош», — мелькает глупая мысль, но парень вмиг гонит ее прочь. — Попробуй, Шастун, это просто. Надо сказать, как ты понимаешь это слово. И все. Непосильная задача, как видно. — Ну… Толерантность — это, когда ты толерантный, наверное. В этой сфере Тоха красноречием не блистал. Арсений корчит лицо и пытается сдержать смех, чтобы не обидеть мальчика. — Лучшее определение, которое я когда-либо слышал. Браво, Шастун. Арсения становится жалко парня, его расстроенный взгляд и надутые в обиде губки. Как маленький ребёнок, право слово. — Ладно. Давай позанимаемся что ли? — Антон фокусируется на учителе и краснеет. Глупая, бурная фантазия. — Русским языком, — уточняет и не зря. — Тебе его обязательно надо подтянуть. — Хорошо. Он говорит это неожиданно для самого себя, не успев обдумать предложение, решив все наспех, но не сомневаясь, что поступает правильно. Ему хочется проводить больше времени с этим мужчиной, похожим на друга по переписке. Такая же манера поведения, и ощущение, словно он под кислотой. Странно, но приятно. А ещё он, слишком для этого мира, красиво смеётся. И Антон не может дождаться выходных, когда выходит из класса, услышав тихое прощание аспиранта: — Пока, Тош. Ему точно надо к психологу. Потому что он не понимает, почему во рту становится так сухо, а на губах безумная улыбка, и он уже неделю не возбуждается на Катю. Он сошёл с ума. И хочет субботу, чтобы провести весь день в пытках. Вместе со своим учителем по русскому языку. Завтра к Павлу Алексеевичу. Антон качает головой из стороны в сторону, отгоняя навязчивые мысли и наконец-то идёт домой, чтобы увидеть там опять бухого Диму. От него пахнет рвотой, и Шастун немного нервничает, вспоминая неподнятую ещё тему алкоголизма. На телефоне несколько пропущенных, и, не сумев сосредоточиться на заданиях, он до ночи переписывается со своим другом. Они много пишут, но Антон все ещё ничего не знает про этого мужчину. Он отправляет короткие, временами бессмысленные, смс-ки, и Антон узнает практически ничего о своём друге, лишь незначительные детали. Что тот любит кофе и баскетбол, ходит к психиатру. Последний факт Шастуна нисколько не смутил. Мало ли что у человека за проблемы, это не его дело. А ещё он учитель и дрочит на парней. Это будет поинтереснее. Антон гуглит, что такое толерантность, и формулировка кажется ему слишком простой, что становится неловко. Но на часах одиннадцать, у Димы начинается отходняк, к счастью, приходит Катя, у которой соседка привела парня, и они мешают ей спать. Она помогает утихомирить Позова и отправляет Антона спать, сказав, что сама управится. Катя хороший друг. И, похоже, ей нравится Дима. Антон улыбается, хотя уже и не помнит даже определение слова «толерантность».